Многие считали, что в условиях СВО наступит международная изоляция России и первой её жертвой должен был стать БРИКС. Дело в том, что данное объединение не имеет международно-правового статуса, устава, программы, членства, аппарата. Декларации БРИКС не требуют ратификаций, необязательны, потому что не имеют юридической силы.

БРИКС — своего рода «джентльменский клуб», созданный в 2006 году на Петербургском международном экономическом форуме Россией, Китаем, Индией, Бразилией. В 2010 году к великолепной четвёрке присоединилась крупнейшая экономика Африки — ЮАР.

БРИКС — наш ответ «Большой семёрке».

Однако, как известно, международной изоляции России не случилось. И не случится. Стало это понятно ещё в мае 2022 года как раз на видеоконференции министров иностранных дел стран БРИКС, когда Китай предложил резко расширить клуб участников.

На встрече, прошедшей с 12 по 13 сентября 2026 года в столице Индии, членство в БРИКС подтвердили десять государств. Кроме основной пятёрки, Египет, Индонезия, Иран, Объединённые Арабские Эмираты и Эфиопия.

Двадцать лет назад для нас БРИКС выглядел как встречи с крупными странами, обиженными на то, что их не принимают в «Семёрку». Сегодня Россия в конфликте с Западом, а ярлык обиженных скорее переходит к США и Европе.

Если посмотреть на траекторию трёх последних саммитов, вырисовывается следующая картина. Казань 2024 года стала дипломатическим триумфом России и подъёмом БРИКС: внушительное представительство, Генсек ООН, расширение, партнёрский формат, провал изоляции. Через год, в июле 2025-го, Бразилия принимала XVII саммит в Рио-де-Жанейро. Си Цзиньпин и Путин его впервые пропускают. Западные обозреватели тут же начали строчить некрологи БРИКС. И вот саммит в Нью-Дели. То, что произошло, можно описать одной фразой: все вернулись. Путин приехал лично — и это при 30 тысячах введённых против России санкций, «почти вдвое больше, чем против всех стран мира, вместе взятых», как он иронично заметил на деловом форуме. Си Цзиньпин прилетел в Индию впервые за семь лет — после пограничного противостояния в Гималаях, заморозившего двусторонние отношения. На церемонии закрытия Моди и Си обменивались продолжительным рукопожатием, а потом Китай официально принял председательство на следующий год. Если у кого-то на Западе были надежды, что БРИКС распадётся от внутренних противоречий, в Нью-Дели они не сбылись.

Более того, легко заметить, что в БРИКС входят два государства, фактически воюющие друг с другом в 2026 году: Иран и ОАЭ. А дух БРИКС предполагает консенсус: «Взаимоуважение и взаимопонимание, суверенное равенство, солидарность, демократия, открытость, инклюзивность, укрепление сотрудничества и консенсус».

Так что принятие декларации, в которой есть пункты о войне на Ближнем Востоке, — дипломатическая победа прежде всего Китая. Он меньше всего заинтересован в большой войне между Ираном и соседями.

Другой примечательный итог нью-делийского саммита — то, чего в декларации нет. В традиционно пространном документе из 140 пунктов нет ни одного упоминания Украины.

Напомню, на саммитах в Пекине (2022), Йоханнесбурге (2023), Казани (2024), Рио-де-Жанейро (2025) в декларациях говорилось, что члены БРИКС придерживаются национальных позиций, озвученных в ООН, поддерживают переговоры и озабочены гуманитарными последствиями войны. А в итоговом документе Нью-Дели — тишина.

Западные СМИ предпочли сказать, что в БРИКС не смогли договориться по Украине. Хотя что там договариваться, если всех устраивающая формула кочевала из декларации в декларацию много лет? В Индии и Бразилии пресса отметила лишь то, что Украину убрали как токсичный для всех вопрос, а в Китае и ЮАР на это и вовсе не обратили внимания.

Но если не заниматься манипуляциями и взглянуть на мировую повестку вооружённых конфликтов, которая получила полное отражение в декларации, то ясно, что украинский конфликт в БРИКС теперь рассматривается как внутреннее дело одной из стран-основательниц — России.

