На заседании Совета по науке и образованию при президенте министр сельского хозяйства России Оксана Лут доложила Владимиру Путину о создании на базе Тимирязевского университета платформы ускоренной селекции сельскохозяйственных культур (ПУСК). По словам министра, платформа объединила 86 участников (научные и образовательные организации, а также представители бизнеса) и призвана "быстрее выводить новые сорта и гибриды на рынок". Работа ведется сразу по 16 ключевым культурам, для которых уже в этом году планируется получить первые генетические маркеры полезных признаков на основе полногеномного анализа.

Главная задача платформы — ускоренное и высокоточное создание новых сортов и гибридов с прогнозируемой урожайностью, адаптированных под конкретные территории и условия выращивания.

Агроселекция на первый взгляд ассоциируется с синими арбузами или гигантской клубникой со вкусом чеснока на радость гурманам с экстремальными вкусовыми наклонностями. На самом деле, успех или неуспех данного направления скоро будет определять для каждой страны либо существование на грани или за гранью голода, либо полную продовольственную безопасность с возможностью выгодно продавать излишки тем, кому повезло меньше.

Важность этой темы для нашей страны подчеркивается тем, что она особо закреплена в Доктрине продовольственной безопасности России от 2020 года и Федеральной научно-технической программе развития сельского хозяйства на 2017-2030 годы.

Почему же собственные суперсемена мегаогурцов и гиперсвеклы так критичны?

Во-первых, зависимость от иностранных производителей семенного материала — это стопроцентная гарантия, что в один прекрасный момент нам перекроют кран. Вот, например, обычный сахар, который не замечают, когда он есть, и лезут на стену, когда его нет. Сахар у нас делается из сахарной свеклы. Так вот: еще в 2024 году доля отечественных семян у нас была всего восемь процентов, в 2025-м дошла до 20%, а в этом году — уже до 24,2%. Забавный факт, от которого немного шевелятся от ужаса волосы на голове: в 2022 году эта цифра колебалась около нуля (все семена были иностранными).

Сейчас ситуация быстро приходит в норму. Согласно официальным планам, к 2030 году наша страна должна быть обеспечена семенными материалами отечественной селекции минимум на 75%. Приятный факт: по многим ключевым позициям план уже давно перевыполнен и приближается к 100%. При этом по умолчанию выдерживается качество — по той же свекле в сезоне 2025 года наши семена продемонстрировали рекордные показатели урожайности, превысив как средние региональные значения, так и результаты иностранных аналогов.

Во-вторых, на ситуацию в отечественном сельском хозяйстве влияет устойчивый тренд на уменьшение численности сельского населения, который пока не удается переломить даже целевыми программами. Это определяет единственный остающийся путь трансформации АПК в сторону автоматизации и повышения производительности за счет новых технологий, включая использование высокоурожайных сортов и гибридов, что компенсирует нехватку рабочих рук выработкой с гектара.

В-третьих, нам в спину недружественно дышит климатический фактор.

По некоторым расчетам, к середине XXI века потепление может снизить продуктивность зерновых культур на десять-тринадцать процентов, далее падение на три процента в год. Ускоряющаяся динамика засушливых периодов в наших основных агрорегионах прямо подталкивает к срочному созданию засухоустойчивых, скороспелых и адаптированных к разным климатическим зонам сортов, то есть селекция становится не просто инструментом повышения эффективности агрокультур, а способом застраховаться от климатических рисков, которые из статистической аномалии превращаются в системный тренд. Глава Минсельхоза России привела пример: "Вот у нас сейчас стоит в Алтайском крае два месяца погода в 36 градусов (жары. — Прим. ред.), вообще без осадков. Мы должны стремиться к тому, чтобы сделать генетику такую, чтобы даже без осадков мы смогли получить (урожай. — Прим. ред.)".

При всем при этом на первое место выходит скорость селекции новых сортов и гибридов. В обычных условиях на селекцию нового сорта агрокультуры с заданными свойствами уходит семь-десять лет — это стоит очень дорого и часто напоминает игру в рулетку. Новая российская платформа ПУСК позволит сократить этот срок до двух-трех лет за счет перехода к маркерной и предиктивной модели, где геномные данные сокращают число поколений и полевых испытаний, необходимых для отбора нужного признака.

Есть и другой важный момент.

Как известно, Россия занимает одно из ведущих мест в мире по экспорту продовольствия, а по пшенице мы и вовсе на первом месте. Казалось бы — сиди ровно и считай банкноты, раз все идет так хорошо.

Но дело в том, что, повышая урожайность экспортных агрокультур, мы снижаем себестоимость производства — то есть увеличиваем свою маржу (больше зарабатываем). Каждый процент прироста в масштабах страны означает серьезную добавку к бюджету. Стратегия развития АПК России, утвержденная правительством, прямо увязывает рост урожайности с целью увеличения экспорта сельхозпродукции до 41-47 миллиардов долларов к 2030 году, для чего нужен среднегодовой прирост сельхозпроизводства не менее трех процентов в год.

Напрягаться есть для чего: по оценке Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (FAO), чистый импорт одних зерновых культур странами Глобального Юга и Азии к 2050 году утроится (!), а с учетом того, что мы всерьез развернулись в том направлении, нам однозначно потребуются дополнительные экспортные мощности (на зависть западным конкурентам).

И очень хорошо, что наше руководство это прекрасно понимает и принимает своевременные меры. Если подстелить отечественной селекционной соломки, то падать не придется никогда.

Кирилл Стрельников