Яков Петрович Бакланов (1809 – 1873 гг.) – один из самых известных героев казачества середины XIX века. Его слава гремела по всей России, его имя вошло не только в легенды, но и в учебники военного искусства. И если бы казака, жившего в 40-е-70-е годы позапрошлого столетия попросили бы указать на казачий идеал, он бы без всякого сомнения указал бы на Бакланова.

Яков Петрович родился 15 мая 1809 года в станице Гугнинской, его отец был простым казаком, который талантом, храбростью и усердием выслужили офицерский чин. Однако, юный Яков почти не видел отца – шли наполеоновские войны и казаки почти все время были на службе. Школы в станице не было, и мать отдала его учиться грамоте церковнослужителям. Яков Петрович потом вспоминал:

«Года два, по церковной азбучке, зубрил аз-ангел-ангельский, архангел-архангельский, от нея переведён к приходскому пономарю: учил наизусть «Часовник», затем переведён к дьячку, где проходил псалтырь».

Такое обучение с юности сделало Бакланова глубоко верующим человеком. В молитве и Священном Писании он будет находить опору в самые трудные минуты.

С 1817 года отец берет юного казака с собой в полк, а в 1824 году, он официально зачисляется в службу в 1-м Донском казачьем полку в чине урядника. Во время пребывания полка в Крыму, Яков Петрович продолжает свое образование в Феодосийском уездном училище. Спустя многие годы он с благодарностью будет вспоминать в мемуарах своего учителя – Ф.Ф. Бурдунова.


Хорунжий Бакланов не раз участвует в боях, вызываясь на самые опасные места. Наградами за подвиги стали анненское наградное оружие с надписью «За храбрость» и орден святой Анны 3-й степени с мечами и бантом. В 1831 году Яков Петрович получил чин сотника.


В 1834-м он впервые оказался на Кавказе. Много раз, командуя небольшими казачьими отрядами (от пары десятков до полуторасотен), он принимает участие в стычках с горцами, постепенно становясь одним из лучших казачьих командиров. За уничтожение шедшего в набег на русские станица горского отряда (9 ноября 1837 года) был награжден орденом Святого Владимира и произведен в есаулы.

Служба казаков отличалась разнообразием, и после крутых гор Кавказа, есаул Бакланов в 1841-1844 годах командует пограничными кордонами на границе с Пруссией.

В 1844 году Яков Петрович произведен в чин Войскового старшины, а в следующем 1845 году получает назначение на должность командира 20-го Донского полка, действующего на Кавказе. В русской армии должность командира полка является особой. Ее можно сравнить с должностью капитана корабля – вершиной карьеры строевого офицера и первой ступенью на пути военачальника, которых в нашем языке зовут полководцами.

Двадцатый казачий полк достался Бакланову не в лучшем состоянии. Историк Кавказской войны Василий Потто отмечал: "казаки грязные, оборванные, на некормленых лошадях, с плохим вооружением, много людей в командировках. Бакланов прежде всего собрал свой полк, привел его в порядок и стал учить".

Учил он тоже по-своему, о его методах с уважением писали в Военной энциклопедии, изданной Генеральным штабом Российской Империи: «Когда о тактических занятиях с офицерами никто еще и не думал, Бакланов стал собирать у себя офицеров на чашку чая и здесь за разложенной картой Кавказа вести беседы о войне. Затем он устроил у себя в полку особую "учебную сотню", в которой готовил инструкторов на весь полк".В каждой сотне казак собрал команды пластунов, конных саперов и ракетный состав».


Очень быстро 20-й Донской полк стал одной из самых боеспособных частей Отдельного кавказского корпуса. Слава о подвигах Бакланова и его подчиненных гремела по всему Кавказу. Когда в 1850-м году 20-й полк отправился на Дон на льготу, с ним должен был вернуться и его командир, но наместник Кавказа князь Воронцов упросил его остаться на посту и принять под свое командование 17-й Донской полк, заменивший 20-й.


Казаки Бакланова надежно прикрыли русские селения. Яков Петрович писал в мемуарах: «Ни одна партия, спускавшаяся с гор на Кумыцкую плоскость, не возвращалась безнаказанно, а всегда была уничтожаема и редкому из среды их удавалось возвращаться подобру-поздорову».


Этот мрачный знак наводил ужас на горцев, и Бакланов с ним не расставался до конца жизни. Как писал современник: «Где бы неприятель ни узрел это страшное знамя, высоко развевающееся в руках великана-донца, как тень следующего за своим командиром, – там же являлась и чудовищная образина Бакланова, а нераздельно с нею неизбежное поражение и смерть всякому попавшему на пути».

