В Британии снова можно наблюдать варварские сцены на улицах. На днях в Лондоне сотни подростков из числа мигрантов массово вышли из домов по призывам в социальных сетях, штурмовали магазины и рестораны, жгли фейерверки, ломали машины и фургоны полиции, превращая вечернюю прогулку в уличное «сафари» без правил.


В Милтон‑Кинсе через пару часов произошло то же самое. Толпа молодежи блокировала полицейские машины, набрасывалась на служителей порядка, заставляя их применять физическую силу. Местные власти были вынуждены увеличить число патрулей и вводить дежурства до утра, чтобы город не выглядел как зона боевых действий, хотя «протестующих», как их принято называть среди ревнителей политкорректности, было немногим более ста человек.

Во время всплеска антимигрантских беспорядков в 2024 году по британским улицам прошли волны насилия, когда крайне правые атаковали места скопления беженцев и автобусы. В ответ мусульманские и мигрантские общины создали свои «патрули» — группировки молодых людей, заявивших, что теперь они будут «защищать» свои районы.

Те события продемонстрировали бессилие системы перед лицом недовольных толп — причем с обеих сторон. Судя по всему, за два года серьезных изменений в деятельности правоохранителей не произошло. Сейчас власти пытаются переложить ответственность на чужие плечи. В Лондоне полицейские прямо призывают родителей брать ее на себя и не выпускать детей на улицы после предложений в соцсетях «повеселиться».

Мэр Лондона Садик Хан и лидер Консервативной партии Кеми Баденок призывают к ужесточению законов. По их мнению, ситуация, когда подросток может грабить, записывать и выкладывать в Сеть свои «подвиги», а затем спокойно идти домой, породила чувство безнаказанности. И она уже подготовила почву для будущих «уличных войн».

Хотя на самом деле в Британии законы довольно суровы. Другое дело — как они исполняются. А политики попросту лукавят, продвигая удобную им идею усиления контроля за собственным населением.

Ключевая проблема в том, что нынешние беспорядки — не спонтанная неприятность, а логичное следствие многолетнего размывания границ между нормальным уличным поведением и явным преступлением.

В ходе погромов 2024-го британская молодёжь выходила на улицы с конкретной задачей — атаковать объекты, связанные с беженцами и мигрантами, включая отели, автобусы, магазины и офисы благотворительных организаций. Сегодняшние события в городах Великобритании по своему механизму схожи с тем, что происходило тогда, хотя и имеют другую окраску. Юные приезжие просто нескучно проводят время.

Агрессивные банды состоят преимущественно из молодых представителей нацменьшинств, которые давно привыкли к тому, что вопросы в их районах решаются силой, глядя на столкновения у «мигрантских» отелей, самопровозглашённые «патрули» или стихийные ответные демонстрации после полицейских задержаний и атак ультраправых.

Для многих подростков участие в таких мероприятиях — своего рода экзамен: если ты умеешь действовать в толпе, не «светиться» перед камерой, грабить, но не попадаться полиции, ты быстро поднимаешься по иерархической лестнице.

При этом руководство страны предпочитает не обсуждать, почему молодёжь вообще идет на массовые погромы и как насилие с беззаконием превратились в модный тренд. Пока в Лондоне делают вид, что решают проблему улиц уборкой и поиском видеозаписей нарушителей, всё повторяется: в социальной сети называется точка сбора, срабатывает чувство толпы — и безобидный мигрант становится частью уличной толпы погромщиков.

Вся энергия британской государственной машины уходит на обвинения родителей и социальных сетей. В прессе всё чаще публикуются слова офицеров, подчёркивающих, что количество подростков на улицах особенно велико в выходные и праздники.

Полиция призывает родителей контролировать геолокацию, приложения, друзей и подруг своих отпрысков, запрещать им выходить в ночные часы. При этом программ занятости для подростков из семей приезжих не существует. Властям гораздо проще транслировать нравоучения, чем менять модель распределения беженцев по городам и строить инфраструктуру.

Повторяющиеся беспорядки показывают, что официальная риторика об успешной интеграции мигрантов давно превратилась в набор пустых лозунгов, оторванных от реальной жизни.

Вместо того чтобы вписываться в действующие правила, учиться в школе, колледже и работать, маргинализированные тинейджеры находят куда более притягательный путь — жизнь по своим «законам». Для этих людей официальные институты — не инструмент защиты и не пространство возможностей, а помеха, которую нужно обойти или избежать. В крайнем случае ей следует противостоять — в том числе физически.

Мигрантам интереснее не интегрироваться в общество, а создавать свои параллельные структуры, где главными ценностями становятся «честь» района и оружие, а не диплом, профессия или нормальная квартира. Поэтому уличные стычки они считают не отклонением от нормы, а естественным проявлением жизни, в которой власть и безопасность определяются не судом, а числом готовых к бою людей.

Тем временем министры продолжают говорить об интеграции и толерантности, игнорируя корень проблемы — разобщенность и нескончаемый поток мигрантов. И пока это отношение сохраняется, банды и уличные «патрули» будут оставаться реальностью британских кварталов.

Михаил Коловангин