"Это очень важно, что президент Владимир Путин после встречи с президентом Асадом проинформировал руководителей целого ряда государств, которые имеют непосредственный интерес к Сирии и к этому региону в целом, о встрече, которая состоялась. Это показатель того, что Россия не пытается действовать сепаратно, а готова создавать ту самую коалицию, о которой объявил президент России в Нью-Йорке во время выступления на Генеральной Ассамблее ООН, для борьбы с исламским терроризмом. Это наш общий враг, он может быть побежден только совместными усилиями. И Россия демонстрирует готовность к такому сотрудничеству на практике", — заявил Игорь Иванов, экс-министр иностранных дел, президент российского Совета по международным делам.
Вот что к этому добавляют соорганизаторы из числа молодых российских международников.

"Запад имеет все шансы получить Россию в качестве партнера. Но в качестве равноправного партнера, а не своего сателлита", — считает Дмитрий Суслов, старший преподаватель кафедры мировой политика НИУ ВШЭ, заместитель директора исследовательских программ СВОП.

Так как же воспринимать встречу Путин — Асад?

"Это за последние несколько лет первый визит Асада куда-либо за границу. Это было связано, как предполагаю, с тем, что там происходит, с известным риском", — отметил Андрей Быстрицкий, председатель Совета Фонда развития и поддержки международного дискуссионного клуба "Валдай".

"Мне хотелось бы посмотреть на первые шаги, которые предпримет Асад после этой встречи. Что может делать Россия, Путин, более-менее понятно, но содержание встреч нам станет окончательно ясно, когда мы увидим, что делает Асад", — уверен Николай Злобин, президент Центра глобальных интересов в Вашингтоне.

Злобин говорил уже о следствиях, но ведь удивительным был уже сам факт московской встречи. А ведь в начале нынешнего сбора клуба "Валдай" особенно гости из Америки и Англии все норовили заметить, что не видят в российской военной операции в Сирии чего-то особенно впечатляющего, а тем более прорывного. Но после новости о встрече Путин — Ассад по-другому заговорили уже и они.

"Факт визита, показывает, наверное, что Асад считает, что он стоит на таких позициях, что может себе позволить такую поездку. Он выехал из страны впервые с начала гражданской войны в Сирии. Это, наверное, что-то показывает", — сказал Самуэль Чарап, старший научный сотрудник российской и евразийской программы Международного института стратегических исследований.

Но тут же следовали новые оговорки. По мнению бывшего британского посла в Москве Тони Брентона, "Асад является большой проблемой. Он жестко расправился с повстанцами, поощрил приход экстремизма. В то же время он необходим сейчас для поддержания стабильности".

Но ведь еще недавно в Англии и Америке говорили, что с Асадом вообще не о чем говорить. На это, кстати, немедленно указали китайцы. "Американцы не хотят встречи с Асадом, хотят снести его. Но это абсурд. Это же легитимное правительство. Это глава легитимного государства. Думаю, что Россия на правильной позиции", — отметил Шэн Шилян, главный научный сотрудник Центра по изучению мировых проблем информационного агентства "Синьхуа".
"Если несколько месяцев тому назад США, западная коалиция говорили о том, что с Асадом разговаривать даже невозможно, тогда теперь ситуация совсем другая", — подчеркнул Габор Штир, руководитель венгерской внешнеполитической редакции газеты Magyar Nemzet.

"Необходимо говорить, вести разговоры. Это лучше, чем бомбардировать и бороться где-то. Я очень рад, что такие разговоры будут, — сказал экс-президент Чехии Вацлав Клаус. — Буду очень рад, если такие разговоры Асада были бы не только с русским президентом, но с кем-то из Западной Европы или Соединенных Штатов. Демонизация этого человека — это глупо".

"Война за мир уже идет. Это часть торга", — уверен Габор Штир.

Берлинский политолог Александр Рар, старший советник президента Германо-российской внешнеторговой палаты, называет даже возможный состав участника такого комбинированного саммита. "Мне кажется, что, следуя встрече в Москве, нужно обязательно провести встречу Европейского Союза с Асадом. Потому что устами госпожи Меркель было сказано очень важное: Асад является партнером для переговоров о будущем Сирии. Поэтому я бы приветствовал, если бы скоро произошла вторая встреча, опять, может быть, в Москве, на которой бы участвовали лидеры Франции и Германии", — отметил Рар.

Впрочем, еще один гость из Германии, бывший посол ФРГ при НАТО, в Лондоне и Москве Ханс-Фридрих фон Плетц невольно вспоминает, с какой позиции Европе теперь возвращаться к участию в сирийском урегулировании. "Сирия сейчас беспокоит Европу самым прямым образом - из-за огромного потока беженцев. Скоро их будут миллионы. И большинство из них едут в Германию. Там нет уже ни одного города, вряд ли есть деревни, где не было бы группы беженцев с Ближнего Востока", — напомнил Ханс-Фридрих фон Плетц.

