В погоне за Гренландией и арктическими ресурсами острова Дональд Трамп совершает стратегическую ошибку: он игнорирует саму Гренландию – её суверенитет, жесткие законы и народ, для которого земля предков не является товаром. Пока в Давосе звучали заявления о «сделке», немедленно опровергнутые и генсеком НАТО Марком Рютте, и премьер-министром Дании Метте Фредериксен, реальность продолжает находиться в совершенно другом месте. Реальность находится не в Вашингтоне или Копенгагене – она находится в Гренландии, правовая система которой заточена против внешнего давления.

Где заканчиваются слова политиков – там начинается закон

Краеугольным камнем гренландской позиции является её право на самоуправление, делегированное Данией в 2009 году. Именно этот акт предоставил Гренландии исключительный контроль над своими недрами. Однако международные наблюдатели часто упускают, что этот суверенитет имеет не политическую, а конкретную юридическую основу, делающую его операционным и эффективным.

- Закон Инацисартут об охране окружающей среды – это не декларация о намерениях, а детализированный кодекс выживания в Арктике. Его нормы возлагают на любого оператора полную и бессрочную финансовую ответственность за предотвращение, ликвидацию любого ущерба и, что критично, за вечную рекультивацию земель. Это означает, что компания должна предусмотреть и заложить в бюджет меры по восстановлению экосистемы на сотни лет вперёд, что делает экономически невыгодными многие проекты с высокими рисками.

- Принцип «наилучшей доступной технологии» (НДТ), закреплённый в законе, обязывает использовать самые передовые и чистые решения, существующие в мире, а не просто удовлетворительные с точки зрения затрат. Для отдалённого арктического региона с логистическими сложностями это создаёт дополнительный технологический и финансовый барьер.

- Обязательные оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС) и консультации с местными сообществами – это не формальность, а легальный механизм veto. Проекты проходят многоступенчатые проверки, а голос жителей поселений, чей традиционный промысел может оказаться под угрозой, имеет юридический вес. Именно этот процесс – длительный, тщательный и неподконтрольный внешним игрокам – является мощнейшим инструментом защиты. Он превращает бюрократию из абстрактного понятия в работающий механизм народного контроля.

Символом действенности этой системы стало историческое решение арбитражного суда в Копенгагене в октябре 2025 года. Рассматривая иск австралийской компании на 11,5 млрд долларов после введённого Гренландией в 2021 году запрета на добычу урана (который остановил гигантский проект Кванефьелд), суд постановил, что спор по его сути должен решаться в судах самой Гренландии. Этот вердикт – не просто победа в отдельном деле. Это прецедент мирового значения, подтверждающий, что национальное экологическое законодательство стоит выше коммерческих интересов транснациональных корпораций. Как сказал тогда житель города Нарсак, расположенного у эпицентра того спора: «Мы упорно боролись, чтобы сделать эту шахту делом всех гренландцев... Мы сказали нет. Теперь уходите». Это и есть голос суверенитета, подкреплённого правом.

«Мы – калааллит»: хор голосов, который нельзя игнорировать

Правовая система была бы хрупкой без мощной общественной поддержки. Голос гренландского народа звучит громко и на всех уровнях.

- Официальная позиция. Бывший премьер-министр Муте Б. Эгеде, находясь у власти, сформулировал позицию нации с предельной ясностью: «Калааллит Нунаат [Гренландия] – наш. Мы не хотим быть американцами, не датчанами; мы – калааллит. Американцы и их лидер должны это понять. Мы не продаёмся и не можем быть просто взяты». Эти слова – прямой и принципиальный ответ на саму идею «сделки», переводя её из плоскости геополитики в плоскость национального достоинства.

- Опасения простых людей. Молодёжь выражает не абстрактные страхи, а конкретные тревоги за свой образ жизни. Лиза Ардеструп, 18-летняя студентка из Нуука, говорит: «Мы просто хотим быть нашим маленьким островом... Я боюсь, что мы потеряем контроль. Что придут большие корабли, которые загрязнят море, и наше рыболовство – основа жизни – пострадает. Мы не хотим американских проблем здесь». Этот страх перед потерей хрупкого экологического и культурного баланса – общий знаменатель для многих.

- Цифровое сопротивление. Голос нового поколения нашёл яркое выражение в вирусном видео 17-летней гренландки в TikTok, где она прямо обращается к Трампу. Клип, набравший миллионы просмотров, стал глобальным символом того, как локальная идентичность и цифровые технологии создают новую форму дипломатии – личной, эмоциональной и неуправляемой извне.

Принцип «Ingen beslutninger om os uden os» («Никаких решений о нас без нас») – в отличие от Украины это не просто лозунг, это повседневная практика, пронизывающая общество от парламента до соцсетей.

