Ближний Восток меняет мировую экономику прямо сейчас. Конфликт вокруг Ирана уже влияет на логистику, инфраструктуру и глобальные финансовые центры. Почему США не имеют чёткого сценария завершения кризиса и как это может отразиться на мировой системе?

Экономист Михаил Хазин в комментарии от 7 марта 2026 года разбирает ключевые события недели и объясняет, какие экономические последствия могут ждать мир.

О чём это видео

• развитие ситуации вокруг Ирана и стран региона
• роль США, Израиля и других мировых игроков
• влияние событий на мировую логистику и инфраструктуру
• возможные изменения в глобальной финансовой системе
• будущее крупнейших финансовых центров мира
• экономические последствия для мировой торговли и энергетики

Это аналитический разбор для тех, кто хочет понимать глубинные процессы мировой экономики и геополитики.


00:00 Итоги недели и ключевые события на Ближнем Востоке
00:41 Ситуация вокруг Израиля и активность Китая
01:31 Политические сигналы из США и реакция союзников
02:11 Возможные сценарии действий США
03:08 Влияние конфликта на инфраструктуру и экономику
06:39 Будущее мировых финансовых центров
09:49 Возможные сценарии развития ситуации
11:21 Итоги недели и ключевые выводы

Почему это важно

События в регионе уже влияют на:

— мировые транспортные маршруты
— энергетические рынки
— финансовые центры и международные инвестиции
— устойчивость глобальной экономической системы

По мнению экспертов, происходящее может стать одним из ключевых факторов перестройки мировой экономики в ближайшие годы.

Инвесторы бегут с корабля

Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт и Катар рассматривают возможность выхода из некоторых контрактов с США и пересмотра будущих инвестиционных обязательств.

Сегодня BlackRock отказал инвесторам в выводе части денег. Неизвестным инвесторам. И только части. Но можно предположить, что это были арабские инвесторы. Почему они бегут? Еще в 1970‑е США предложили схему: увеличение цен на нефть в обмен на то, что страны Залива вкладывают деньги в американские гособлигации. В рамках этой схемы предполагалось, что Соединенные Штаты обеспечивают безопасность. Сегодня стало ясно, что никакой безопасности нет и не будет. Более того, не исключено, что по итогам войны с Ираном некоторые монархии Залива и вовсе прекратят свое существование. Разумеется, их правители сейчас очень озабочены тем, чтобы получить свои вложения назад.

Проблема состоит в том, что сами Соединенные Штаты Америки совершенно не рассматривают эти деньги как чужие. И если контракты будут разорваны, в том числе те инвестиционные контракты, которые были обещаны Трампу, то отдавать они ничего не собираются. Для Америки речь идет об очень весомых суммах. Доходность финансового сектора там сегодня выше, чем реального, который задыхается без инвестиций. Команда Трампа питала иллюзии, что деньги стран Залива удастся направить именно на реальные инвестиции, а не в ценные бумаги и в спекуляции ими. Однако сейчас я полагаю, что этот проект можно закрывать.

Сейчас страховые компании пересматривают базовые тарифы на перевозки. Им понятно, что нужна специальная военная премия, которая будет очень высокой. Также понятно, что Дубай перестал быть главным теневым финансовым хабом Великобритании. Это необратимые последствия. Так что, я думаю, мы еще много чего интересного увидим и узнаем.

Я не жду положительных экономических последствий от операции США и Израиля. Я не вижу плана победы у Трампа, и мне очевидно, что революции в Иране не будет. Уже понятно, что у Ирана есть какие-то дополнительные ресурсы. И в этом смысле не исключено, что он будет наносить и более сильные удары. Инфраструктура Соединенных Штатов Америки в Заливе понесла очень серьезный урон.

Одно из постоянных желаний США — максимально опустить Китай, лишив его доступа к нефти. Но ведь Иран может и победить (или как минимум не проиграть) — и тогда вся иранская нефть пойдет именно в Китай.

Таким образом, если у администрации Трампа и был какой-то план касательно того, как улучшить положение США за счет войны, пока из него мало что выходит. И бегство инвесторов — это только первый звонок.

Михаил Хазин