Персия не просто была знакома европейцам давно. Она для них была самим Востоком — непонятным, но богатым и притягательным. Не нищие арабские племена, кочевавшие по пустыням с полупустынями, а огромные города с садами и сказочными дворцами, населённые искусными ремесленниками, оборотистыми купцами, всесильными владыками и многочисленными поэтами, восхваляющими их в стихах... Это — Персия, манящий и прекрасный Восток, с седой древности притягивавший европейских путешественников.

Собственно говоря, раннюю историю Персии мы узнаём из трудов европейца Геродота. Европейца? Гм... Отец Истории родился в Азии — в Галикарнасе — и был подданным Царя Царей, так что знал, о чём писал. И начал он свою историю именно с Персии! Дело в том, что греческие города в Малой Азии были покорены царями Лидии — царства, владевшего половиной Малой Азии. Богатого. Очень богатого: в реках Лидии водилось золото. Правил Лидией царь Крез, богатство которого вошло в поговорку: «богат, как Крез» и сегодня говорят об очень богатом человеке. Правда, богатств никогда не бывает много, и Крез решил покорить Мидию, то есть будущую Персию.

Геродот знал, где начинается Мидия: за рекой Галис, которая сегодня называется Кызылырмак и протекает на территории нынешней Турции. А вот где она заканчивается, он не знал: для живущих в тесных полисах греков равнины современного Ирана казались бесконечными. Мидия считалась бедной: там был только один город — царская столица Экбатана. Правил там царь Астиаг, которому предсказали, что сын его дочери Манданы отнимет у него власть над Азией. В общем, царь решил подстраховаться и отдал дочь за простого человека — перса по имени Камбис. Надо сказать, что мидийцы и персы — два родственных ираноязычных, но разных народа: персы жили у Персидского залива и были в сравнении с мидийцами «третий сорт не брак» (царство-то Мидийское!). В общем, царь рассчитывал, что сына перса никто из серьёзных людей поддерживать не станет.

Тем не менее, когда у Манданы родился сын, Астиаг решил перестраховаться: приказал своему придворному Гарпагу забрать внука у матери, убить и похоронить. А дальше, как водится у нормальных чиновников, получивших «скользкое» поручение, Гарпаг решил снять с себя ответственность: вызвал пастуха, передал ему ребёнка и велел отнести в горы и там бросить на погибель. Вот только пастух дураком не был и тоже решил перестраховаться. Подчинённых у него не было, так что обратился к жене. Та ответила: у меня давеча родился мёртвый ребёнок, ты покажи его Гарпагу: кто младенца от младенца отличит? В общем, царского сына назвали Киром и вырос он пастухом.

Правда, шила в мешке не утаишь. Когда ребёнку исполнилось десять лет, мальчишки начали играть: одного выбирали царём и все его слушались. Когда выбрали Кира, выяснилось, что правит он очень толково: назначает советников, телохранителей, шпионов и так далее. Когда сын одного из придворных отказался слушаться Кира, тот приказал его выпороть. Мажор нажаловался папе, папа — царю, Астиаг вызвал мальчишку и спросил за безобразие. Тот ответил: а что, разве нормальные цари поступают иначе, когда их не слушаются? В общем, стало ясно, что парень непрост, было произведено следствие, которое показало, что Кир — царский внук. Астиаг вызвал магов, жрецов Ахурамазды, чтобы выяснить, что делать? Маги ответили царю: всё в порядке, мальчишки его выбрали царём, предсказание сбылось, опасности нет. В общем, царь отправил мальчика жить с мамой и папой в Персии. А Гарпагу, который всё это безобразие устроил, организовал полную жесть: убил сына и заставил съесть. Тот принял всё как должное, но злобу затаил.

Кир рос в Персии, а через десять лет получил послание — зашитую в убитого зайца глиняную табличку, письмо от Гарпага, который толсто намекал, что Астиаг — редиска, и стоит поднимать персов на восстание, а мидийцев Гарпаг берёт на себя. В общем, Кир поднял восстание, Астиаг отправил во главе армии для его подавления Гарпага, который перешёл на сторону Кира. Кир стал царём, как и было предсказано. Но это — замечательные истории, больше похожие на сказку. А вот дальше Геродот описывает нравы персов, и эти сведения куда интереснее!

