С хрущёвских времён принято считать репрессированных накануне Великой Отечественной войны советских военачальников безвинно пострадавшими «военными гениями». Так ли это? Рассмотрим в качестве примера деятельность маршала В. К. Блюхера.

В 30-х годах прошлого века в воздухе ощутимо запахло новой мировой войной. Среди тех, кто готовился принять активное участие в очередном переделе мира, была и Япония. Сосредоточив свои усилия на экспансии в раздираемый хаосом гражданской войны Китай, она быстро добилась ощутимых успехов. В сентябре 1931 года началась агрессия Японии в Маньчжурии, а уже 1 марта следующего года там было провозглашено марионеточное государство Маньчжоу-Го.

Однако при дальнейшем расширении зоны своего влияния Страна Восходящего Солнца должна была неизбежно столкнуться с интересами других великих держав - США, Англии и СССР. Следовало решить, с кем из них воевать в первую очередь? Наиболее слабым из потенциальных противников выглядел Советский Союз. Японские вооружённые силы уже имели опыт победы в войне 1904–1905 годов. В гражданскую войну японские интервенты ушли из Сибири и с Дальнего Востока фактически непобеждёнными, из-за противоречий с США. Тем не менее, японцы понимали, что их северный сосед обладает огромным потенциалом. Надо было выяснить, научились ли русские воевать в новых условиях, в эпоху танков и самолётов. Сделать это можно было единственным способом - на поле боя.

Для проверки прочности советских рубежей был выбран участок границы в районе Владивостока - цепь сопок, отделяющих озеро Хасан от поймы реки Тюмень-Ула. Согласно Хунчунскому протоколу, заключённому между Россией и Китаем в 1886 году, граница должна была проходить по гребням сопок. Однако японцы намерены были сдвинуть её к берегу озера, поскольку вершины сопок позволяли контролировать проходившие с советской стороны железную и шоссейные дороги.

В. К. Блюхер и его разложившаяся армия

Ещё летом 1929 года во время советско-китайского конфликта в районе Китайско-Восточной железной дороги для защиты дальневосточных рубежей нашей страны была сформирована Особая Краснознамённая Дальневосточная армия (ОКДВА). 17 мая 1935 года на её базе был создан Дальневосточный военный округ, однако уже 2 июня он был преобразован обратно в армию, с сохранением за ней функций военного округа. Наконец, 28 июня 1938 года приказом наркома обороны № 0107, в связи с обострением советско-японских отношений, на базе ОКДВА был создан Дальневосточный фронт.

При всех этих переименованиях и переформированиях неизменным оставалось одно: командующий. С самого начала им был «легендарный герой гражданской войны» В. К. Блюхер. Первый кавалер орденов Красного Знамени и Красной Звезды, Маршал Советского Союза, Василий Константинович по праву считался среди советских военачальников специалистом по Дальнему Востоку. В 1921–1922 годах он был военным министром и главкомом Народно-революционной армии Дальневосточной республики. В 1924–1927 годах, вплоть до разрыва советско-китайских отношений - главным военным советником в этой стране. Наконец, именно под его командованием в 1929 году части Красной Армии победили китайские войска в столкновении на КВЖД (Китайско-Восточная Железная дорога).

Тем не менее, опыта войны против современной армии командующий не имел. Кроме того, к 1938 году это был уже далеко не тот лихой полководец, как прежде. Чувствуя себя фактическим правителем обширного края, Блюхер постепенно привык к спокойной и вольготной жизни вдали от московского начальства. Герой гражданской войны пристрастился к обильным возлияниям в компании подхалимов и прихлебателей. В 1932 году он женился в третий раз на 17-летней Глафире Безверховой (самому Блюхеру к тому моменту было уже 42 года). Впрочем, сам по себе этот факт не был особо предосудительным - главное, чтобы не страдало порученное дело. А в данном случае оно страдало.

За девять лет командования Блюхер так и не удосужился соорудить автомобильную дорогу вдоль Транссибирской магистрали. Это делало снабжение очень уязвимым – достаточно уничтожить пару мостов.

Вверенные попечению Блюхера войска постепенно деградировали, выполняя лишь хозяйственные поручения. Когда в мае 1938 года, в преддверии возможного конфликта с японцами, из Москвы категорически потребовали вернуть к 1 июля всех откомандированных бойцов в свои части, это сделано не было. Танкисты не знали своих машин, авиация ОКДВА также отличалась низкой боеспособностью.

Между тем, в Москву из года в год шли бодрые рапорты об успехах, росте боевой и политической подготовки воинов-дальневосточников. В таком же духе был выдержан и многочасовой доклад Блюхера, сделанный им на заседании Главного военного совета 28–31 мая 1938 года.

Утром 13 июня 1938 года к японцам перебежал начальник управления НКВД по Дальневосточному краю комиссар госбезопасности 3-го ранга Генрих Люшков. Выслуживаясь перед новыми хозяевами, он подробно рассказал о дислокации советских войск, о кодах, применявшихся в военных сообщениях, передал прихваченные с собой шифры радиосвязи, списки и оперативные документы.

Обстановка на границе накаляется

Два дня спустя японский поверенный в делах в СССР Ниси, явившись в наркомат иностранных дел, официально потребовал вывода советских пограничников с высот в районе озера Хасан и передачи указанной территории японцам. 20 июля японский посол в Москве М. Сигэмицу повторил притязания своего правительства. При этом он заявил, что если условия Японии не будут выполнены, она применит силу.

Советское руководство прекрасно сознавало, что на подобные требования может быть лишь один адекватный ответ. 22 июля нарком обороны К. Е. Ворошилов отдал директиву о приведении Дальневосточного фронта в боевую готовность. Однако подобный оборот событий отнюдь не вызвал энтузиазма у Блюхера, поведение которого в сложившейся ситуации больше всего напоминало поведение общественника Бунши из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», готового сдать Кемскую волость шведам, лишь бы те оставили его в покое.

