Восемьдесят лет назад на собрании партактива Жданов зачитал знаменитый доклад о «борьбе с низкопоклонством перед Западом». Считается, что этот доклад стал чуть ли не вершиной идеологического давления партии на «свободную мысль» в СССР и в результате обрек страну на изоляцию. Но скорее все было с точностью до наоборот.

За 30 лет новой России либеральная интеллигенция успела приучить россиян к мысли о «чудовищном тоталитаризме и безумии советской власти». Особенно достается секретарю ЦК ВКП(б) Андрею Жданову, руководившему Ленинградом в годы блокады и категорически отказавшемуся перейти на работу в относительно сытую Москву. Ровно 80 лет назад, 21 августа 1946 года, на собрании партактива Жданов зачитал знаменитый доклад о «борьбе с низкопоклонством перед Западом».

Считается, что этот доклад стал чуть ли не вершиной идеологического давления партии на «свободную мысль» в СССР и в результате обрек страну на изоляцию. Но тут либеральная интеллигенция, очевидно, меняет местами причины и следствия. Позволю себе просто напомнить, как все было.

После Великой Победы в войне с фашизмом СССР справедливо рассчитывал на самую широкую поддержку Запада и признание выдающихся успехов страны. В самом деле, провести колоссальную работу по предвоенной индустриализации всего за две пятилетки, победить неграмотность населения, вывести СССР в ряд ведущих экономик мира и, наконец, победить фашизм – такого успеха не знала ни одна страна планеты. Но вместо признания Страна Советов получила четкий сигнал – горячая война с Германией перерастает в холодную войну со всем западным миром, а СССР из победителя превращается во врага номер один.

Никаких обещанных кредитов на восстановление СССР так и не получил, антигитлеровская коалиция распалась, президент США Трумэн грозился применить ядерное оружие, а 5 марта 1946 года Черчилль произнес свою знаменитую Фултонскую речь, которая открыто запустила противостояние двух систем.

При этом идеологическим наследством Ленина был всеохватный интернационализм, а СССР продолжал мыслиться как авангард передового человечества. Вплоть до начала Великой Отечественной войны советские идеологи боролись с «великорусским шовинизмом» и пестовали республиканские национализмы, в теории воплощающие интернационализм мировой. Что касается Запада, то тут мы занимали позицию смиренного ученичества. Индустриализация требовала привлечения иностранных технологий и специалистов. Конечно, это тоже делалось под громкие звуки «Интернационала», но считалось, что СССР должен научиться у Запада всему самому передовому и поставить западные достижения на службу рабочих и крестьян. За патриотизм в довоенном СССР можно было и сесть. Ведь Советский Союз радеет за весь мир, а не за отдельно взятую страну.

Чем ближе было к началу войны, тем больше Сталин понимал – без патриотизма нам не победить. Но когда Красная армия победу у врага все-таки вырвала и прошла через всю Европу, иллюзии интернациональной дружбы быстро вернулись. Сталин логично настаивал на том, что теперь именно Советский Союз должен вершить судьбы Восточной Европы, а СССР стать равноправным участником международного диалога. Это привело участников антигитлеровской коалиции в панику. Западная пропаганда переобулась в полете мгновенно. Из друга и союзника СССР стремительно превратился в «главного врага демократии». Сравнение Сталина с Гитлером родилось именно тогда. Никакой дружбы не предвиделось. А значит, идеологическому давлению Запада надо было что-то противопоставить.

Мысль о возможном направлении пропагандистской работы Сталину подал ученый с мировым именем, лауреат двух Сталинских премий, дважды Герой Социалистического Труда Петр Капица. В начале 1946 года он отправил Сталину книгу Гумилевского «Русские инженеры» об истории русской технической мысли. К книге прилагалось письмо весьма примечательного содержания. «Мы мало представляем себе, – сетовал Капица, – какой большой кладезь творческого таланта всегда был в нашей инженерной мысли... обычно мы недооценивали свое и переоценивали иностранное».

«Недооценка своих и переоценка заграничных сил», по мысли физика, всегда была «одним из главных отечественных недостатков»: «Ведь излишняя скромность – это еще хуже, чем излишняя самоуверенность. Для того, чтобы закрепить победу и поднять наше культурное влияние за рубежом, необходимо осознать наши творческие силы и возможности. Сейчас нам надо усиленным образом подымать нашу собственную оригинальную технику. Успешно мы можем это делать только тогда, когда будем верить в талант нашего инженера и ученого, когда мы, наконец, поймем, что творческий потенциал нашего народа не меньше, а даже больше других. Что это так, по-видимому, доказывается и тем, что за все эти столетия нас никто не сумел проглотить».

