Война – это худшее, что может случиться и с человеком, и с целым народом. Радость по поводу войны могут испытывать либо не поддающиеся исправлению уроды, либо не нюхавшие пороха сосунки. Больше всех ненавидят войну и молчат о войне солдаты. Больше всех говорят о войне политики, тыловики, депутаты. Один погибший рядом – трагедия, тысячи умерших далеко – статистика. На войне как на войне, поговаривают аналитики. На войне как на войне – повторяет за ними медиа.

Война – это особое агрегатное состояние общества. Действие всех законов, включая всеобщие, подчиняется нелинейной логике военного времени, которая сводит на нет любые расчеты, планы и предположения. В зоне ведения боевых действий практикуются крайности. Мир делится исключительно на своих и чужих. Каждый боец наделен особой экстерриториальностью и может делать все, что угодно, чтобы остаться в живых.

Независимо от того, за что он воюет, на каком наречии молится, какого стандарта загоняет в патронник патрон, и считается ли он наблюдателями ОБСЕ или, скажем, ООН ополченцем, агрессором или миротворцем. После подведения первых итогов работы систем залпового огня, он пересекает эмоциональный порог, и его уже не впечатляют слова, звучанию и смыслу которых в мирное время мы придаем такое большое значение.

Международное право, демократические ценности, самоопределение народов, территориальная целостность, нерушимость послевоенных границ и так далее... Эти и другие абстрактные дипломатические заклинания при неловком и неоправданном употреблении, легко конвертируются в чью-то конкретную смерть, в безвозвратные, как теперь говорят, потери.

Для человека, опаленного войной, затруднен перевод часов с военного времени. Многое кажется ерундой, многое странным, многое уже не имеет значения. Продолжение жизни откладывается до окончания форс-мажора. Каждую ночь ему снится, что все это только приснилось, и его друзья, родные и близкие, просто ушли на свет в конце гуманитарного коридора.
Источник

КАПРАНОВ: Война самая страшная зависимость