В мою голову часто приходят сумасшедшие идеи. Однажды мне померещилось, что мне жуть как необходим опыт в восточной лингвистике, и я загорелась идеей брать штурмом корейский язык. Никакого прагматического смысла в этом не было – так, легкое увлечение и интеллектуальный вызов. Изучение, признаюсь, продвинулось недалеко и мои знания лексики остались на уровне Эллочки-людоедки: пара дежурных фраз, кокетливое «оппа, муль джуссиё», загадочное «нанын норыль чоахэ». Ах да, предмет особой гордости – могу написать фамилию Ким без ошибок. Результат так себе, но у этого лингвистического фиаско обнаружился потрясающий побочный эффект.

Продираясь сквозь специфику корейской лингвистики, я обнаружила удивительный и пугающий мир: конвейер южнокорейских сплетен и замшелых медийных клише. Я наконец-то поняла откуда передирают свои новости о Северной Корее почтеннейшие мировые СМИ типа CNN, ВВC, Reuters. Все новости – слово в слово, вплоть до знаков препинания – это калька крупнейшего правого таблоида Сеула «Чосон ильбо» и сливов государственного агентства «Йонхап». Так я наткнулась на промышленный конвейер, который снабжает сплетнями о расстрелянных из миномета или съеденных собаками генералах или полетах Ким Чен Ына за бургерами в Макдональдс инкогнито. Южнокорейская пресса генерирует бред, который без купюр печатают мировые информационные гиганты и бездумно перепечатывает российская медийная машина. Читаешь эти дивные со всех сторон статьи, зачастую противоречащие любому здравому смыслу или элементарной логике, и смеешься. Это надо же перепечатывать одну и ту же чушь последние тридцать с лишком лет ничуть не смущаясь, потому что южнокорейская, а затем и вся прочая медийная братия описывает Северную Корею времен кризиса 1994 -1998 годов, делая вид, что с тех пор ничего не изменилось.

Собственно, никто и не отрицает то, что это время было катастрофическим для жителей КНДР. Совпало сразу несколько факторов, один из которых – это развал СССР и крушение соцблока. Развал СССР мгновенно обнулил поставки дешевой нефти и сырья. Итог закономерен – паралич производственных цепочек и тотальный коллапс промышленности. Коллапс промышленности, в свою очередь, тут же обрушил и сельское хозяйство, приведя к перебоям в снабжении удобрениями, пестицидами и топливом для ирригационных систем. Не будем забывать, что КНДР – это горная страна, пахотных земель – критически мало. Именно поэтому потеря советских технологий и наводнения стали смертельным приговором. Помимо этого, доля торговли с СССР составляла 50-60% всего внешнеторгового оборота страны. В одночасье страна лишилась рынков сбыта и источников импорта. Восполнить такую потерю и перестроить экономику в один момент невозможно. Плюсом на это наложились наводнения, которые разрушили около 30-40% пахотных земель, испортили урожай и смыли запасы зерна. Сменившая наводнения засуха добила и без того полуживое сельское хозяйство несчастной страны. Реальная боль, катастрофа и голод. Западные СМИ любят выть про «ракеты вместо риса», «кровавую тиранию». Но против фактов не попрешь: ни одна самая «правильная демократия» мира не выдержала бы одновременного обрушения 60% внешней торговли и уничтожения трети пахотных земель. А Пхеньян – выстоял.

Часто читала в прессе о том, что Северной Корее можно было бы пойти по китайскому пути. Но Китай – не КНДР. У крохотной страны не было таких огромных территорий и населения для создания внутреннего рынка, не было свободного выхода к портам и морям, никто в отличие от Китая не гарантировал отсутствие вторжения и сохранения положения местных элит, а еще на границах миролюбиво околачивается многотысячный американский контингент. Допустим, правительство решило бы капитулировать ради западных подачек. Транши бы пришли, но с условием отказа от ядерной программы, отказа от суверенитета, отвода военного контингента от границ и его роспуска. В этом случае армия в 1,2 млн человек при тотальной безработице устроила бы военный переворот и разграбила страну. В КНДР военные – это не только оборона, это также и кормильцы своих семей, получающих пайки от государства, здесь речь идет о еще 5 миллионах человек. По всем канонам классической экономики страна была обречена исчезнуть. Но КНДР переписала эти каноны под себя, создав экономику в стиле «чучхе».

Ирония судьбы - но когда Пхеньян столкнулся с непреодолимыми трудностями, экономические проблемы «порешал рыночек» в абсолютно прямом значении этой фразы. До 1990-х вся жизнь корейцев зависела от государственной распределительной системы, но когда эта система рухнула, заводы встали, пайки исчезли – народ выживал как мог. Мужчины были привязаны к неработающим заводам, вынужденные являться на свое рабочее место просто ради соблюдения трудовой дисциплины. Женщины же были более свободны. Именно северокорейские женщины взяли в руки баулы, наладили челночный бизнес с Китаем, переправляясь через пограничную реку Ялуцзян и создали стихийные рынки Чанмадан. Сначала там торговали контрабандным китайским рисом и кукурузой, обменивая их на нехитрый скарб, да изрядно поношенные вещи. К началу 2000-х эти рынки закрывали до 80% потребностей населения в еде и одежде. «Рыночек» не просто порешал, он спас страну от физического исчезновения.