Капица напоминал, что именно русский физик Александр Попов собрал и продемонстрировал первый в мире радиоприемник 7 мая 1895 года, но изобретателем радио считается иностранец. Именно наш ученый Борис Розинг в 1911 году осуществил первую в мире телепередачу. Но его открытие было реализовано много позже в США.

«Тов. Капица! Все Ваши письма получил. В письмах много поучительного», – ответил Сталин великому физику. А уже в августе 1946 года прозвучала знаменитая речь члена Политбюро и Секретариата ЦК Андрея Жданова, где он прямо призвал страну бороться с «низкопоклонством перед Западом». Эта фраза мгновенно стала тем, что теперь называется мемом, и в таком качестве дошла до наших дней. Сколько слез пролила отечественная интеллигенция по поводу этого самого «низкопоклонства»! Политика борьбы с западным влиянием оборвала связи с мировой наукой и культурой, лишила СССР доступа к последним техническим разработкам, привела к насаждению мракобесия и обеспечила хроническую отсталость Страны Советов на долгие десятилетия – таков краткий список претензий к сталинской политике. Это действительно так. Вот только борьба с низкопоклонством перед Западом вовсе не была инициативой СССР и лично Сталина.

Вовсе не СССР, а именно послевоенный Запад превратил Советский Союз в запретную территорию, огородив его непреодолимой стеной оголтелой пропаганды. Именно с тех времен на Западе пошла традиция представлять нашу страну как мрачный тоталитарный мордор, где по улицам едут танки, население живет в постоянном страхе перед KGB, а мужчины даже летом не снимают шапки-ушанки. Эти страшилки насаждались в Европе и США куда как более жестоко, чем наше «низкопоклонство». Фултонская речь Черчилля, прочитанная почти за полгода до доклада Жданова, предполагала не только идеологическую борьбу, но и прямое противостояние, и была куда страшнее. Вскоре после этой речи в США началась печально знаменитая эпоха маккартизма, преследовавшего любые проявления сочувствия СССР.

Тогда Голливуд пережил грандиозную идеологическую чистку рядов, лишившись самых талантливых сценаристов и режиссеров. Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности методично и жестоко преследовала и политиков, и деятелей культуры, и вообще всех, кто смел заикаться об установлении дружеских отношений со странами соцлагеря. Любое подозрение в «красных» симпатиях каралось увольнениями, арестами и судами. Были закрыты все каналы общения, любая передача технологий была запрещена. Работы советских ученых не публиковались на Западе, русские книги не переводились, наше кино не показывали, а если в западных фильмах и фигурировали русские персонажи, они изображались людьми дикими и смешными. Пресловутый «железный занавес» был опущен вовсе не с нашей стороны.

В такой ситуации сохранять естественный для Советов интернационализм было как-то странно. Да и ученичество Советского Союза миновало. Призыв чтить и уважать достижения собственных ученых для СССР пошел только на пользу. Первая в мире АЭС в Обнинске в 1954 году, первый в мире спутник в 1957-м, полет Гагарина – это подтверждают.

Нетрудно догадаться, что сейчас ситуация с нашей изоляцией повторяется с удивительной точностью. Запад использует все тот же проверенный сценарий – заглушить всякое проявление интереса к нашей стране барабанной дробью пропаганды. И снова, как 70 лет назад, Голливуд изображает русских все в тех же шапках-ушанках, пугает все тем же KGB и рисует страшные картины все того же «мордора». Но странное дело – низкопоклонства как-то не возникает. Мысль о том, что у нас и правда «мордор», а в Европе райский рай или «европейский сад», в голову уже приходит мало кому. Ну разве что бедным релокантам, которые теперь шлют на родину испуганные письма о том, как они хотят обратно и какую ошибку совершили.

Тридцать пять лет открытых границ быстро развеяли все прозападные иллюзии. Рая на земле не бывает, работать надо везде, и лучше делать это на родине, где ты полноценный член общества, а не бесправный мигрант без языка, друзей, диплома и опыта работы. Да и Россия за последние десятилетия радикально изменилась. Теперь это не полуразрушенная страна с руинами советских производств, какой она была в начале 1990-х, а четвертая экономика мира, мировой лидер цифровизации с комфортными, безопасными городами, где можно не бояться безработицы или того, что тебя убьют в ближайшей подворотне.

Так что западные маски давно сброшены и никакое низкопоклонство нам точно не грозит. А западным русофобам, которым антироссийские санкции обходятся в миллиарды долларов, хочется напомнить старый анекдот из жизни зоопарка: ваши львы, вы и спасайте.

Ольга Андреева