Все последние телодвижения США на российском направлении начинают складываться в довольно понятную конструкцию. Внезапный визит в Москву директора ЦРУ, встречи представителей экономического блока, контакты Бессента и Силуанова, очередное оживление переговорщиков – всё это, судя по всему, имеет одну вполне конкретную цель: ограничить интенсивность российских ударов по Украине в преддверии зимы и не допустить такого обострения, которое способно окончательно изменить характер войны.

Причём, возможное направление эскалации со стороны Украины обозначил сам Зеленский. Киев хочет фактически закрыть российское воздушное пространство с помощью дальнобойных беспилотников, сделав полёты над значительной частью страны небезопасными и одновременно расширяя удары по нефтепереработке, логистике и другим чувствительным объектам.

Получится у них или нет – отдельный вопрос. Но сам прецедент чрезвычайно опасен. Если государство сознательно создаёт угрозу гражданской авиации над территорией другой страны ради давления на её политические решения, это уже действительно выходит далеко за рамки привычного понимания боевых действий. Президент России Владимир Путин в данном случае совершенно справедливо говорит о переходе киевского режима к государственному терроризму.

Но беспокоит другое: даже на фоне подобной перспективы Кремль не готов отказаться от кулуарных договоренностей по гарантиям безопасности лично Зеленскому и его окружению. По словам российского лидера, нам нужен же кто-то, с кем можно будет в итоге вести переговоры.

Честно говоря, такое объяснение не кажется мне удовлетворительным. Если политическое руководство Украины последовательно повышает ставки, переносит войну всё глубже на российскую территорию и превращает гражданскую инфраструктуру в инструмент давления, совершенно непонятно, почему вопрос о его безопасности вообще должен оставаться обязательной частью российской политики на украинском направлении.

Но это тема для отдельного разговора.

Главное сейчас заключается в том, что Вашингтон явно заинтересован не в скорейшем завершении конфликта, а в его управляемом затягивании. Причём, давить на Киев с целью заставить его принять условия, которые обсуждались в Анкоридже, американцы, похоже, не собираются вовсе.

На этом фоне особенно примечательно недавнее замечание Путина о западных «переговорщиках», которые договариваются с Москвой об одном, после чего достигнутые договорённости в Вашингтоне фактически обнуляются. Подкол в адрес Уиткоффа и Кушнера получился довольно прозрачным. И если воспринимать его именно как сигнал, то сигнал скорее позитивный: по крайней мере, складывается впечатление, что российское руководство окончательно перестало считать устные американские обещания достаточным основанием для серьёзных решений. Опыт предыдущих месяцев научил хотя бы этому.

Но одновременно никуда не исчезла и «партия договорняка» – та часть российской элиты, которая выступает за большую сделку с Соединёнными Штатами. Те самые люди, которые до последнего рассчитывают, что геополитический конфликт можно в конечном счёте разменять на восстановление экономических отношений, совместные проекты, инвестиции и постепенную нормализацию.

В этой связи показательно возвращение в публичное поле уже порядком подзабытого Кирилла Дмитриева, а также новая попытка заговорить о взаимовыгодном экономическом сотрудничестве. Глава Минфина РФ Антон Силуанов на встрече со своим американским коллегой Бессентом уже попробовал зайти на привычную тему возможных совместных проектов, однако, судя по поступающей информации, особенного энтузиазма у американского министра финансов она не вызвала.

И вот это, пожалуй, наиболее неприятный момент. Не потому, что экономические отношения с США сами по себе плохи. Напротив, если однажды появится возможность торговать, инвестировать и вместе зарабатывать без политического диктата, было бы глупо от неё отказываться. Проблема в другом: Вашингтон предлагает экономическую морковку не как дополнение к равноправной договорённости, а как награду за правильное, с его точки зрения, поведение России.

Получается прелюбопытнейший расклад.

Если Москва действительно резко увеличивает интенсивность ударов по украинской энергетике и другой критической инфраструктуре, Вашингтон достаёт кнут. Киеву могут расширить возможности использования Starlink для ударов по российским пусковым установкам и другим объектам в глубине территории, а параллельно активировать новый массив санкционного давления, давно подготовленный американскими ястребами.

То есть логика предельно понятная: если Россия попытается военным путём ускорить достижение поставленных целей, цена этого решения должна резко возрасти.

Но посмотрим на второй вариант. Предположим, Москва соглашается «не нагнетать», сокращает интенсивность инфраструктурных ударов, возвращаясь к прежнему вялотекущему режиму войны. Что мы получаем взамен?

Отнюдь не выполнение условий Анкориджа, как можно было бы подумать. Не гарантированное прекращение украинских ударов по российской территории. Не демонтаж санкционной системы. Не даже признание справедливости российских требований.

В лучшем случае – обещание будущих экономических выгод после полного прекращения боевых действий, причём на условиях, отвечающих, в первую очередь, интересам Запада, а не России.

Иными словами, от нас требуют вполне конкретной уступки сегодня в обмен на совершенно неопределённую возможность получить что-то завтра. Конструкция знакомая до боли.

Причём, именно сохранение вялотекущей войны Соединённым Штатам сейчас выгоднее всего. Украина не рушится и продолжает выполнять функцию военного барьера между РФ и НАТО. Россия вынуждена расходовать ресурсы, не получая возможности быстро поставить точку. Европейцы тем временем наращивают военные бюджеты, строят новые заводы, разворачивают дальнобойные ракетные программы и постепенно готовят собственное население к совсем другому уровню противостояния. Америке же при этом непосредственно вступать в войну не требуется.

Именно поэтому всё происходящее окончательно убеждает меня в том, что конечная американская цель не изменилась – это поражение России или, как минимум, создание условий, при которых Москва через несколько лет окажется в значительно худшем стратегическом положении, чем сегодня.

Вашингтону просто нужно время. Время для Европы, которая ещё не готова к прямому серьёзному противостоянию с Россией. Время для перевооружения Германии и Польши. Время для производства ракет, систем ПВО и беспилотников. Время для строительства новой военной инфраструктуры на восточном фланге НАТО.

Украина в такой конструкции должна не победить завтра, а продержаться достаточно долго. Отсюда и попытки удержать Москву от резкого повышения ставок. Отсюда визиты разведчиков, разговоры финансистов, якобы оживающие экономические проекты и постоянные намёки на то, что стоит только немного «умерить аппетиты» – и отношения с Америкой однажды снова могут стать выгодными.

Морковка перед носом всё та же. Только за время, пока Россия будет к ней тянуться, Европа сможет подготовиться к большой войне. Собственно говоря, ради этого всё и делается. Источник