В день памяти Цоя поговорим про строй. В смысле — воинский строй

Слушавшие Цоя наверняка замечали, что его обращения к военной тематике никогда не носили показательно пацифистского (вообще характерного для русского рока) флера.

Достаточно вспомнить две его показательные и великие песни: «Генерал» и, скажем, «Легенда». «Генерал» — скорее песня об исходе героев, об исходе титанов:

«Где твой мундир, генерал? / Спина, как струна? / Ты уже слышал отбой, / просто дождь бил по крыше твоей, генерал!»

Забавно, что замечательную партию на клавишах сыграл в этой песне… Борис Гребенщиков*, выступивший продюсером альбома «Начальник Камчатки», где эта песня и прозвучала.

У самого Гребенщикова военные в песнях несли функцию обратную: они сами, не дождавшись отбоя, распускали войска.

Полковник Васин, как мы помним, в 1987 году «…собрал свой полк и сказал им: «Пойдем домой!» — за что, вообще говоря, его должны были расстрелять как дезертира.

Но полковник Васин, напротив, стал символом роспуска Советского Союза.

Ту же самую функцию выполнял безымянный генерал из песни Гребенщикова «Генерал» 1992 года:

«Мы больны тем, что столько лет пьем эту дрянь, и в придачу / Нам никак уже не различить, где враги, где свои! / Генерал, ах, уедемте лучше на дачу, / Получать, генерал, кислоту из сосновой хвои».

Тут автор повторно выступал как провокатор, уверяя генерала, что врагов как бы и нет больше, призывая военачальника оставить фронт. Что страна в целом к тому времени и так уже сделала.

Лишь к середине 1990‑х Россия попыталась вернуться в сознание и сохранить хотя бы Северный Кавказ, на что Гребенщиков отреагировал весьма жестко: «Моя Родина, как свинья, ест своих сыновей», — гласила заглавная песня из альбома «Сестра Хаос» 2001 года. В том же альбоме Гребенщиков сформулировал ключевое для себя: «Брат Никотин, / я не хочу ходить строем, / я хочу ходить один».

Один так один.

Все бы ничего, если бы в 2022 году Борис Гребенщиков строем не вышел за пределы страны. И уже за ее пределами напомнил еще раз про местную нашу привычку «ходить строем», только сделал это еще более издевательски, посоветовав:

«Чтобы уберечься от НАТО,

Положите каждому в постель солдата,

И мы будем ходить строем,

Всех остальных уроем».

Не станем рассказывать, что в тех странах, где нынче Гребенщиков обитает, русофобская пропаганда достигла чудовищного накала и как раз там, чтоб «уберечься от угрозы с Востока», натурально кладут каждому в постель по солдату НАТО. Что Гребенщикова, впрочем, нисколько не смущает.

Здесь время вернуться к самому понятию «строй». О том самом строе Цой спел в песне «Кукушка», ставшей, по сути, его завещанием:

«Кто пойдет по следу одинокому?

Сильные да смелые головы сложили в поле, в бою.

Мало кто остался в светлой памяти,

В трезвом уме да с твердой рукой — в строю.

В строю».

Еще раз.

В трезвом уме. И с твердой рукой — в строю.

Потому что быть в строю — честь и достоинство. Иначе окажешься однажды, сам и не заметив, в каком-нибудь другом строю. Будучи при этом, как дурак, уверен, что «ходишь один».

Что характерно, и Гребенщиков, и Цой — внуки офицеров НКВД. Дед Цоя, уверен, был бы внуком горд. А дед Гребенщикова не знал бы, куда деться от стыда.

* Борис Гребенщиков решением Минюста признан иностранным агентом.

Захар Прилепин