ЧАТ

Что происходит в Дагестане? Андрей Бабицкий

15:56 / 06.02.2018
1 886
0

Журналист Андрей Бабицкий — о том, кому и зачем понадобилось арестовывать членов Правительства Дагестана.

На самом деле речь идёт не только и даже не столько о борьбе с коррупцией в самой коррумпированной республике России, как об этом пишут сегодня все отечественные медиа. Нет, коррупцию, конечно, тоже поджимают, делая это в высшей степени неделикатно, но сама по себе антикоррупционная часть является, как мне представляется, второстепенной задачей в рамках куда более масштабной "зачистки". В Дагестане идёт слом архаичной системы власти, сложившейся там после распада СССР. Фактически республику жёстко, за шиворот втаскивают в XXI век из века XIX, в котором она безнадёжно увязла в постсоветские времена.

В советский период структура управления на Кавказе тоже учитывала этнический элемент, однако одновременно действовал механизм удержания ситуации от полного провала в родоплеменную архаику. Первый секретарь республиканского комитета партии мог быть местным, однако второй для противовеса обязательно являлся русским, иногда бывало наоборот.

Официальный партийный язык, использовавшийся партийными бонзами и чиновниками, не имел даже лексики для именования параллельных, клановых отношений и обязательств, хотя они, конечно, существовали и плотно подпирали всей своей махиной тонкий снизу и по бокам остов советской управленческой страты. Тем не менее растворить в себе полностью управленческий аппарат кровнородственная система вещей была не в состоянии. Партийное око неустанно следило за тем, чтобы хотя бы с виду национальные элиты были как государственнические.

Но, когда компартия и её институции канули в прошлое, этические и клановые начала заявили о своих претензиях на власть. Процессы эти шли перманентно на всём постсоветском пространстве, но именно на Северном Кавказе архаизация оказалась наиболее глубокой. Национальные движения стали диктовать политическую повестку, в которой главными пунктами значились возрождение национальной культуры и возврат к традиционным формам общественной жизни. Из этого явления и выросла так называемая суверенизация, которая нашла предельное своё выражение в чеченских событиях начала 90-х годов прошлого столетия.

С Чечнёй пришлось разбираться посредством военной силы, а с другими национальными окраинами Кремлю удалось договориться. В обмен на лояльность — весьма условную, кстати говоря — местные кланы получали право управлять, разворовывать средства из федерального бюджета и почти бесконтрольно распоряжаться имевшимися в наличии ресурсами, в первую очередь землей. Надо ли говорить, что такая структура власти легла тяжелейшим бременем на рядовых граждан, поскольку вместо государства республики получили уродливую конфигурацию власти, позволявшую единицам, присвоившим себе право выступать в роли представителей этнических сообществ, обирать в теснейшей смычке с криминалитетом задавленную и бесправную массу обычных жителей.

Этот полуфеодальный строй, кстати говоря никакого отношения не имеющий к уходящим в глубь веков обычаям северокавказских народов и адату, и сегодня в значительной степени удерживает свои позиции в регионе, но в наиболее отвратительных и масштабных формах клановая общественная структура отлилась именно в Дагестане, поскольку здесь власть досталась не одной этнической группе, а целому конгломерату. Сохранение межэтнического баланса, осуществлявшегося за счёт распределения властных позиций между представителями разных национальностей, складывалось непросто и со стороны казалось, что в эти дебри лучше не лезть, поскольку стоит нарушить связанность элементов — и вся конструкция завалится с непредсказуемыми последствиями.

То, что происходит сейчас, можно назвать национализацией этнических сообществ Дагестана. Конечно, лезгины, аварцы, даргинцы, все дагестанские народности, которых этнографы насчитывают около 40, остаются сами собой, их этническая самоидентификация не меняется. Но этот фактор переводится в ранг сугубо культурных. Этносы теряют право на власть и администрирование, власть становится наднациональной или, если хотите, русской, если под "русским" понимать объединяющее начало в многонациональной стране.

Коррупция — явление, конечно, малоприятное, но в списке приоритетных задач борьба с нею не является первоочередной. Самое главное — это возвращение людям гражданского самосознания, понимания того, что они — дети России, а не бесправная человеческая масса, с которой клановые начальники могут произвольно обращаться, как хотят: обворовывать, брать взятки буквально на каждом шагу, фальсифицировать уголовные дела, устранять в том случае, если какой-то гражданин становится помехой на пути реализации интересов клана и смыкающегося с ним криминального сообщества.

И Дагестан — это первый, хотя и очень амбициозный, если иметь в виду масштабы, шаг по выводу Северокавказского региона из тьмы клановой архаики. И мне кажется, что на сей раз всё получится. Убеждают меня в этом даже не аресты руководителей и министров, а то, с какой формулировкой Владимир Васильев в декабре прошлого года уволил министра образования Шахабаса Шахова. С такой бестактностью, нарушением всех неформальных правил Дагестан ещё не сталкивался. Министр был уволен с записью в трудовой книжке "За безобразную работу". Вот эта смешная и яркая деталь — лучшее свидетельство того, что обратной дороги не будет. Источник


Следствие оценило ущерб по делу дагестанских чиновников

Им вменяется мошенничество на 107,8 млн рублей, выделенных на соцсферу и инвестпрограмму региона.
Следственный комитет предъявил обвинение в мошенничестве в особо крупном размере ряду высокопоставленных чиновников из Дагестана, в том числе бывшему врио главы правительства республики Абдусамаду Гамидову. Все они в настоящее время проходят по делу о хищениях денежных средств, выделенных на реализацию социальных программ.

По данным следствия, сумма причинённого бюджету ущерба из-за махинаций, за которыми стояли высокопоставленные лица, составила 107,8 млн рублей.

Часть этих денег была похищена при реализации федеральной целевой программы "Образование". В следствии считают, что бывший министр образования Дагестана Шахабас Шахов подготовил документы, обосновывающие перед правительством республики необходимость приобретения здания для детского сада в одном из сёл Буйнакского района.

— Заведомо зная, что стоимость здания бывшего ресторана "Шуринка" с земельным участком в этом селе с учётом реконструкции под детский сад составляет примерно 12 миллионов рублей, участники организованной группы обеспечили приобретение детского сада на 50 мест за 31,8 миллиона рублей, — заявили в СК.

Второй эпизод касался деятельности Гамидова и Юсуфова, которые, по данным следствия, решили провести формальный открытый аукцион по реконструкции здания с целью заключения государственного контракта с ООО "Гранд-строй", а затем составили фиктивные акты о приёмке выполненных работ и затрат.

— Всего в период 2013–2014 годов на него было противоправно и безвозмездно перечислено свыше 41 миллиона рублей, — добавили в ведомстве.

Третий эпизод связан с турбазой "Орлиное гнездо" в Гунибском районе Дагестана, которая находится в фактической собственности Шамиля Исаева. По данным СК, он вместе с подельниками обеспечил включение этого объекта в республиканскую адресную инвестиционную программу на 2014 год "с целью получения возможности хищения выделенных на создание инженерной инфраструктуры средств путём заведомо необоснованного завышения сметной стоимости работ". В результате бюджету Дагестана был причинён ущерб ещё на 35 млн рублей. Источник

Новостной сайт E-News.su | E-News.pro. Используя материалы размещайте обратную ссылку.


Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter (не выделяйте 1 знак)

Не забудь поделиться ссылкой

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 10 дней со дня публикации.