Мечтая поскорее вернуться к бутылкам и молодой жене, маршал решил самовольно заняться «мирным урегулированием» конфликта. 24 июля, втайне от своего собственного штаба, а также от находившихся в Хабаровске зам. наркома внутренних дел Фриновского и зам. наркома обороны Мехлиса он отправил комиссию на высоту Заозёрная. В результате «расследования», произведённого без привлечения начальника местного пограничного участка, комиссия установила, что в возникновении конфликта виновны наши пограничники, якобы нарушившие границу на 3 метра. Совершив этот достойный нынешних «миротворцев» вроде Шеварднадзе и Лебедя поступок, Блюхер отправил телеграмму наркому обороны, в которой потребовал немедленного ареста начальника погранучастка и других «виновных в провоцировании конфликта». Однако эта «мирная инициатива» не встретила понимания в Москве, откуда последовало строгое указание прекратить возню с комиссиями и выполнять решения Советского правительства об организации отпора японцам.

Первые приграничные бои с японцами

Тем временем, рано утром 29 июля две японские роты перешли государственную границу, атаковав наш пограничный пост на высоте Безымянная, обороняемый 11 пограничниками. В ходе ожесточённого боя им удалось овладеть высотой, однако подошедший резерв пограничников и стрелковая рота выбили японцев обратно.

Два дня спустя последовала новая попытка. В 3 часа утра 31 июля японцы открыли артиллерийский огонь и силами двух пехотных полков перешли в наступление на высоты Заозёрная и Безымянная, которые и были ими заняты после четырёхчасового боя. Произошло это в основном из-за того, что не было принято действенных мер для поддержки пограничников полевыми войсками, которые в этот момент находились в 30–40 км от района боёв.

Тем временем Блюхер фактически саботировал организацию вооружённого отпора вторгшимся агрессорам. Дело дошло до того, что 1 августа, при разговоре по прямому проводу Сталин задал ему риторический вопрос: «Скажите, товарищ Блюхер, честно, - есть ли у вас желание по-настоящему воевать с японцами? Если нету вас такого желания, скажите прямо, как подобает коммунисту, а если есть желание, я бы считал, что вам следовало бы выехать на место немедля».

Однако выехав на место событий, маршал только мешал своим подчинённым. В частности, он упорно отказывался использовать против японцев авиацию под предлогом опасения нанести урон мирному корейскому населению сопредельной полосы. При этом, несмотря на наличие нормально работающей телеграфной связи, Блюхер в течение трёх суток уклонялся от разговора по прямому проводу с наркомом Ворошиловым.

Выбить японские войска с нашей территории было поручено 39-му стрелковому корпусу. Командиром его по приказу из Москвы был назначен комкор Г. М. Штерн, бывший до этого у Блюхера начальником штаба. 2–3 августа была предпринята попытка взять обратно захваченные высоты, которая закончилась неудачей. Наконец, 6 августа, подтянув дополнительные силы, советские войска перешли в решительное наступление и к 9 августа очистили нашу территорию от японцев. На следующий день японское правительство предложило начать переговоры и 11 августа боевые действия между советскими и японскими войсками были прекращены.

Потери неподготовленной армии Блюхера

Анализируя ход военных действий, следует отметить, что советские войска выступили к границе по боевой тревоге совершенно неподготовленными. Ряд артиллерийских батарей оказались в зоне боевых действий без снарядов, запасные стволы к пулеметам заранее не были подогнаны, винтовки выдавались непристрелянными, а многие бойцы и даже одно из стрелковых подразделений 32-й дивизии прибыли на фронт вовсе без винтовок. Командирам и штабам не хватало карт района конфликта. Все рода войск, в особенности пехота, обнаружили неумение действовать на поле боя, маневрировать, сочетать движение и огонь, применяться к местности, изобилующего горами и сопками. Танковые части были использованы также неумело, вследствие чего понесли большой урон в материальной части.

В результате советская сторона потеряла убитыми, умершими от ран и пропавшими без вести 960 человек, ранеными и заболевшими - 3279 человек. Японские потери составили 650 человек убитыми и около 2500 ранеными. Если учесть, что советские войска использовали авиацию и танки, а японцы нет, соотношение потерь должно было быть совсем другим.

А ведь боевые действия шли при полном нашем господстве в воздухе. В частности, вечером 6 августа по японским позициям отбомбились 60 тяжёлых четырёхмоторных бомбардировщиков ТБ-3. По свидетельствам очевидцев, эффект применения туполевских машин был потрясающий.

Как часто бывало в нашей истории, за разгильдяйство высшего военного начальства и плохую подготовку солдат расплачивались своим героизмом командиры подразделений. Об этом, в частности, свидетельствуют большие потери комсостава - 152 убитых командиров и 178 младших командиров.

Тем не менее, советская пропаганда представила результаты столкновения на Хасане как громкую победу Красной Армии. Страна чествовала своих героев. И действительно, формально поле боя осталось за нами, однако следует иметь в виду, что японцы не особенно старались удержать высоты за собой.

Арест и расстрел Блюхера

Что же касается главного «героя», то его также ожидала заслуженная награда. После завершения боевых действий Блюхер был вызван в Москву, где 31 августа 1938 года под председательством Ворошилова состоялось заседание Главного военного совета РККА в составе членов военного совета Сталина, Щаденко, Буденного, Шапошникова, Кулика, Локтионова, Блюхера и Павлова, с участием Председателя СНК СССР Молотова и зам. наркома внутренних дел Фриновского, рассмотревшее вопрос о событиях в районе озера Хасан и действиях командующего Дальневосточным фронтом. В результате Блюхер был снят с должности, арестован и 9 ноября 1938 года расстрелян (по другой версии, он умер во время следствия).

Учитывая печальный опыт блюхеровского руководства, было принято решение не сосредотачивать командование советскими войсками на Дальнем Востоке в одних руках. На месте Дальневосточного фронта были созданы две отдельные армии, непосредственно подчинённые наркому обороны, а также Забайкальский военный округ.