Горцы не раз пытались убить генерала, и как-то раз, разведчики донесли, что Шамиль нанял особого умелого стрелка, который должен был убить генерала. Бакланов принял вызов. В своих мемуарах он так описал этот эпизод: «Поблагодарив моего Алибея, дал ему бешкеш и отпустил. С восходом солнца войска стояли в ружьё. Я двинул их к Мичуку. Надо сказать, что о хабаре Алибея уж знал каждый солдат; моё положение было отвратительное: не ехать на курган — явно должен показать себя струсившим, а ехать и стать на кургане — быть убитому. Явилось какое-то во мне хвастолюбие: я решился ехать на курган. Не дойдя саженей с 300, остановил колонну; с пятью вестовыми поехал к лобному месту; под курганом остановил их; взял у вестового мой штуцер; выехал на курган; стал лицом к батарее. Не могу скрыть, что происходило со мной: то жар, то холод обдавал меня, а за спиной мириады мурашек ползали. Вот блеснула на бруствере винтовка. Последовал выстрел. Пуля пролетела влево, не задев меня. Дым разошёлся. Стрелок, увидев меня сидящяго на лошади, опустился в батарею. Виден взмах руки — прибивает заряд; вторично показалась винтовка; последовал выстрел: пуля взяла вправо, пробила пальто. Ошеломлённый неверностью выстрелов стрелок вскочил на бруствер и с удивлением смотрел на меня. В эту минуту я вынул из стремени левую ногу и положил на гриву лошади; облокотившись левой рукой на ногу, приложился к штуцеру, сделал выстрел, и мой соперник навзничь полетел в батарею: пуля попала в лоб, прошла на вылет. Войска, стоявшия безмолвно, грянули «ура», а чеченцы за рекой выскочили из-за завалов, ломанным русским языком, смешанным с своим, начали хлопать в ладоши «якшы (хорошо) Боклу! Молодец Боклу!»


Во время Крымской войны генерал-майор Бакланов командует донскими полками на Кавказском театре военных действий. Современный историк так оценивает его деятельность: «Неоспорим факт того, что Ахалцих, Башкадыклар, Чолок, Чин-гильский перевал, Кюрюк-Дара, Каре - это места победных сражений русской Кавказской армии, особое место в которой занимали донские казачьи формирования. Донские казаки представляли собой действительно грозную силу, особенно благодаря полководческому таланту ярчайшего генерала-казака Я.П Бакланова. Благодаря его полководческому таланту, боеспособный и решительно настроенный «летучий» отряд действительно стал грозой осажденных турок во время осады крепости Карс"

После этого значок Балканова можно снова было встретить на Кавказе, а также в Литве, где он отличился при подавлении польского восстания 1863 года.


В 1867 году генерал-лейтенант Яков Петрович Бакланов вышел в отставку и поселился в Петербурге. Современники отмечали, что жил он бедно, ибо не слишком заботился о накоплении богатства, а построенный им новый дом в Новочеркасске сгорел от пожара. Кроме того, генерал из своей пенсии тратил деньги и на благотворительные цели.

Казачий герой скончался 18 октября 1873 года, и был похоронен в Санкт-Петербурге на средства Войска Донского. В 1911 году он был перезахоронен в усыпальнице Вознесенского собора Новочеркасска рядом с могилами атамана Платова, графа Орлова-Денисова и других донских героев.

Дело отца продолжили сыновья. В 1877 году во время переправы русской армии через Дунай, один из первых плацдармов захватили казаки 23-го Донского казачьего полка, которым командовал полковник Николай Яковлевич Бакланов. Под сильным артиллерийским обстрелом они пересекли реку и сразу же начали продвижение в сторону занятых турками сел, перерезали дорогу, расположенную в тылу турецкой позиции, чем заставили турецких артиллеристов отступить.

Донцы не забыли своего героя, станица, в которой он родился, переименована в «Баклановскую». В городе Новочеркасске был поставлен замечательный памятник Бакланову по проекту скульптора Н.В. Набокова.


Монумент представлял собой скалу, на которую положены бурка, папаха, шашка, а из-под папахи выдвинут «Баклановский значок» с надписью «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века».

В советское время имя Якова Петровича Бакланова, как и многих других русских героев, было вычеркнуто из истории России. О нем не упоминали книги и школьные учебники, был изуродован памятник, заброшена могила. Бюст, поставленный на родине героя, отдан в переплавку. Но среди казаков ходили рассказы о легендарном «баклановском ударе» и сохранялась память о мудром и храбром командире.

После падения власти коммунистов, казаки восстановили памятник своему герою и назвали один из проспектов Новочеркасска Баклановским, его именем назван один из лучших казачьих кадетских корпусов России, расположенный в городе Шахты. А его эмблему – Адамову голову и слова «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века» – часто можно видеть на броне боевой техники российской армии и на нашивках воинов, идущих сейчас в бой за Россию.

Александр Музафаров