Впервые водка появилась в передовых частях РККА в финскую войну. По настоянию Клима Ворошилова каждому бойцу полагалось 100 граммов, тогда же получивших название «наркомовские».

Надо сказать, что водку на фронт поставляли чаще всего в бутылках, и были сформированы специальные воинские команды для сбора стеклотары и возврата ее на заводы. Но следопыты до сих пор находят в карельских лесах залежи бутылок.
22 августа 1941 года ГКО СССР принял постановление «О введении водки на снабжение Красной армии», подразумевавшее те же 100 граммов в день для бойцов, сражавшихся на передовой. Но уже в 1942-м дозы, именовавшиеся к тому времени «фронтовыми», превратили в стимул – ежедневные сто граммов полагались личному составу лишь тех частей, что вели наступательные операции. Всем остальным – только по утвержденным праздникам.

С выпивкой на войне связано много историй, порой веселых, чаще трагических. Виктор Харитонов, попавший на фронт лейтенантом в 1944 году после окончания пехотного училища, рассказывал: «Как мне помнится, водку давали только тогда, когда мы стояли на месте. Как пошли в наступление, ничего не получали. Но здесь, видимо, технические причины – тылы не поспевали за наступающими войсками, иногда даже горячей пищи не было. И перед большими наступлениями за день до атаки водку уже не давали – бойцы в атаку должны были идти с ясной головой. Да и употребляли не все. Я вначале не мог пить, и многие бойцы моего взвода, в основном деревенские ребята, отказывались. Зато мой помкомвзвода был большой любитель. На отказы говорил: «Командир, ну и пусть не пьют. Нам больше будет!». Водку приносили обычно в котелке. Оставалось полкотелка, которые тот и употреблял. Правда, он потом плохо кончил. Когда наступали в Румынии, вообще ничего не давали. Причин не объясняли, приходилось просто догадываться почему. В одном освобожденном городе вижу – люди бегут куда-то с кастрюлями и чайниками. Оказывается, к спиртовому заводу. Заглянул туда и я со своим взводом. Но когда увидел, что там творится: стреляют в цистерны, под струи спирта подставляют тару, фляги… тут же пьют, многие валяются бесчувственные. Я сказал своим бойцам: «Стоп! Нам тут делать нечего», – и повел их дальше. Хорошо еще, что не случилось ни взрыва, ни пожара. Всякое бывало с этими 100 граммами. С окончанием войны их отменили».

Виктор Шкутник, воевавший на Северном флоте, вспоминал за разговором: «Офицеры еще до официального постановления ГКО получали талоны на «сто грамм» и закуску, состоящую из селедки с черным хлебом. Когда в августе это было узаконено, «фронтовые 100 грамм» стали получать все. Не знаю про тыловиков, всю войну прошел на «передке», поэтому приходилось употреблять эти «100 грамм» и за столом, и из чайника старшины, а иногда просто из котелка. Знаю, что на полуострове Рыбачий, где шли страшные бои, эти сто граммов получали и штрафники. Они занимали позиции среди камней в двух шагах от немцев. Еду и эти «сто грамм» им доставляли только ночью, делали это так называемые носильщики. Была такая самая смертная должность тоже для штрафников. Носильщики пуще, чем себя, берегли эту «слезу». Представляете осеннюю и зимнюю тундру да еще под угрозой смерти? Одна радость – выпить, согреться и на минуту забыться. Не знаю, где как, а там, где я бывал – и под Москвой, и на Севере, всегда давали и всем эти «фронтовые сто грамм».
Источник