Возникает вопрос, были ли действия Блюхера обыкновенным разгильдяйством, или же они являлись сознательным саботажем и вредительством? Поскольку материалы следственного дела до сих пор засекречены, однозначно ответить на подобный вопрос мы не можем. Однако считать версию о предательстве Блюхера заведомо ложной тоже нельзя. Так, ещё 14 декабря 1937 года советский разведчик Рихард Зорге сообщал из Японии:

«Ведутся, например, серьёзные разговоры о том, что есть основания рассчитывать на сепаратистские настроения маршала Блюхера, а потому в результате первого решительного удара можно будет достигнуть с ним мира на благоприятных для Японии условиях». О наличии оппозиционно настроенной группы в командовании Дальневосточного фронта рассказывал японцам и перебежчик Люшков.

Что же касается якобы невозможности измены столь заслуженного революционного командира, то история знает немало подобных примеров. Так, перебегали на сторону противника генералы Французской республики Дюмурье и Моро. Подобным же образом в 1814 году предали Наполеона его маршалы. А уж о заговоре немецких генералов против Гитлера и говорить не приходится, хотя многие из них имели перед Третьим Рейхом заслуги никак не меньшие, чем Блюхер перед СССР.

С точки зрения японского командования, разведка боем прошла довольно успешно. Выяснилось, что русские по-прежнему воюют плохо, даже в условиях численного и технического превосходства. Однако ввиду незначительности масштабов столкновения в Токио решили провести новую пробу сил, которая и состоялась в следующем году на реке Халхин-Гол.

Вопреки стенаниям обличителей Сталина насчёт «обезглавивших» Красную Армию массовых репрессий, выяснилось, что советские войска на Дальнем Востоке явно повысили свою боеспособность.

Источник

Подробности ареста. Доказательство того, что никто Блюхера не пытал во время допросов.

В 1934 году на Политбюро решали вопрос о присвоении звания маршала СССР нескольким высокопоставленным военнослужащим.

А именно Ворошилову,Будённому,Тухачевскому,Егорову,Уборевичу и Якиру.Именно они стояли в списке претендентов.

Но Иосиф Сталин посмотрев на список потребовал исключить из него Якира и Уборевича и внести кандидатуру Блюхера,маршала которого он очень любил и ценил.

Сталин тогда не знал что маршал Блюхер уже как 4 года состоит в заговоре против него,Сталина.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Маршал СССР Василий Блюхер 12 августа 1938 года вернулся в Москву,где он вынужден был обьяснять причины своего бездействия во время Хасанского конфликта.

Но он не смог привести внятной причины своих откровенно изменнических действий.Но тогда в августе измену родине ему в вину не предьявили.

Он был болен,его тяжелое состояние развилось на почве многолетнего алкоголизма,постоянное пьянство превратило некогда сильного и активного маршала в развалину.

Его отправили в Сочи,на дачу К.Ворошилова в "Бочаров ручей", поправить пошатнувшееся здоровье.Но отдыхать ему долго там пришлось "всего" два месяца.

АРЕСТ

За маршалом Блюхером пришли 19 октября 1938 года.

Все это было при наличии ордера № 1901 от 19 октября 1938 года, выданного комбригу государственной безопасности Федорову на производство ареста и обыска Блюхера Василия Константиновича.





И также расписка, приколотая к ордеру:
«Арестованного – одного, принял. Начальник приема арестованных… Подпись (неразборчиво)».

Далее – протоколы обысков в Сочи в пансионате «Бочаров ручей» и в Москве, в квартире, где жил Блюхер с семьей последние три дня.

«Протокол от 22 октября 1938 года.
На основании ордера № 1901 от 19. 10. 1938 г. произведен обыск у гр. Блюхера В.К. в г. Сочи, пансионат «Бочаров ручей».
Взято для доставления в Главное управление государственной безопасности НКВД СССР:
1. Ордена Ленина № 48, 3698 – 2 шт.
2. Ордена Красного Знамени № 45, 10, 1 и 11 – 4 шт.
3. Орден Красной Звезды № 1 – 1 шт.
4. Медаль 20 лет РККА № 5657 – 1 шт.
5. Чекистский значок № 773 – 1 шт.
6. Значок депутата Верховного Совета СССР № 61 – 1 шт.
7. Значок Осоавиахима – 1 шт.
8. Звездочка красная именная – 1 шт.
9. Часы металлические наручные №№ 618, 562272 – 2 шт.
10. Часы карманные из желтого металла № 7417 – 1 шт.
11. Часы наручные из желтого металла № 996737 – 1 шт.
1. Партийный билет ВКП(б) № 0000079 – 1 шт.
2. Депутатский билет Верховного Совета СССР № 61 – 1 шт.
3. Членский билет ЦК ВКП(б) № 3 – 1 шт.
4. Членский билет ЦИК СССР № 86 – 1 шт.
5. Билет Тагильского городского совета № 6 – 1 шт.
6. Медкарточка № 103 – 1 шт.
7. Орденская книжка № 028642 – 1 шт.
8. Билеты проездные к орденской книжке № 028642 – 1 шт.
9. Купоны денежные к орденской книжке № 028642 – 1 шт.
1. Браунинг калибра 6,35, № 478833 – 1 шт.
2. Маузер калибра 7,65, № 755438 – 1 шт.
3. Патроны боевые калибра 6,35 и 7,65 – 15 шт.
Подписи есть (неразборчиво)».
А вот протокол другого обыска.
«Протокол от 22 октября 1938 года.

На основании ордера № 1921 от 22. 10. 1938 г. Главного управления государственной безопасности НКВД СССР произведен обыск у гр. Блюхера В.К. в доме № 2, кв. № 102, ул. Серафимовича.

