Падение Асада в Сирии, наделавшее так много шума, в принципе, не было совсем уж большой неожиданностью. Во всяком случае, для читателей Геофора: мы в конце ноября нечто подобное предполагали. И дело не во внезапно проявившейся »слабости» режима (продержавшегося 15 лет в условиях постоянной войны, оккупации значительной части территории и жесточайшей внешней блокады).

С точки зрения геополитики, Асад стал жертвой ирано-турецкой игры. Говоря коротко, Турция вытеснила Иран из Сирии. И Тегеран счел за благо уступить Анкаре без боя. Причин такой уступчивости немало, но следовало бы подчеркнуть, что тем самым Иран демонстрирует способность соответствовать статусу «ответственной» региональной державы. Он готов учитывать интересы другого участника игры (Турции) и действует ради достижения взаимоприемлемого результата.

Результат этот видится таким: Турция получает Сирию, а Иран – Ирак. Мы уже писали, что администрация президента ИРИ Пезешкиана дала понять: Ирак – это зона жизненных интересов и для иранцев, и для турок, и для арабов. Но »диспетчером» здесь должен остаться Тегеран, в противном случае ни о какой стабильности здесь речи быть не может, от чего пострадают и Анкара, и арабский мир.

Если наша логика верна, то рассуждения о будущем Ближнего Востока возвращают нас к самой большой загадке – будущему Ирака. Если формула »Сирия – у Турции, Ирак – у Ирана» будет подтверждена и ее станут уважать и региональные (Израиль, арабы), и глобальные (США, Британия, Россия, Китай) игроки, то появятся шансы на возникновение действительно нового Ближнего Востока. Если же уступчивость Ирана будет воспринята как слабость, давление на него продолжится и станет нарастать – регион ждет новая катастрофа.

Можно полагать, что, дабы избежать этого, Иран все более четко и жестко ставит вопрос об изменении своей ядерной политики. Не придется удивляться, если уже в ближайшее время будет проведено демонстративное испытание ядерного оружия, и Тегеран заставит весь мир признать свой ядерный статус. Вслед за этим может последовать заключение некоего ирано-иракского стратегического договора, по которому Багдад окажется под »ядерным зонтиком» ИРИ. Вполне возможно, что этот шаг станет действенным предупреждением для нынешних и потенциальных противников Исламской республики. За ним могут последовать региональная гонка вооружений, рост политической напряженности, некое подобие »холодной войны», но без катастрофических последствий.

Однако не следует исключать и возможных поползновений Тегерана разместить элементы своих ядерных сил на иракской территории (по модели России и Белоруссии). Это неизбежно будет воспринято как нарушение регионального баланса, встретит жесткий отпор и приведет к новой дестабилизации.

Но в любом случае Иран, скорее всего, откажется от притязаний на влияние за пределами Ирака, будь то в Сирии, Газе или на Западном берегу Иордана (ЗБРИ). Вполне вероятно, что значительно остынет и интерес Тегерана к Йемену, и израильтяне смогут »наказать» хуситов за их удары по своей территории. А за время, которое на это потребуется, Иран сможет успеть организовать презентацию своей атомной бомбы.

Как бы там ни было, но мы исходим из того, что ИРИ намерена в целом соблюдать правила стратегической игры и откажется от экспансионистских проектов, сосредоточившись на внутренних проблемах, Ираке и создании своего ядерного щита.

Что касается Турции, то перед ней стоят несколько иные задачи. Во-первых, ей предстоит стабилизировать Сирию и обеспечить организацию там того, что можно будет назвать »нормальным политическим процессом». При этом надо учитывать, что сильно мешать туркам вряд ли кто-то будет, но и существенной помощи им ждать не от кого. Наиболее вероятно, что и региональные, и глобальные игроки будут наблюдать, как Анкара станет вязнуть в сирийском болоте.

Во-вторых, туркам нужно будет реализовать те требования, которые они же и выдвинули, прежде всего – принцип территориальной целостности и унитарного характера государства в Сирии. И дело тут не только в курдах, которые претендуют на автономию или даже независимость. Речь пойдет о Голанских высотах: и той их части, что была аннексирована Израилем ранее, и другой, которую Израиль только что оккупировал.

В-третьих, Анкаре придется по-новому формулировать и решать курдскую проблему. И важнейшей задачей здесь, по-видимому, станет создание эффективной курдской протурецкой силы, которая смогла бы и получить представительство в новой сирийской администрации, и иметь связи и влияние в Иракском Курдистане. На этом поле туркам придется работать и с американцами, и с иранцами, да и с израильтянами (Тель-Авив уже заговорил во всеуслышание о поддержке сирийских курдов).

Для решения этих (и множества других, не менее сложных) задач Турция будет вынуждена искусно маневрировать в стремлении заручиться ситуативной поддержкой то одного, то другого внешнего союзника. Она не может позволить себе сделать только одну ставку, скажем, на США. Думается, что, напротив, турки не будут »упрощать» положение и выдавливать из Сирии тех, кто уже здесь присутствует. Чтобы не утонуть в сирийском болоте, Анкара станет активно играть на интересах России, США, Израиля, Ирана, арабов, европейцев, стремясь от каждого получить помощь в нужном ей месте и в нужный ей момент.

Если наша логика верна, то для России слишком рано говорить об утрате сирийских позиций и баз; едва ли стоит ожидать их закрытия. Однако приходится признать, что Москва (надеемся, временно) утратила инициативу. Ей, скорее всего, следует готовиться к тому, что турки будут стараться переложить на нее ответственность за решение множества относительно мелких, тактических задач в качестве платы за сохранение российского военного и политического присутствия в Сирии.

В том, что касается России, падение режима Асада имеет еще одно важное последствие. Речь идет о взаимоотношениях с Ираном и о перспективах подписания »большого стратегического соглашения» с ИРИ. Уход иранцев из Сирии снимает значительную часть рисков, на которые мы указывали ранее, а именно: возможность втягивания России в военные авантюры Тегерана. В этих условиях стратегический союз с ИРИ становится более безопасным для нас. Но возникает другой вопрос: насколько Иран будет заинтересован в союзе с Россией в новых реалиях? Не сочтут ли в Тегеране, что партнерство с Турцией и США принесет больше выгод, нежели союз с РФ?

Источник