Александр Храмчихин: Главное — уничтожить любого противника один раз с гарантией 100%

С 5 февраля мы живем без единого договора, ограничивающего стратегические и вообще какие-либо вооружения. Как несложно заметить, не изменилось от этого вообще ничего, причем отнюдь не потому, что еще прошло слишком мало времени. Просто ныне покойный СНВ-3 в реальности никого ни в чем не ограничивал. СЯС РФ, в основном, его лимитов не достигали, выполняли ли ограничения США — вопрос веры в их декларации. В реальности договор умер уже тогда, когда прекратились взаимные инспекции.

Теперь в Вашингтоне говорят, что новый договор должен включать не только США и РФ, но и КНР. Само по себе это правильно. США и СССР/РФ действительно за многие годы досокращались до того, что арсеналы остальных ядерных держав уже не могут считаться пренебрежимо малыми по сравнению с американским и российским, как это было лет 20−30 назад. Причем в максимальной степени это относится именно к Китаю, число ядерных зарядов у которого неизвестно даже приблизительно (неясен даже порядок величины — речь идет о сотнях или тысячах). Официальная позиция Пекина состоит в том, что у Китая их слишком мало по сравнению с США и РФ, поэтому ни в каких договорах он участвовать не будет.

Москва не менее права, требуя участия в любом новом договоре Великобритании и Франции. Обе страны — члены НАТО. И если Франция хотя бы формально проводит независимую ядерную политику, то СЯС Великобритании как де-юре, так и де-факто — придаток американских. Но ни Лондон, ни Париж не собираются участвовать ни в каких договорах, а Вашингтон не собирается их к этому побуждать.

Про «неофициальные» ядерные державы (Израиль, Индия, Пакистан, КНДР) нечего и говорить, они даже теоретически свои арсеналы обсуждать не готовы. Таким образом, сразу складывается ситуация, делающая новый договор невозможным.

Еще более тупиковой она становится в связи с тем, что американцы хотят включить в новый договор тактические ядерные заряды, но в то же время никто не собирается декларировать хотя бы их количество и места дислокации. Более того, сейчас все носители тактического ядерного оружия — это обычные ракеты и самолеты, которые постоянно применяются в обычном оснащении.

Обсуждать заряды, игнорируя носители, было бы, как минимум, странно. А если носители — вообще все боевые самолеты и большая часть кораблей и ПЛ, причем не только самих ядерных держав, но и их ближайших союзников, то дело становится совершенно безнадежным. Договаривающиеся стороны немедленно утонут в согласованиях деталей и цифр и не выберутся из них уже никогда.

Например, складированные в Турции, Германии, Италии, Бельгии и Голландии американские ядерные авиабомбы В-61 вполне официально предназначены для применения с самолетов ВВС соответствующих стран, хотя ни одна из них своего ядерного оружия не имеет. Будем ли мы учитывать все эти самолеты в новом договоре? Будем ли учитывать почти все корабли ВМС США (авианосцы, крейсера, эсминцы, ПЛА)? Все эти единицы либо реально, либо потенциально могут нести тактическое ядерное оружие.

Более того, КРМБ «Томагавк» американцы собираются в ближайшее время передать Японии, Германии и Голландии. Эти ракеты будут в обычном снаряжении, но ведь теоретически они могут нести ядерный заряд. Тогда и все флоты этих государств тоже надо учитывать. Всё это уже похоже на какой-то сюрреализм.

А еще Москва хочет увязать ограничения и сокращения ударных средств с аналогичными мерами в отношении оборонительных систем, т.е. ПРО. Это все американские ЗУР «Стандарт» (опять же, все крейсера и эсминцы ВМС США, а также наземные ПУ в Польше и Румынии), все ЗРС «Пэтриот» и ТНААD сухопутных войск США, все наши ЗРС С-300/400/350/500.

Причем «Пэтриоты», «трехсотки» и «четырехсотки» широко экспортировались за пределы США и РФ. И корабли с системой «Иджис», т.е. со «Стандартами», есть не только в американском, но еще и в японском и южнокорейском флотах.

Будем учитывать всё? Серьезно? А если не всё — что именно, по каким критериям?

Таким образом, надо либо пытаться реанимировать прежний формат (не проще ли тогда было продлить СНВ-3?), либо не мучиться вообще. Наверное, второе целесообразнее, о чем говорилось ранее в статье «В Третьей мировой победит тот, кто первым создаст ракеты-невидимки». Как и о том, что нам надо менять концепцию строительства СЯС, переходя на скрытые носители МБР в автомобильных и железнодорожных контейнерах, а также на обычных речных и озерных судах, курсирующих по внутренним водоемам РФ.

Естественно, что скрытность носителей автоматически означает отказ от участия в любых договорах (потому что участие в договорах подразумевает раскрытие количества и мест дислокации носителей и зарядов). Необходимо создать максимальную стратегическую неопределенность для всех потенциальных оппонентов.

И ни в коем случае не нужно гнаться ни за каким паритетом ни с кем. Не имеет никакого значения, сколько раз может уничтожить Россию какой-либо возможный противник. Главное, чтобы мы с гарантией 100% могли уничтожить любого противника один раз.

И кроме того, имеет смысл создать некую «группу ядерного планирования» с нашим единственным реальным союзником — с КНДР. Если у нас имеет место военный союз, то необходимо официально распространить его и на ядерное оружие, разработав общие процедуры и протоколы его применения для обеспечения взаимной безопасности.

В частности — подчеркнуть, что если против РФ или КНДР любой противник применил ядерное оружие, то обе наши страны ответят ему тем же. Истерика «по всем азимутам» после этого будет оглушительной. Ну тут уж по Высоцкому: «Хорошо! Нам этого и надо!». Источник