Однако главный посыл БРИКС, конечно, в другом.

Нарендра Моди, недавно сопротивляющийся укреплению ШОС, открыл саммит амбициозной речью, предложив дорожную карту реформы глобального управления. Реформа Совбеза ООН, по его словам, «больше не может откладываться». Путин и Си поддержали стремления Индии и Бразилии играть более значимую роль в Совбезе. Два постоянных члена СБ ООН — Китай и Россия — поддержали расширение представительства.

Тон выступления Путина был уже привычным: БРИКС — треть площади планеты, 40 процентов мирового ВВП, почти половина населения Земли. Но главное — «сосредоточен в наших странах огромный, мощный интеллектуальный и технологический потенциал». Процесс формирования многополярного мира, по его словам, встречает сопротивление тех, кто привык «делить мир на цветущий сад и дикие джунгли и жить за чужой счёт».

Си Цзиньпин был более дипломатичен, но, по существу, сказал то же самое. Он назвал БРИКС «самой влиятельной площадкой сотрудничества в мире для формирующихся рынков и развивающихся стран», призвал страны объединения стать «авангардом» в четырёх областях: инновационное развитие, мир и стабильность, межцивилизационное взаимообогащение, преобразование глобального управления.

Осуждение санкций и прочих торговых войн звучит как прямой ответ на политику США и Европы. Но БРИКС не объявляет борьбу со злом, лишь фиксируя позицию: мы против.

Точно так же практически все финансовые инициативы на саммите сопровождались оговорками о добровольности и уважении национального суверенитета. Можно сказать, БРИКС избегает форсирования интеграции, предпочитая эволюционный путь, а можно констатировать, что пока топчется на месте.

Впрочем, для продуктивной дедолларизации нужно больше производить востребованной продукции. Либо меньше закупать зарубежных товаров, покрывая внутренний спрос. И так и сяк — нужно больше производить. А рост производства — процесс небыстрый.

Главным вызовом саммита в Нью-Дели стал ближневосточный конфликт. Иран и ОАЭ — оба члены БРИКС — оказались по разные стороны баррикад, и согласование декларации затянулось до четырёх утра. Индии удалось сыграть роль посредника и сблизить позиции, что само по себе показатель: БРИКС учится разрешать внутренние противоречия, не разрушая объединение. Прямо как и по Украине.

Уже традиционно речь Пезешкиана прямо противопоставляла БРИКС Западу. «Период односторонности, когда процветание и развитие могут быть реализованы только на пути, определённом на западных направлениях, подходит к концу», — сказал иранский президент. Но пока только иранцы гнут эту линию. Остальные предпочитают говорить о «многосторонности», «инклюзивности» и «суверенном равенстве» — термины, которые звучат достаточно нейтрально, чтобы не провоцировать, но достаточно ясно, чтобы смысл был понят.

В следующем году саммит пройдёт в Китае. Си Цзиньпин пообещал «третье золотое десятилетие БРИКС», суть которого будет в направлении международного порядка к большей справедливости, укреплении позиций стран Глобального Юга и развитии многополярности.

Саммит БРИКС в Индии дал понять, что БРИКС жив. Но продолжать существовать и не развалиться — такая себе победа, не находите?

Чего реально боится Запад? Реализации потенциала партнёрства стран-участниц. А планов громадьё: единая валюта, платёжная система, отказ от доллара, общий рынок. Но главный страх — расширение состава Совета Безопасности ООН и реформа ООН в целом. Нужно сказать прямо, что БРИКС используется так называемым Глобальным Югом для разрушения баланса в Совбезе ООН.

Если партнёрство будет развиваться в том же ключе и наконец приступит к воплощению планов и замыслов, то, наверное, в учебниках истории потом запишут, что БРИКС — это возникший на берегах Невы клуб стран, который за 30–40 лет окончательно добил давно пребывающий на аппарате искусственного жизнеобеспечения уродливый бюрократический организм наднационального управления ООН. Или, наоборот, вдохнул в него жизнь на романтических принципах многополярности, инклюзивности, равенства и солидарности.

Анатолий Широкобородов