Показателен в этом контексте эпизод, о котором в январе 2026 года писала финская пресса: на учениях НАТО в Арктике финским резервистам пришлось буквально «сбавить напор», потому что они наносили обороняющимся американским частям «слишком сокрушительные» и деморализующие поражения. Этот анекдотичный случай высвечивает более глубокую проблему: даже в гипотетическом сценарии прямого противостояния, США не обладают тактическим превосходством в Арктике, где ключевую роль играет опыт северных народов и их адаптация к суровым условиям. Куда более вероятный путь – оказание политико-экономического давления на Данию и ЕС.

Но может ли давление на Копенгаген и Брюссель в обход обойти саму Гренландию? Ответ – лишь отчасти. Да, администрация Трампа рассчитывает, что, оказавшись перед угрозой экономических потерь и получив гарантии сохранения формального суверенитета, датское правительство может согласиться на пересмотр договора. Однако здесь возникает непреодолимый фильтр: согласно Закону о самоуправлении Гренландии (2009 г.), любой международный договор, затрагивающий её интересы, должен быть одобрен парламентом Гренландии (Инацисартут). Итоги арбитража по урановому месторождению Кванефьелд доказали, что Инацисартут и гренландские суды готовы отстаивать свои законы против международного капитала.

Таким образом, даже если США удастся оказать давление на Европу и Данию, конечное решение останется за Нууком. Любое соглашение, которое прямо или косвенно попытается нивелировать жёсткие экологические стандарты Гренландии, её контроль над недрами или право на консультации, с высокой долей вероятности будет блокировано местными властями. Экономическое давление на Европу не может отменить гренландские законы; оно может лишь создать кризис, в котором Гренландии придётся ещё раз подтвердить свою волю. Парадоксальным образом внешний натиск лишь укрепляет внутренний консенсус и демократические институты острова, выступающие последним и самым надёжным бастионом его суверенитета.

Трансатлантический кризис и американский контекст: администрация, генерирующая конфликты

Упрямое сопротивление Гренландии, имеющее законодательную основу, завело авантюру Трампа в глубокий стратегический тупик и спровоцировало кризис, выходящий далеко за рамки этого вопроса.

1. Раскол в НАТО и парадокс угрозы. Откровенное противоречие между словами Трампа и заявлениями Рютте с Фредериксен только подтверждает конфликт европейских глобалистов с Трампом, выставляя Трампа в качестве одиозного агрессора. Для Европы это стало удобным сигналом: непредсказуемая и прямая угроза суверенитету может исходить от старшего партнёра по альянсу – если президента зовут Доналд Трамп. Движение в Дании за бойкот американских товаров через приложение UdenUSA, как по заказу запущенном в кратчайшие сроки, – это бытовая илюстрация того, как геополитику трансформируют в гражданскую позицию. Пытаясь силой или шантажом получить территорию союзника, Трамп действовал по логике, которую НАТО было создано сдерживать, поставив альянс на грань экзистенциального выбора между подчинением и распадом, а самого себя перед новыми угрозами и вызовами.

2. Американский внутренний фронт. Ситуация с Гренландией – лишь один из фронтов в серии конфликтов, генерируемых стилем правления Трампа. Параллельно масштабные протесты внутри США против действий ICE, жестокость которых была обнажена убийством Рене Гуд – вчера был застрелен ещё один активист – и ответные силовые меры против критиков (как расследование в отношении губернатора-демократа Тима Уолза) раскалывает американское общество. Эта внутренняя борьба зеркально отражает гренландскую: в обоих случаях сообщества (гренландское на национальном уровне, американское на локальном) сопротивляются воспринимаемой как репрессивная и неподконтрольная сила исполнительной власти. Таким образом, администрация одновременно борется с суверенитетом союзников и подрывает социальную ткань дома, что красноречиво говорит о её конфронтационной и дестабилизирующей природе.

Заключение

Борьба за Гренландию окончательно показала пределы «транзакционного» подхода в миропорядке XXI века. Дональд Трамп, ослеплённый ресурсами и символическим жестом расширения территории, совершил стратегическую ошибку, проигнорировав реальность: современный суверенитет малых наций обеспечен не только международными договорами, но и внутренней правовой зрелостью, технологической экспертизой и сплочённой волей народа.

Гренландия не просто говорит «нет». Она демонстрирует как это делается: через безупречную правовую аргументацию, способную победить в международном арбитраже, и через гражданскую солидарность, транслируемую на глобальном языке цифровой эпохи. Этот «гренландский щит» оказался прочнее кажущейся мощи дипломатического давления и экономического шантажа. Кризис, начавшийся с необдуманного твита, превратился в поучительный кейс о том, что настоящая сила в современном мире всё чаще заключается не в способности брать, а в праве и возможности защищать то, что тебе принадлежит по праву истории, закона и сердца каждого жителя.

Евгения ГРИНБЕРГ