Наблюдая за Дональдом Трампом, сложно не заметить, насколько 47‑й президент США отличается от 45-го, т.е. от себя же на первом президентском сроке. Но что именно изменилось?

Недружественная Трампу газета «Нью-Йорк Таймс» (“failing New York Times” – как он их обзывает) записала интервью с корреспондентом издания в Белом Доме Мэгги Хаберман (лауреат Пулитцеровской премии за книгу о первых 14 месяцах второй администрации Трампа) – она наблюдала за Трампом ежедневно на первом сроке и продолжает это делать сейчас: как и почему изменился Трамп, что им движет, что его увлекает, а что раздражает. Получилось занимательно даже с учетом очевидной предвзятости в отношении его фигуры.

Некоторые выдержки из беседы:

Управление.

Фактически этой администрацией управляет примерно 6–8 человек, имеющих «доступ к телу» президента:

Если вы высокопоставленный чиновник за пределами этой группы, важные решения могут быть приняты без вас, и если вы не в той комнате (прим.- Овальном кабинете), вы ничего об этом не узнаете… Межведомственный процесс, особенно в Совете национальной безопасности, больше не существует в том виде, в каком он был раньше – раньше другие ведомства вовлекались в принятие решений именно через СНБ. Сейчас этого просто не происходит.

Коммуникация.

Изменился и процесс организации коммуникаций – «теперь это “чистый троллинг”».

Хаберман приводит цитату зятя Трампа Джареда Кушнера о том, что «полемика усиливает посыл» («controversy elevates message») – т.е. чем громче шумиха, тем лучше в сознание «заходит мессидж».

Информацию Трамп якобы получает [преимущественно] из Truth Social.

Когда он был президентом в первый раз, он заходил в то, что тогда называли Twitter* (социальная сеть X официально заблокирована на территории России по решению Генпрокуратуры с марта 2022 года*), смотрел на комментарии под постами, смотрел на трендовые темы, общался с большим количеством людей напрямую. Сейчас он еще смотрит Fox и другие кабельные каналы. Но большая часть информации теперь поступает от тех, кто знает, что ему нужен постоянный поток “позитивной подпитки”…

Его помощники боятся сообщать ему плохие новости… Fox стал гораздо менее критичен к нему, чем в предыдущий срок, даже в новостных программах. Все довольно позитивно, особенно в отношении войны [с Ираном]…

Однажды министр торговли Говард Латник представлял Трампу разные экономические показатели. Трампу они не понравились, и он сказал: «Эти цифры — полная х.…я. Найдите мне настоящие цифры.

Интересы.

Самой скучной темой Трамп считает экономику (к вечному тезису о том, что Трамп – «не политик, а бизнесмен»).

Он буквально говорит советникам, что ему скучно об этом говорить. Он хочет говорить об иммигрантах, которые, знаете ли, совершают изнасилования, убивают людей или совершают преступления.

Другой любимой темой для него стала реконструкция Белого Дома стоимостью $400 млн.

Мы брали у него интервью на 17‑й день войны [с Ираном], но вместо того, что рассказать о ней, он сказал: посмотрите, какие у меня есть проекты интерьера бального зала.

Психология.

Неудачные попытки покушения на Трампа тоже сильно повлияли на психологию его поведения.

Он обрел мистическую ауру не только у своих сторонников, но и у советников, которые называют его [Трампа] «избранным», причем лишь наполовину в шутку. [Поэтому он] верит, что все сложится удачно, в интервью Такеру Карлсону он так и сказал: «Знаешь, почему война с Ираном сложится удачно, почему все сложится удачно? Потому что все всегда складывается удачно.

Пост-Америка