При обыске присутствовали: комендант Богатскова Ф.С.
Взято для доставления в Главное управление госбезопасности:
1. Маузер в деревянной кобуре № 2196 – 1 шт.
2. Пистолет с запасной обоймой № 12155 – 1 шт.[338]
3. Обойма для парабеллума – 1 шт.
4. Патроны для маузера – 4 шт.
5. Диаптар за № 238 – 1 шт.
6. Ленты узкие – 6 шт.
7. Кинопленки – 4 куска.
8. Альбом с фотографиями – 1 шт.
9. Дневники на трех тетрадях.
10. Переписка разная – 1 пачка.
11. Катушки для фотопленки – 4 шт.
12. Документ на иностранном языке и записка Сангурского.
13. Справка «Совершенно секретно» – 1 шт.
14. Удостоверение на имя Блюхера В.К. за № 66.
15. Крест китайский за № 1551.
16. Брошка сломанная, желтого металла – 1 шт.
Обыск проводили сотрудники НКВД Васильев, Голованов, Ванин, Ненахов».
Итак, Блюхер был арестован 22 октября 1938 года в Сочи на даче Ворошилова в пансионате «Бочаров ручей».

ФОРМА СЛЕДСТВИЯ

Специальным поездом доставлен в Москву.

24 октября в 17 часов 10 минут его с Курского вокзала привезли на Лубянку во внутреннюю тюрьму НКВД СССР. Поместили в камеру № 93 и. присвоили ему тюремный номер «11».

Первый допрос состоялся 25 октября в комнате № 418 на четвертом этаже тюрьмы с 11 часов 05 минут до 17 часов 20 минут.
Вели его перекрестно заместитель народного комиссара внутренних дел Союза ССР комиссар государственной безопасности I ранга Л.П. Берия и начальник отделения особого отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР старший лейтенант И.А. Иванов.

За восемнадцать дней пребывания Блюхера в тюрьме НКВД, со дня ареста и до кончины, его допрашивали двадцать один раз.



Семь допросов арестованного № 11 провел лично Берия, одиннадцать – начальник отделения ОО ГУГБ НКВД СССР старший лейтенант Иванов, три – оперуполномоченные ОО ГУГБ НКВД И.И. Головлев и Д.В. Кащеев.

Допросы велись длительные, изнурительные, нередко с истязаниями; в день по два, а то и по три раза, часто глубокой ночью.

Десять допросов официально зарегистрированы в особом реестре дела Р-23800 (по датам, времени суток, кто проводил допросы и в какой комнате), остальные одиннадцать только упомянуты.

«25. X. 1938 г. Допрос проводили Берия, Иванов. Комната № 418, время: 11 ч. 05 мин. – 17 ч. 20 мин.
«28. X. 1938 г. Допрос проводил Иванов. Комната № 422, время: 13 ч. 40 мин. – 15 ч. 50 мин.
28. X. 1938 г. Допрос проводил Берия. Комната № 418, время: 0 ч. 05 мин. – 4 ч. 20 мин. – 4. XI. 1938 г. Допрос дважды проводил Иванов. Комната № 422, время: 13 ч. 10 мин. – 14 ч. 15 мин., 2 ч. 35 мин. – 3 ч. 10 мин.
6. XI. 1938 г. Допрос дважды проводил Берия. Комната № 422, время: 11 ч. 25 мин. – 17 ч. 10 млн., 19 ч. 45 мин. – 22 ч. 35 мин.
9. XI. 1938 г. Допрос проводил Иванов. Комната № 422, время: 10 ч. 35 мин. – 16 ч. 10 мин. Допрос проводил Берия. Комната № 422, время: 18 ч. 45 мин. – 20 ч. 45 мин.
Допрос проводил Головлев. Комната № 422, время: 20 ч. 45 мин. – 22 ч. 45 мин.».

В деле есть лишь один протокол допроса от 28, октября 1938 года на двадцати шести страницах, подписанный Берией и Ивановым и засвидетельствованный постранично Блюхером и Федько.

Остальные протоколы то ли не велись, то ли уничтожены.

МАРШАЛА БЛЮХЕРА НИКТО НЕ ПЫТАЛ

Прежде чем перейти к материалам следствия ,сразу же стоит опровергнуть слухи о том что Блюхера пытали во время допросов.

Фальсификация истории маршала Блюхера началась при Н.Хрущеве,вот одна только цитата в его воспоминаниях чего стоит.

Например, в книге «Воспоминания» Н.С. Хрущева о смерти В.К. Блюхера сказано:

«Кто такой Блюхер? Блюхер – это герой Гражданской войны, военный самородок. Рабочий, слесарь, он во время Гражданской войны сформировался как крупнейший полководец. Он получил орден Красного Знамени № 1. Одно это говорит о том, кем был Блюхер.
Блюхер как один из лучших советских военачальников, был послан в Китай советником. И вдруг его расстреляли. Нельзя говорить о Сталине и Блюхере и умалчивать о причинах гибели Блюхера».

Хрущев просто тупо врет -его не судили и не расстреливали.

Но вернемся к нашим "пыткам"...

В 1956 году партийная комиссия не имея никаких материальных фактов того, что к маршалу применялись пытки,решила прибегнуть к лжесвидетельству.

В 1956 году появились показания некоторых "очевидцев" которые якобы свидетельствовали, что видели Блюхера избитым.

Были ряд свидетельств чекистов доживших до 1956 года и узников тюрьмы,но их свидетельства не вызывают доверия.

Наиболее важное свидетельство-- врача Лефортовской тюрьмы Розенблюм, в котором упоминается, что избиениям подвергался и Блюхер.
Но показания врача не выдерживают никакой критики.

Во первых врач указал на то что Л.П.Берия зверствовал и "лупил" обвиняемых в Лефортвово в 1937(!) и весь 1938(!) год.

Но это заведомо ложь потому что до сентября 1938 года Берия не имел отношения к НКВД и находился в Грузии

Во вторых--врач Розенблюм был штатным врачом тюрьмы Лефортово, а Блюхера в действительности содержали во внутренней тюрьме НКВД СССР.

Так что при всем желании он никак не мог видеть Блюхера ни в каком виде.

В третьих фамилия Блюхера в списке Розенблюм поставлена между фамилиями Каминского и Берзина (бывшего начальника Дальстроя ГУЛАГа).

А ведь Каминский и Берзин были арестованы и расстреляны в 1937 году.