И, напротив, позиция Москвы предстает теперь как не "реактивная", ответная, а как инициативная. "Это не просто реакция на происходящие события, но, как мне кажется, это и глубоко продуманные действия и шаги", — считает академик, ректор МГИМО Анатолий Торкунов.

"Мы приобретаем вес даже в тех вопросах, в которых никто еще полгода тому назад не мог предполагать, что мы можем так быть там сильны и весомы, как, скажем, на Ближнем Востоке. Ведь, казалось бы, Америка все там оккупировала, она проводит там какие-то бесконечные войны, смены режимов, спонсорство "цветных" революций. Вдруг неожиданно приходит Россия и начинает делать то, чего Соединенным Штатам не удается", — подчеркнул Виталий Наумкин, профессор, член-корреспондент РАН, директор Института востоковедения РАН.

"Мне кажется, что это переломная встреча, потому что наверняка разговор шел, каким мирным, а не военным способом урегулировать этот конфликт. То, что происходит сейчас на Ближнем Востоке, заставляет и Саудовскую Аравию, и ОАЭ задуматься, как все-таки поменять свою очень жесткую позицию по отношению к Асаду", — полагает Петр Дуткевич, директор Центра государственного управления и общественной политики Карлтонского университета (Канада).
Осознание роли России меняют и американцы, пусть опять же не без оговорок.

"Страны размера России, с ее историей, цивилизацией всегда сами выбирают свою тропу. Конечно, на них могут влиять другие страны, но в итоге русские сами будут решать, что им делать. Как сказал ваш президент, нельзя ожидать от России, что она будет вторым изданием США или Британии, и это правда. Но она может стать лучшим изданием, версией самой себя", — считает Тимоти Колтон, профессор Гарвардского университета.

"Мне кажется, у некоторых стран Запада, в частности, у США, есть проблема. Мир — это больше не однополярная система, а многополярная. У США есть сложности не только с Россией, но и с Южной Африкой, с Китаем, с Бразилией, со странами Латинской Америки, есть проблемы с осознанием того факта, что мир теперь многополярен и решения должны быть коллективными", — сказал Мустафа Баргути, генеральный секретарь партии "Палестинская национальная инициатива".

Вот и еще одна восточная мудрость, которую озвучил Шэн Шилян. "Путин умный. Думаю, что руководители западных стран тоже не очень глупые. Они обязательно найдут общий язык", — уверен он. Источник

- Сергей Викторович, недавно гуманитарная помощь не могла долететь до Сирии из России, так как Болгария закрыла свое воздушное пространство. Летели через Румынию. А прилет Башара Асада в Москву — это, наверное, была целая спецоперация?

- Я не буду вдаваться в детали, главное - он посетил Москву, провел переговоры с нашим президентом и благополучно вернулся домой.

- Его появление в Москве означает, что Россия ставит теперь только на Башара Асада, благо ему военная поддержка оказывается? С другими будете говорить в Сирии?

- В Москве за последние четыре года побывали практически все без исключения руководители различных оппозиционных групп: и национальная коалиция, и "Братья-мусульмане, и Национальный координационный комитет, и многие другие.

- Это тех времен, когда Лига наций, Лига арабских государств называли его единственным законным представителем?

- Национальную коалицию они назвали единственным законным представителем. А у нас бывали и они, и те оппозиционеры, которые не эмигранты, а которые работали всегда внутри Сирии, выступали за демократизацию страны, за больший учет своих подходов. Когда они часто у нас бывали, когда мы провели два специальных форума оппозиционеров на московской площадке, добиваясь их сплочения на конструктивной основе ответственности за свою страну, на основе готовности к переговорам по решению политических проблем Сирии, нас никто не упрекал, что мы делаем всю ставку на оппозицию. Мы никогда не прекращали работать ни с правительством, ни с оппозицией. Думаю, мы — единственная страна, которая поддерживала и поддерживает контакты со всеми политическими силами Сирии.

- Хорошо идут дела у российских военных летчиков. Сирийская правительственная армия имеет возможность перейти в наступление. Не жалко на таком фоне учитывать интересы не только Башара Асада, но еще и оппозиции?

- Мы не хотим учитывать ни интересы одного Башара Асада, ни конкретно интересы оппозиции, а мы хотим учитывать интересы Сирии. А для Сирии важно, чтобы была мирная обстановка, чтобы как можно скорее кончилась война, чтобы террористы не получили шанс захватить власть в Дамаске и в любой другой части Сирии. Я убежден, что те успехи, которые сейчас демонстрирует сирийская армия при нашей воздушной поддержке, позволяют консолидировать позиции власти и должны сделать ее более заинтересованной в продвижении политического процесса.

- Вы говорили об этом с Асадом?

- При участии оппозиции мы говорили об этом с Асадом. Он это прекрасно понимает и сам, кстати сказать, высказал мысль о том, что эту военную фазу противодействия терроризму обязательно нужно дополнять консолидацией здоровой части общества и началом политического процесса, который обеспечит учет интересов всех сирийцев — по этническому признаку, конфессиональному, по политическим пристрастиям — учет интересов всех в государственном устройстве и в органах власти.