Например, он пишет, что персы учат детей только трём вещам: стрелять из лука, ездить верхом и... говорить правду. Интересная школьная программа, не так ли? Первые два предмета преходящи, но третий! Дальше ещё интереснее: вторым после лжи пороком персы считали иметь долги. Логика железная: должнику всегда приходится лгать. Не менее интересен персидский обычай никого не наказывать за проступок, совершённый впервые, только за многочисленные проступки и преступления Царь Царей карал своих подданных, а они сами — своих рабов. В общем, странный образ вырисовывается, не сильно похожий на типичного варвара в представлении древних греков.

Вскоре Крез напал на Кира, владевшего на тот момент и Мидией, и Персией. И проиграл, оставив победителю свои сокровища и землю. Сохранился интересный диалог между Крезом и Киром: побеждённый спросил, чем заняты воины оппонента? Тот ответил: «Грабят твой город!» На что получил резонный ответ: «Нет, они грабят ТВОЙ город...». После победы над Лидией Гарпаг завоевал оставшуюся часть Малой Азии и все 12 греческих городов на её побережьях, а Кир — Великую Азию с Вавилоном в качестве столицы, Сирию, Палестину...

Красивая история. Но насколько согласны с ней современные историки? Ну, у них малость больше информации, чем у Отца Истории: есть возможность читать оставшиеся от персов и их соседей документы, которой Геродот был лишён. Персы как народ появились где-то за Каспийским морем. Там кипело: индоевропейские (арийские) племена постоянно воевали друг с другом. Одним из этих племён и были персы: первое упоминание о них встречается в 836 году до Рождества Христова в ассирийских клинописных табличках, где упоминается народ парсуаз, живущий где-то на Армянском нагорье, в районе озера Урмия. Потом они откочёвывают в предгорье Загроса, а в 650-х годах уже живут на берегу Персидского залива, где их и находит история, рассказанная Геродотом. Именно здесь правил Ахемен, ставший родоначальником династии, к которой принадлежал и Кир Великий, и его отец Камбис I, и его сын Камбис II. Империю Ахеменидов завоевал Александр Македонский, но вскоре горстка греков растворилась в море персов, и на месте эллинистических монархий появилась Парфия — главный соперник Рима. Именно парфяне разгромили легионы Красса в битве при Каррах. Парфия была малость эллинизирована, но греческую культуру персы переосмыслили, получив на выходе совершенно уникальный продукт. Парфию сменила империя Сасанидов: Эраншахр — Империя иранцев.

Впрочем, важно в понимании истории современного Ирана не перечисление царей и династий, войн, походов, завоеваний, а другое. Язык. Древнеперсидский язык ровно такой же персидский, как и среднеперсидский язык Парфии и современный фарси. Это говорит о том, что персы — коренные обитатели Ирана уже очень давно! Много ли в мире индоевропейских народов, которые в VII веке до Рождества Христова жили там же, где и сейчас? Можно назвать индийцев, но такого народа нет, есть конгломерат народов, говорящих на разных подчас непонятных соседям языках.

Впрочем, персидская культура достаточно быстро расширила свой ареал: сегодня таджики и афганцы говорят на своих вариантах фарси, но это сегодня. В Средние века фарси был языком культуры на территории от Индии до Константинополя: арабы завоевали ослабленный войнами с Византией Эраншахр и начали его медленную исламизацию. Арабский язык стал официальным на два века, но... Постепенно фарси перенял арабскую письменность, и уже в Х веке от Рождества Христова персидская культура стала стремительно покорять завоевателей!