О ЖЕНЕ БЛЮХЕРА

Жена маршала Глафира Лукинична ни единым словом не обмолвилась, что по отношению к ней применялось физическое насилие.

Она занимала особое место в истории маршала Блюхера.Она оставила очень важные вспоминания о нем и Гамарнике.

В 1990 г. авторитетный «Военно-исторический журнал» в№ 1 (с. 79) опубликовал отрывки из воспоминаний жены Блюхера Глафиры Лукиничны Блюхер.

Рассказывая о встрече в 1936 г. Блюхера с начальником Политуправления РККАЯ.Б. Гамарником (подельник Тухачевского по заговору, успел застрелиться до ареста), она прямо указала, что после этой встречи сам Василий Константинович ей "…рассказал, что с Гамарником (встреча состоялась на ст. Бочкарево-Чита) был продолжительный разговор, в котором Я.Б. Гамарник предложил Василию Константиновичу убрать меня как лицо подставное"

Гамарник дословно сказал так:

"Объявим ее замешанной в шпионаже, тем самым обелим вас… молодая жена…"

На что Василий Константинович ответил (привожу его слова дословно):

"Она не только моя жена, но и мать моего ребенка, и пока я жив, ни один волос не упадет с ее головы"

При этом Глафира Лукинична отметила также, что после встречи с Гамарником в штабе ОКДВА Блюхер вернулся домой хмурым, очень озабоченным и даже не хотел провожать московского гостя.

Затем все-таки пошел, чтобы объясниться. И опять вернулся домой сумрачным и долго молчал.

А потом рассказал ей, что с Гамарником состоялся тяжелый разговор, суть которого изложена выше.

Это воспоминание жены Блюхера показывает, что заговор в РККА был и Ян Гамарник ,зная о том ,что НКВД напало на след заговорщиков в верхах РККА ,предложил Блюхеру подставить жену.

Но ,к чести маршала Блюхера ,он на такую подлость не пошёл.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

Вот единственый доступный ныне протокол допроса Блюхера который немного показывает ситуацию с оппозицией в властных структурах

«Bonpoc:

"Когда и кто впервые втянул вас в правотроцкистскую организацию?"

Ответ:

"Разговоров об организации «правых» я не помню. Правда, между мной и Лаврентьевым – участником «правой» контрреволюционной организации – существовала дружба. Это было, кажется, в начале 1932 года."

Вопрос:

"А письмо от Рыкова вы получали?"

Ответ:

"Я уже говорил, как это было. В 1934 году я получил письмо от Рыкова; оно было адресовано всем командующим, копия которого была у меня и мною переписана. "

Вопрос:

"Нет, было еще письмо от Рыкова в 1930 году. "

Ответ:

"Такого письма не было, не помню. "

Вопрос:

"Не было или не помните письма от Рыкова в 1930 году? "

Ответ:

"Не было"

Из протокола допроса В.К. Блюхера от 28.Х.1938 г.

Допрос вел капитан госбезопасности Кащеев.

Вот и все что доступно по сей день....почему?

Где другие протоколы допросов?Ведь должно быть еще 7 протоколов допросов,с ответами Блюхера.но они по сей день засекречены.

А если они засекречены,то значит в них есть то что тем или иным образом проливает свет на измену командармов РККА,на их конкретные действия.

После 20-го съезда КПСС эти документы так и не решились обнародовать понимая что они докажут вину маршала Блюхера.
Но есть потокол допроса соратника маршала Блюхера,Г.С.Фаддеевича.

Выдержка из протокола допроса от 28 октября 1938 г. помощника Блюхера по связи Гулина Сергея Фаддеевича, который, кстати говоря, вел лично Лаврентий Павлович Берия:

« Вопрос:

"В 1930 году вы учились на курсах в Ленинграде и в середине учебы были отозваны Блюхером. Расскажите, чем вызывалась необходимость вашей поездки в Хабаровск?"

Ответ:

"Телеграмму от Блюхера с предложением немедленно прибыть в Хабаровск я получил в начале мая 1930 года. В конце мая я приехал в Хабаровск и сразу пошел к Блюхеру на квартиру, где застал его собирающимся в Москву.

Я спросил Блюхера, почему он меня вызвал, может быть, на границе есть какие-нибудь неприятности?

На з.то он мне ответил:


«Ничего подобного. Я еду в Москву вместе с женой и в Москве, может быть, останусь.

Я получил предложение Рыкова занять пост наркома по военно-морским делам, в Хабаровске нужен свой человек, который бы информировал о положении в ОКДВА"

Вопрос:

"Что произошло после возвращения Блюхера из Москвы?"

Ответ:

"Когда Блюхер был еще в Москве, в газетах я прочитал его выступление на съезде против «правых» и, в частности против Рыкова.
Зная о том, что Блюхер полностью солидарен с Рыковым и получил от него даже приглашение занять пост наркома, выступление Блюхера на съезде меня очень удивило.

Когда Блюхер вернулся в Хабаровск, я пришел к нему на квартиру и спросил, что произошло с ним и почему он выступил на съезде против Рыкова и «правых», тогда как сам полностью разделяет их взгляды?

Блюхер ответил, что в Москве обстоятельства заставили его переориентироваться, и рассказал следующий эпизод.

В Москве Блюхер остановился в гостинице. Порученцы Блюхера, прибывшие вместе с ним — Попов и Крысько, — пропустили представителей Промпартии, которые предлагали Блюхеру занять пост военного министра в случае, если они придут к власти."

Вопрос:

"Кто ЭТО — они?"

Ответ:

"Промпартия. Блюхер, якобы не дал им, то есть представителям Промпартии, прямого ответа на их предложение. О факте посещения Блюхера представителями Промпартии каким-то путем узнал Сталин и вызвал Блюхера к себе и имел специальный разговор.

«Я, — говорил мне Блюхер, — на это Сталину ответил: прости, я был выпивши, мои порученцы пропустили ко мне, поэтому я не помню, какие переговоры с ними вел».

Всю вину свалил на порученцев и на свое нетрезвое состояние.