Самые хваткие и бойкие торговцы на Чанмадане быстро поняли, что на бартере далеко не уедешь и шустро расширили сферу предоставляемых услуг: тут вам и оптовая торговля, и черный валютный рынок, подпольная логистика между городами и даже ростовщичество. Так зародился новый класс «красных олигархов» Донджу. К началу 00-х годов нарождающиеся олигархи уже ворочали вполне впечатляющими суммами в долларах и юанях. Их деятельность была рисковой и незаконной, поэтому они пошли к тем, у кого была власть: к партийным боссам, генералам армии и представителям структур госбезопасности. Видело ли это правительство страны? Конечно, видело. Но выхода не было. Поэтому местным армейским элитам было дано негласное «добро» на эту своеобразную форму самообеспечения. Формула Чучхе-франшизы была проста: Донджу открывает предприятие под вывеской госструктуры, 30-40% прибыли идет в карман генералу и на отчеты в Пхеньян, остальное в оборот «красного олигарха». Так силовики стали постепенно институционализировать этот бизнес, беря с него долю и вшивать теневых торговцев внутрь госструктуры. Так зарождался латентный госкапитализм северокорейского разлива.

Придя к власти в 2011 году Ким Чен Ын получил в наследство от отца хаотичную, полукриминальную сеть «франшиз», где каждый генерал управлял своим куском границы с Китаем. Помните громкие стоны западных правозащитных организаций по поводу казни родного дяди Чан Сон Тхэка в 2013 году? СМИ бились в падучей, рассказывая о «жестоком диктаторе», а в реальности Ын ликвидировал главного теневого короля контрабанды, работающего напрямую в интересах Китая. Причем, это уже была не просто коррупция ради личного обогащения, это была попытка создать альтернативный, внегосударственный центр экономической власти. Таким образом молодой Ким зачистил зарвавшихся нуворишей, чтобы напрямую подчинить себе «красных олигархов», разумно решив – если систему нельзя победить, нужно ее возглавить. Так появилась корпорация «Чучхе» с эффективным менеджером во главе.

Ким Чен Ын легализовал новые экономические реалии, признал класс Донджу, легализовав их деятельность реформой SERMS в 2014 году. Теперь директорам подпольных заводов и «красным олигархам» разрешено легально получать прибыль, делясь с государством. Стихийная коррупция превратилась в эффективный госкапитализм корпоративного типа. Госпредприятия официально оформляют Донджу в качестве инвесторов и управленцев. «Красные олигархи» строят небоскребы в Пхеньяне, открывают частные рестораны, аптечные сети и прочие предприятия, а Ким Чен Ын бодро наполняет оборонный бюджет страны. Страна научилась обеспечивать сама себя в условиях тотальной блокады США, сохранив бесплатное образование, медицину, дешевые услуги ЖКХ, государственное жилье и полное отсутствие кредитной обузы для собственного населения.

Современная Северная Корея, безусловно, не является филиалом рая на Земле. Но она и далека от того, что пишут об этой стране средства массовой дезинформации южнокорейского альтер-эго. Пхеньян – современный город, где можно заказать доставку еды, такси и получить необходимые услуги. Вся торговля на рынках и в госмагазинах идет через дебетовые карты «Нарэ» и «Корё», а бесконтактная оплата по QR-коду со смартфона доступна даже в провинции. Вся страна пользуется своей локальной сетью интранета «Кванмён» на собственной операционной базе с гордым названием «Красная звезда». На руках северокорейцев более 7 миллионов национальных смартфонов «Пхеньян», «Ариран» и «Джиндаллэ». Безусловно, это сборка на базе китайских чипов, посностью перепрошитая под стандарты госбезопасности. Смартфоны поддерживают сети 4G, в них встроены навигаторы, словари, игры и приложения. Доступны стриминговые сервисы и IPTV c круглосуточными развлекательными каналами.

И здесь моя любимая часть – то, о чем любят писать мировые СМИ, умалчивая кое- какие детали. Речь идет о крипто-набегах, совершаемых корейскими хакерами. Северокорейские парни в погонах совершают киберналеты на децентрализованные криптобиржи и блокчейн-мосты по всему миру, выводя в Пхеньян сотни миллионов долларов в криптовалюте. Эта цифровая контрабанда напрямую конвертируется в модернизацию станков с ЧПУ и новые ракетные пуски. Но почему-то все молчат о том, что КНДР выстроила великолепную систему селекции гениальных математиков. Лучших выпускников университета имени Ким Ир Сена забирают в элитные киберподразделения.

Определенные успехи северного соседа со скорбью в голосе констатирует даже Центробанк Южной Кореи, утверждая, что экономика КНДР в последние годы показывает устойчивый рост в районе 3,1 – 3,7% в год. А уж если вспомнить о том, что Северная Корея – единственная страна на нашей планете не имеющая государственного долга, картина становится еще более ясной. У них нет кредитов МВФ, они не торгуют гособлигациями и никакие манипуляции ФРС США им не страшны. Да, суверенитет этой крохотной стране обошелся дорого. Однако, в текущих реалиях, когда мировой экономический кризис готов похоронить под собой всю долларовую систему, Пхеньян наглядно доказал, суверенный госкапитализм – лучшая страховка от внешних штормов. Оно того стоило.
Источник