Персидский язык стал латынью Востока. Не говорить по-персидски и считаться грамотным человеком было невозможно, а владеть фарси... Итальянский путешественник Марко Поло не знал никаких восточных языков, кроме фарси, но этого оказалось вполне достаточно для путешествия из Венеции в Пекин и обратно. По-персидски говорил великий завоеватель Тамерлан, Османская империя на протяжении веков была врагом Персии, но вся её верхушка в обязательном порядке говорила на фарси, а несколько османских султанов даже были одарёнными поэтами. Персидскими поэтами, само-собой. Сегодняшние турки не могут читать документы своих предков: Кемаль Ататюрк, начав чистить турецкий язык от заимствований из персидского, по сути, создал новый язык: в языке Османской империи 80–90 процентов слов были персидскими. Урду, государственный язык Пакистана и один из государственных языков Индии, по сути дела, примитивный вариант фарси («урду» — военный лагерь, иными словами, это военный диалект персидского языка), но при дворе Великих Моголов — династии, правившей Индией с XVI по XIX век, — звучал исключительно настоящий персидский, на нём писались стихи, научные трактаты, законы.

Научные трактаты? Да! «Даниш-Намэ» — средневековая энциклопедия — была написана отцом современной медицины Ибн Синой по-персидски. Аль Бируни на фарси написал 45 астрономических сочинений. На персидском языке Улугбек составил свой «Гурганский зиндж» — звёздный каталог, остававшийся лучшим на протяжении двух столетий. И да, свои работы по геометрии и астрономии придворный астроном и создатель действующего по сей день в Иране календаря Омар Хайям писал, сами понимаете, на каком языке. А «Рубайят» он не писал совсем: четверостишья за астрономом Хайямом записывали друзья и ученики. Но тоже по-персидски.

Персия весьма основательно подкорректировала требования ислама в плане культуры. Мухаммед категорически запрещал изображения людей и животных, но персы на этот запрет откровенно забили болт! Персидская миниатюра была известна ещё до ислама: пророк Мани, основатель манихейства, сам был художником. Пехлевийские книги Эраншахра были богато иллюстрированы, но и принятие персами ислама не остановило местных художников. Особенно большое развитие этот жанр живописи получил после монгольского нашествия: в руки к персидским писателям попали китайские трактаты с миниатюрами. Они произвели фурор, и книги на фарси расцвели изящными иллюстрациями. Впрочем, не только книги, какими бы ревностными мусульманами ни были персидские шахи, стены их дворцов покрывали фрески с сюжетами из классических поэм.

А поэм на фарси было написано бесчисленное множество! В конце Х века Фирдоуси написал «Шахнаме» — 50 тысяч двустиший на тему персидского эпоса: от сотворения мира до исламского завоевания, в три раза больше «Илиады» и двенадцать раз больше «Песни о Нибелунгах». Особенность поэмы в том, что Фирдоуси намеренно избегал в ней арабской лексики — только фарси, только хардкор! Кстати, поэту предложили по золотому динару за каждое двустишие, но их было так много, что золото заменили серебром. Разозлившийся Фирдоуси все 50 тысяч серебряных монет отдал продавцу щербета в бане... Если «Шахнаме» — эпическая вещь, то Низами писал лирику — «Лейли и Меджнун», «Хосров и Ширин» и прочая романтика. Впрочем, писать о персидских поэтах можно бесконечно: их сотни, если не тысячи. Поэты даже сегодня в Иране порой сидят на перекрёстках и за мелкий прайс напишут любовную записку в самых изысканных стихах.

В общем, персидская культура стала базовой не только на Востоке, но и во всём мире. А вот с экономикой всё было несколько сложнее. Иран расположен в краях, благодатных для земледелия и скотоводства, рыбы в Персидском заливе тоже хватает. Торговые пути опять же по стране проходили оживлённые, один Великий шёлковый путь чего стоит! В горах хватает полезных ископаемых, в том числе есть золото и драгоценные камни. До тех пор, пока в мире существовали только аграрные общества, Персия была одним из мощнейших государств Евразии: экономика позволяла содержать крупные хорошо вооружённые булатным оружием (персидский булат долго был лучшим в мире!) армии, строить мощные крепости и вести успешные войны. А войн было немало: в 1501 году шах Исмаил объявил государственной религией шиитское течение ислама, что не сильно нравилось соседям-суннитам. Но промышленная революция в Европе перевернула ситуацию с ног на голову: теперь надо было защищаться от армий совсем другого типа. Но то, как Персия справилась с этой задачей, — тема для отдельного рассказа.

Фёдор Ступин