«Ты же понимаешь, — говорил мне Блюхер, что после этого мне ничего не оставалось делать, как выступить на съезде против «правых» и хоть как-то реабилитировать себя.

Я это сделал, а в разговоре со Сталиным заявил, что я предан партии, что буду поддерживать партию и предан лично Сталину"

Вопрос:

"У Блюхера с Рыковым были встречи перед парт-съездом?"

Ответ:

"Да, перед тем, как выступить на съезде, Блюхер встречался с Рыковым.

Выступление Блюхера на партийном съезде против «правых» было санкционировано Рыковым. Это делалось с целью маскировки, так как другого выхода в сложившейся обстановке, в связи с приемом представителей Промпартии, не было.

Тогда же, как мне рассказывал Блюхер, он дал согласие Рыкову принять пост наркомвоенмора при победе «правых». Еще об истории одного письма, полученного Блюхером от Рыкова…"

Вопрос:

"Хотите рассказать?"

Ответ:

" Примерно полгода спустя после партсъезда (конец 1930 г.) в армии было совещание высшего командного состава. После совещания Блюхер устроил у себя на квартире банкет для командиров дивизий и корпусов. На этом банкете был и я.

В середине банкета Блюхер стал сильно волноваться, вызвал к себе в кабинет жену, Галину Александровну (это вторая жена — Кольчугина), порученца Попова и начал их ругать.

Я спросил Попова о причине этого волнения. Попов мне ответил, что комиссар дивизии Двинский и другие смотрели альбом, а в альбоме, по предположению Блюхера, лежало письмо, полученное от Рыкова. Я спросил, что это за письмо? Попов мне сказал, что письмо получено давно и передал его содержание.

Я думаю, что и сейчас смогу почти в точности воспроизвести его:

«Дорогой Василий Константинович, в ближайшее время должна произойти перемена в правительстве, и я рад вас видеть на посту главы всех вооруженных сил РККА. Рыков».

Когда я сопоставил дату получения письма и разговор с Блюхером, я понял, что это и есть то самое письменное предложение, о котором мне говорил Блюхер в конце мая 1930 года, когда он отправлялся в Москву…"

Вопрос:

"Что еще можете сообщить о Блюхере?"

Ответ:

"Блюхер очень много пил. Особенно в последние годы. Он лечился в Москве от пьянства. В пьяном виде бил молодую жену.

Я часто общался с Блюхером и его семьей. Почти ежедневно бывал в их доме. Поэтому могу сказать, что образ жизни Блюхера был тяжелый.

Он так пил, что на конференции даже доклад не мог сделать. Пил ночью и днем… Все это знали, и все это скрывали. Например, он в вагон садился с утра, а вечером вылезал из него, так никуда не поехав, пропьянствовав весь день…"
Допросили: Берия, Иванов"

Блюхер с давних времен был замешан в антиправительственном заговоре "правых" сил.



Есть и другие источники об его участии в заговоре,например бывший к тому времени нач.штаба РККА А.И.Егоров.

«Вопрос:

"Вы сделали заявление, что вам известно об участии Блюхера В.К. в контрреволюционной организации.
Расскажите об этом подробно."

Ответ:

" Впервые я узнал о Блюхере, как участнике военного заговора, в начале 1935 года от Гамарника…"
Из протокола допроса Егорова А.И. от 28 октября 1938 г.

Допрос вели: Берия, Иванов.""

Показания наконец дал и младший брат Блюхера:

«Вопрос:

"Вы арестованы и обвиняетесь в антисоветской деятельности. На предыдущем допросе вы отрицали свою виновность. Будете ли вы и сегодня продолжать упорствовать?

Ответ:

"Нет, я твердо решил рассказать всю правду о своей антисоветской деятельности, но прежде, чем говорить о своих преступлениях против советской власти, я прошу разрешить начать показания об антисоветской деятельности моего брата, бывшего командующего Дальневосточным фронтом Маршала Советского Союза Блюхера Василия Константиновича.

Блюхер В.К. состоит в заговоре «правых» с 1930 года, с тех пор, как связался с Ламинадзе и Шацким. В 1931 г. на ДВК создается руководящее ядро в составе Блюхера, Берговинова, Дерибаса, Мезиса. В 1934 году это уже Лаврентьев, Крутов, Дерибас, Аронштам, Лапин, Сангурский, Слинкин, Федько.

В 1937 году были арестованы Сангурский, Крутов, Лаврентьев, Грязное, Лапин… К 1938 году сложилось новое ядро: Блюхер, Дерибас, Хаханьян, Покус, Левандовский, Гулин. С лета 1938 года начались аресты, одним из первых из руководящего ядра был арестован Дерибас.
Потом аресты Покуса, Левандовского. В.К. Блюхер «гробанул», как он сам выразился, Левандовского и на этом нажил себе капитал, как разоблачитель врагов народа…"

Из протокола допроса Блюхера П.К. от 28 октября 1938 г. "

Признательных показаний очень много и все они были даны не под пытками,а под неопровержимыми док-вами предательской деятельности.

ПОСЛЕДНЕЕ ЗАЯВЛЕНИЕ БЛЮХЕРА

Маршал Блюхер каждый день давал следствию все новые факты деятельности группы заговорщиков.

Одно из последних заявлений Блюхера выглядело вот так:

«Мое вступление в связь с «правыми» произошло в 1930 году. Этому предшествовал целый ряд имевшихся у меня колебаний по основным принципиальным вопросам политики партии, как следствие моей политической неустойчивости и плохой партийности.
Эти антипартийные суждения находили себе выражение при введении нэпа, во время профсоюзной дискуссии, в период коллективизации. Были колебания в вопросе политики в Китае в 1925-1926 годах и частным практическим вопросам.

Эти мои настроения, естественно, приводили меня к дружбе и связям с людьми, становившимися на путь открытой борьбы с партией.

Таким, наиболее отчетливым выражением моего отхода от линии партии была сначала дружба по возвращении из Китая с Ламинадзе, а затем и прямая связь с ним в 1930 году, когда он предложил мне поехать на Кавказ в качестве командующего отдельной Кавказской армией.

