Дул бриз с океанского брега,

Гулял по шестой авеню.

Вставал трудовой Сан-Диего

Навстречу тревожному дню.



А день намечался не томный:

Съезжался народ с разных мест

Продолжить хотя и погромный,

Но антирасистский протест.



Собравшись, они утром рано,

Кто с битой, а кто со стволом,

Решили: начнем с ресторана,

Есть "русский" один за углом.



И в путь свой отправились пеший,

Витрины по ходу круша...

Вдруг нищий, одетый, как леший

Навстречу бредёт, не спеша.



Избушка на ножках - наколка

Была у него на руке.

К тому же он серого волка

Выгуливал на поводке.



Все дружно шарахнулись влево -

Что, блин, за тревожный звонок?

Вдруг видят: на дереве - дева,

Причем, почему-то, без ног.



На ветке сидит с пистолетом,

Красиво болтая хвостом.

И шашни заводит при этом

С сидящим на клумбе котом.



А кот, сразу видно, - учёный,

Глазищи сверкают огнём,

А в лапах "калашников" чёрный,

И цепь золотая на нём.



В толпе не на шутку струхнули,

А кто б не обделался тут?

Они к ресторану свернули,

И поняли: их уже ждут.



Там витязей десять на страже

Застыли стеною людской,

Еще два десятка на пляже

И с ними их дядька морской.



Добить окончательно чтобы,

Старуха стоит у окна

И грузит кассетные бомбы

В какую-то бочку она.



Такого шального забега

Оравы седых мужиков

Не видел уже Сан-Диего

Наверное пару веков.



Будь ты хоть воришка, хоть Голем,

Ты должен навеки понять,

Что мы никому не позволим

На Пушкина руку поднять!



Кричат сан-диегцы друг дружке:

Кто нас от погромов спасёт?

Ответила мэрия: Пушкин.

Который теперь у них - всё.



Александр Келлер (2020)