Замечательный спор разворачивается в глобальном медиапространстве: какая страна выйдет абсолютной сверхдержавой из нынешней гибридной третьей мировой, какая нет и почему.

Причем поляны, на которых эти споры идут, бывают весьма странные и неожиданные. Вот, например, свежая публикация в пекинской "Жэньминь жибао" насчет того, как западники постоянно удивляются: почему в Китае безопасно ходить по улице хоть ночью, почему можно оставить в общественном месте смартфон или компьютер без внимания и с ним ничего не случится.

Эта реальность подкрепляется статистикой, в том числе объективной и международной. Но главное в этой публикации то, что западники в недоумении, а наблюдающие за их недоумением китайцы удивлены еще больше: а что тут такого странного? У вас разве не так? В итоге правильные слова в ответ пекинское издание находит: дело во взаимном доверии и доброте людей. Не в жестком насаждении закона, а в "теплой общественной атмосфере" Китая.

Можно многое сказать о национальном характере и привычках китайцев: от жесткого стиля ведения бизнеса до умения влезть в очередь, пихнув тебя плечом. Но взаимное общественное доверие тоже есть, и оно здесь особое, причем сами жители страны этого и не ощущают, пока кто-то извне им не скажет.

Западники же, приходящие в отчаяние от своей — совершенно другой — атмосферы на улицах, утешают себя совсем другим ответом: везде в Китае камеры и боевые роботы, и если однажды этот тотальный контроль рухнет, вот тут-то начнется — и такое, что мало не покажется.

Вообще-то, перед нами и правда серьезный разговор о главном. Сегодня аналитики пытаются, например, подвести баланс: с чем поедет в Пекин Дональд Трамп. По торговой части Китай побеждает, таможенная война Трампа торговлю КНР не задушила. А вот нехватка нефти навредить может. По военной линии оценка баланса сил в Тихом океане сместилась после не сильно блестящих для США результатов иранской войны. Еще есть финансы и перспектива превращения юаня в мировую резервную валюту. По каждому пункту — споры.

Но это они мелко копают. А вот разговор о том, какие они, китайцы (и другие народы, кстати), и как это им помогает на пути к сверхдержавности, — это очень глубокая вскопка. До корней цивилизации. Посмотрите хотя бы на вышедшую недавно в американском Принстоне книгу Дэниела Белла "Почему сегодня имеет значение древнекитайская политическая мысль". А потому имеет, что та политическая мысль сформировала нацию, то есть создала набор убеждений — для каждого китайца настолько естественных, что они их особо и не замечают. Или не замечают до момента, пока не набегают иностранцы и не начинают удивляться.

Что это за убеждения? Дело в том, что еще до нашей эры в этой цивилизации боролись две школы. Школа закона объясняла, что людей надо держать под тотальным контролем, а то покажут свою порочную сущность. А школа Конфуция говорила, что человеческая суть — воспринимать общество как единую семью, с правами и обязанностями каждого. В семье, конечно, тоже ругаются, но семья остается семьей.

Получилось так, что Конфуций победил, и неоднократно. В очередной раз — в конце прошлого века, когда обрушилась идеология Мао Цзэдуна и нация легко вернулась к Конфуцию. Вот и живут сейчас в упомянутой "теплой общественной атмосфере", хотя с нарушителями таковой всегда готовы разобраться.

Вспышки этого глобального спора вы можете внезапно увидеть и в Индии, где постоянно полемизируют на тему "Как нам выйти из нынешних событий одной из трех сверхдержав наряду с США и КНР". И вы читаете: одно из преимуществ индийской нации — это то, что она с древних времен демократична и поэтому воспринимает только те жесткие правила и запреты, которые считает приемлемыми. А прочие подвергает обсуждению и заваливает полным консенсусом.

И тут неожиданно индийский автор попадает в резонанс с американским, который отмечает годовщину работы Роберта Кеннеди на посту министра здравоохранения США. И с грустью выдает прекрасную мысль: дело не в том, чтобы Минздрав придумал нужные прививки, правильное питание и стиль жизни. Секрет успеха в том, чтобы нация — с ее накопившимися традициями — согласилась с этими предписаниями, хотела и могла бы им следовать. А силой подобное нигде не получится, как это не получилось у прежних обитателей того же министерства.

Подводим итоги: секрет сверхдержавности в том, чтобы правильные и даже гениальные идеи сверху совпали со стилем мышления народа в данный момент его развития. Тогда страна растет и крепнет. Но это если говорить о развитии каждой нации отдельно. А что бывает, когда они сталкиваются?

Здесь история нам накопила множество поучительных примеров. Вот хотя бы известные реалии европейских XVI и XVII веков. Несколько столетий зверских войн всех европейцев со всеми хорошо научили их убивать и придумывать все новые орудия и технологии убийства и угнетения — тут у них был полный консенсус. И со всем этим историческим и, скажем так, философским грузом они рванулись вовне — покорять древние цивилизации, объявив тамошних жителей дикарями и жертвами тоталитаризма. А те попросту не смогли противостоять этому натиску по множеству причин, в том числе потому, что столетия исторического опыта к такому безобразию их не подготовили.

И вот сейчас мы видим всеобщее составление новых балансов, новых оценок соотношения сил в мире. Куда, повторим, входят и военный, и торговый, и сырьевой факторы, а более всего — технологический. Но наблюдаем также и внимание к фактору состояния обществ. А именно: смогут ли европейцы или американцы с их нынешним внутренним кризисом и судорогами ненависти друг к другу снова победить жителей стран, в которых можно ночью спокойно ходить по улицам, потому что там "теплая общественная атмосфера".

Дмитрий Косырев