Эти же мои политические колебания и неустойчивость, ставшие известными Рыкову, позволили Рыкову в 1930 году написать мне антипартийное и антисоветское письмо, которое я от партии скрыл, в котором говорилось о его желании видеть меня во главе вооруженных сил.

По возвращении в 1930 году на ДВосток со мной пытался установить дружбу, связь Перепечко, 1-й секретарь ДВкрайкома…
В том, же году, с приездом Дерибаса на ДВосток в качестве начальника управления ОГПУ по ДВостоку, я вскоре сдружился с ним, поделился с ним своими настроениями.

Постепенно связи эти расширились. Сначала с Крутовым, председателем крайисполкома, потом в 1931 году с приехавшим на ДВосток Бергавиновым, с которым у меня установились особенно тесные связи.

После Бергавинова на ДВосток первым секретарем приезжает Лаврентьев, с которым у меня сразу же восстанавливается завязавшаяся дружба еще на Украине в 1929 году, когда он был членом РВС округа и начальником политического управления округа.

Дерибас, Крутов, Бергавинов, Лаврентьев и Илья Слинкин привязывали меня к себе еще и тем, что широко использовали мое честолюбие, подчеркивая всюду (на заседаниях, конференциях, съездах) мою исключительную роль на ДВостоке и в гражданской войне, создавая этим мне широкий авторитет в рабоче-крестьянских массах и в армии.

Они же спустя рукава смотрели на мое бытовое и моральное разложение, и не только смотрели, но и скрывали от Цека и Наркома обороны, информируя центр не как о моем моральном разложении, а как о временных пьяных срывах…»

(Из собственных показаний В.К. Блюхера, записанных его рукой, от 6 ноября 1938 г.)

К сожалению оставшиеся материалы(основная часть) до сих пор засекреченны--а ведь в них самое важное о работе Блюхера на Японию.
Имено его внешнеполитические контакты более всего представляют интерес в сложившейся ситуации.

СМЕРТЬ

9 ноября в 18 часов 45 минут старший лейтенант Иванов вызвал Блюхера на очередной допрос.

После утомительной двухчасовой «беседы» с бывшим маршалом Иванов сделал себе перерыв для отдыха. Оставив с арестованным младшего лейтенанта Головлева, он удалился из кабинета.

По показаниям в 1956 году Головлева, в тот вечер, где-то около 22 часов, они пили с Блюхером чай, и Блюхер сказал ему, что писать свои собственноручные показания он на сегодня закончил.

В 22 часа 35 минут Блюхер пожаловался на усталость. Головлев вызвал тюремный конвой. Через несколько минут прибыли два конвоира и увели Блюхера.

В 22 часа 50 минут маршал СССР Василий Константинович Блюхер скончался.

ДОКУМЕНТЫ

Начальство тюрьмы сразу же принялось за выявление причин произошедшего.

Первым рапорт на имя заместителя народного комиссара внутренних дел СССР Л.П.Берии подал оперуполномоченный младший лейтенант госбезопасности Головлев.

Затем – надзиратели Демин, Носенко, Шинкаркин, Биба, дежурный врач внутренней тюрьмы Шакина.

В 4 часа утра 10 ноября судмедэксперты Семеновский и Смолтуев представили Берии акт судебно-медицинского исследования трупа заключенного № 11.

«Зам. народного комиссара внутренних дел Союза ССР комиссару гос. безоп. I ранга тов. Берия.

Рапорт Сегодня в 22 часа 50 минут в кабинете врача внутренней тюрьмы скоропостижно умер арестованный №11.

Смерть последовала при следующих обстоятельствах: в 22 часа 35 минут арестованный № 11 после допроса был взят в кабинете № 422 тюремным надзором для помещения его в камеру.

Арестованный № 11, как обычно, спокойно встал и направился в сопровождении тюремного надзора по коридору. Я собрал документы, осмотрел комнату и направился к себе.

В это время в приемной секретариата мне сообщил дежурный, что меня ищут, что-то случилось с арестованным.
Я направился по коридору 4-го этажа и напротив комнаты № 411 увидел арестованного № 11, сидящего на стуле.
Тут же находился тюремный надзор.

Я подошел к арестованному № 11 и спросил, что с ним: арестованный ответил, что ему очень тяжело.

Я приказал немедленно вызвать врача, пришли сразу два вахтера, расстегнули пиджак и рубашку и на руках здесь же 4 вахтера понесли его во врачебный кабинет внутренней тюрьмы.

Арестованный № 11 был положен на койку, был еще жив, и когда ему хотели расстегнуть брюки, он сказал: «Не надо расстегивать»…
Тут же тюремный врач сделал вливание, но арестованный № 11 уже отходил и умер.

Последние дни работа с арестованным протекала следующим образом: 7 ноября арестованный № 11 совершенно не допрашивался.
8 ноября арестованный № 11 в следственном кабинете находился всего 3-4 часа – писал собственноручные показания.

Сегодня, 9-го ноября, арестованный был на допросе днем от 11 до 16 часов, затем последовал перерыв на обед. Вторично был вызван на допрос примерно в 19 часов вечера.

Арестованный все время писал, изредка мы вместе пили чай.

До обеда на допросе был начальник отделения ст. лейтенант гос. безопасности т. Иванов.

Он, просматривая все написанное арестованным, делал ему замечания, на что арестованный отвечал, что записи, которые он делает сегодня, являются только набросками схемы, что он их исправит и прокорректирует в полном соответствии со своим местом, которое он занимал в заговоре.

Допрос арестованного № 11 был прекращен в связи с тем, что он закончил один раздел своих показаний, их нужно было корректировать. Что мы договорились сделать на следующий день, то есть 10-го ноября.

Настроение и самочувствие арестованного за весь день и вечер 9-го ноября было обычным.

Один или два раза на день арестованный мне сказал, что в эти дни (он подразумевал Октябрьскую годовщину) ему стало не по себе, слышал музыку, шум.

Арестованный № 11 поставил дату, расписался и до прихода тюремного надзора спросил, когда он будет вызван на допрос завтра, вспомнил ряд фамилий проходящих по показаниям. Жаловался на свою память Никаких отклонений от нормы за арестованным № 11 за сегодняшний день я не заметил.

Оперуполном. ОО ГУГБ. НКВД мл. лейтенант гос. безоп. Головлев.
9 ноября 1938 г.».

Вот ещё один документ.

«Начальнику внутренней тюрьмы НКВД т. Миронову.
Рапорт ст. надзирателя младшего командира Демина Дмитрия Павловича.
Нас, Демина Д.П. и Носенко С.А., деж. по тюрьме послал конвоировать арестованного. Мы взяли его из 422 комнаты, довели до дежурного по наркомату в хорошем состоянии.
Он сказал: мне плохо. Мы взяли его под руки и повели. Он ноги не переставлял.
Мы посадили его на стул. Дежурный по наркомату вызвал еще двух конвоиров. Мы вчетвером донесли его до амбулатории внутренней тюрьмы в живом состоянии. Следователь арестованного шел за нами.
Демин».

Вот свидетельство еще одного врача тюрьмы.

«9.11.1938 г.»
«Начальнику санчасти внутренней тюрьмы военврачу II ранга т. Семельцову.
Рапорт В 22 часа 45 мин. в амбулаторию доставили арестованного № 11 без пульса и с прерывистым дыханием. Ему были введены кофеин и камфорное масло. Через 3-4 минуты арестованный скончался.
Деж. врач внутренней тюрьмы Е. Шакина.
9.11.1938 года».

А вот протокол о вскрытии тела Блюхера:

«Вскрытие произведено 10 ноября 1938 г. судмедэкспертом Семеновским и военным врачом 2 ранга т. Смолтуевым А.Л. в присутствии ст. лейтенантов ГУГБ т. Иванова и т. Миронова и мл. лейтенанта ГУГБ т. Головлева…

Труп мужчины на вид около 50 лет, правильного сложения, хорошего питания… На спине и боках, на голове и лице ничего не обнаружено…

Кожа и кости черепа всюду целы, кровоподтеков нет… Органы шеи целы, кровоподтеков нет… Грудина и ребра целы, кровоподтеков в грудных мышцах нет…

Заключение:

"Смерть наступила внезапно от болезненных причин: от закупорки легочной артерии тромбом, образовавшимся в венах таза. Тромб этот образовался в результате недостаточной деятельности сердца на почве общего атеросклероза…"

Из акта судебно-медицинского исследования трупа заключенного № 11."

Через 17 лет бывший начальник внутренней тюрьмы НКВД старший лейтенант государственной безопасности, а в 1955 году пенсионер Миронов дал следующие показания по факту смерти Блюхера.

«9 ноября Блюхер был вызван на допрос. Вечером позвонили по телефону из кабинета, где допрашивался Блюхер, дежурному по тюрьме и сообщили, что Блюхеру стало плохо. Мой кабинет в тюрьме находился по соседству с кабинетом дежурного по тюрьме, поэтому через открытую дверь я услышал, что речь идет об арестованном № 11. Я тут же приказал дежурному послать за Блюхером двоих конвоиров[351] Демина и Носенко.

Однако вскоре дежурному по тюрьме позвонил дежурный по НКВД и потребовал прислать еще двоих конвоиров, так как арестованный сам не мог перемещаться.

Я послал еще двоих конвоиров Шинкаркина и Бибу, а сам пошел к подъезду, через который должны были доставить Блюхера. Через несколько минут Блюхера на руках принесли в тюрьму в санчасть.

Я вслед направился в санчасть. Там Блюхера положили на кровать. Я спросил его: что с ним случилось? Блюхер ответил, что ему плохо. Дежурный врач оказала ему помощь, но это пользы не принесло.

Минут через пять Блюхер умер. Вскоре после его смерти в санчасть явились Меркулов и следователь Головлев. Спустя два часа Меркулов приказал мне отправить труп Блюхера в морг Бутырской тюрьмы для судебно-медицинского вскрытия.

Труп отправили на грузовой машине. В ту же ночь в присутствии меня и следователей Иванова и Головлева эксперт Семеновский произвел вскрытие трупа Блюхера…

Рано утром труп Блюхера был перевезен в крематорий и предан кремации».

(Из показаний бывшего начальника внутренней тюрьмы НКВД ст. лейтенанта гос. безопасности Миронова А.Н., от 11.11.1955 г.)
11 ноября 1938 года постановлением Народного комиссариата внутренних дел СССР дело по обвинению Блюхера В.К. за смертью обвиняемого было отменено.

НЕЛЕПАЯ РЕАБИЛИТАЦИЯ

В 1956 году во время XXсьезда партии Н.Хрущеву пришла в голову мысль "реабилитировать" маршала В.Блюхера.

Нелепость ситуации состоит в том, что Блюхера никто не судил,никто не выносил ему обвинительного приговора,так что говоря юридическим языком, он не подлежал реабилитации.

Чтобы хоть как-то сгладить нелепость данной ситуации решили сделать следующее.

Рассмотрев материалы этой дополнительной проверки и архивно-следственного дела на Блюхера, руководствуясь ст. 221 УПК РСФСР, Терехов 9 марта 1956 года постановил:

«Решение НКВД СССР от 11 ноября 1938 года о прекращении дела по обвинению Блюхера Василия Константиновича за смертью обвиняемого отменить.

Дело по обвинению В.К. Блюхера прекратить по ст. 4 п. 5 УПК РСФСР, т.е. за отсутствием в его действиях состава преступления».

Прекращенное дело заново "отменили" и отменили вновь....вот так-то,чему только не удивится.

При всем этом никто не предоставил никаких фактов опровергающих доводы обвинения,ни каких улик или документов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Так закончилась жизнь одного из первых пяти маршалов Советского Союза.

Героя гражданской войны,Перекопа,отважного солдата ,который в итоге сломался,вступил в антиправительственный заговор и изменил Родине.

Источник