- Недавно премьер-министр России Дмитрий Медведев назвал "глупой" позицию Соединенных Штатов, отказавшихся принимать делегацию во главе с ним, как это предлагал президент. Вскоре в Вене вы будете встречаться с госсекретарем США, с коллегами из Турции и Саудовской Аравии. С американцами есть о чем говорить после их жеста в отношении теоретической российской делегации во главе с премьером.

- Мы никогда не хлопаем дверью, не строим из себя обиженных. Всегда, когда человек отказывается говорить по серьезнейшей проблеме, возникает вопрос, а насколько у него есть видение того, что происходит, насколько у него есть свои идеи о том, как с этой проблемой справляться? Безусловно, это не добавляет авторитета, по-моему, ним одному государству, которое наотрез отказывается встречаться на любом уровне, когда предложение о встрече поступает. Когда с такими инициативами выступают наши американские коллеги, мы всегда откликаемся, никогда не уходим от разговора. Тот факт, что Джон Керри предложил встречу в Вене, говорит о том, что все-таки у них есть понимание, что диалог без участия России едва ли принесет успокоение этому региону, если, конечно, мы все хотим успокоения, а не продолжения дробления государств, их ослабления, смены режимов. Надеюсь, что нет. И когда мы об этой встрече договаривались, Джон Керри мне по телефону сказал: что же вы так отреагировали на нашу реакцию на предложение провести визит делегации Медведева. Я сказал: как нам прикажешь реагировать? Мы получили официальное письмо от посла Соединенных Штатов в Российской Федерации Теффта, в котором написано: "Соединенные Штаты отклоняют предложение Российской Федерации направить в Вашингтон эту делегацию". И Джон сказал мне: ты знаешь, не надо принимать это так буквально, потому что мы в процессе, пока еще условия для такого контакта не созрели. Давай пока на министерском уровне поработаем, а дальше мы будем готовы рассматривать и другие ваши идеи. Вот что могу вам доложить по этому поводу.

- Значит, дальше, может быть, будет что-то интересное? Вам достаточно такого круга собеседников в Вене — только американцы, турки и саудиты?

- Нет, конечно. Мы, соглашаясь на этот формат, сказали в очередной раз, что убеждены в бесперспективности попыток создать такой внешний круг поддержки сирийского урегулирования без участия Ирана, и, конечно же, убеждены, что в нынешних условиях принципиально важно включить в эту группу также Египет, Катар, ОАЭ, Иорданию. И, между прочим, некоторые из этих стран вполне могут быть представлены своими министрами в Вене, но уже на параллельных встречах. Они высказали пожелание, с нами пообщаться, мы к этому готовы.

- Что европейцам остается делать в этой истории? Сидеть, ждать и принимать беженцев? Или они будут привлечены к сирийскому урегулированию?

- Я надеюсь, что все-таки Евросоюз сейчас понимает, что для него позиция отстраненности от сирийских дел неприемлема. Да, наверное, таким спусковым крючком послужила волна мигрантов, хотя их там около 700 тысяч - это мало по сравнению с количеством украинцев, которых мы приняли.

- И по сравнению с сирийцами, которые бежали в Иорданию или Турцию.

- Да, это примерно сопоставимо с наплывом сирийских беженцев в странах региона, о которых мало кто вспоминал, пока миграция не ударила по Европе. Но Евросоюз должен и уже начинает признавать первопричины и кризиса с мигрантами, и вообще хаоса на Ближнем Востоке. Уже не стесняются вспоминать и про Ирак, уже начинают вспоминать и более свежий пример — Ливию, которая превратилась в никем не контролируемый коридор для контрабанды мигрантов из многих стран Африки в Европу. Уже начинают вспоминать, как обошлись с Каддафи, как пытались исходить из иллюзии о том, что смени диктатора - демократия сама собой пустит корни. Я убежден, что эти уроки у большинства серьезных политиков извлечены в отношении Сирии, поэтому даже при продолжающейся антиасадовской демократизаторской риторике зреет правильное понимание ситуации. Это дает нам надежду в обозримом будущем все-таки продвинуть политический процесс, используя внешних игроков, усадить всех сирийцев за стол переговоров, потому что внешние игроки за сирийцев ничего не решат. Мы должны их заставить самих выработать алгоритм дальнейшего проживания в своей стране, когда интересы любой группы - конфессиональной, этнической и политической - будут надежно защищены. И готовиться, конечно, надо к выборам - парламентским и президентским.

- Хорошо защищены интересы внешних игроков, взять ту же самую российскую базу на сирийском берегу Средиземного моря.

- Это фактор, который сейчас уже всеми признан. Наше военное присутствие в Сирии, наша акция расценены большинством - многими это сделано публично - как наиболее эффективный ответ на террористическую угрозу, особенно на фоне более чем годичного участия американской коалиции в борьбе с ИГ, которое за этот период только нарастило свои территориальные завоевания. Но, повторю, большой ошибкой является отказ американцев координировать с нами свою антитеррористическую кампанию. Мы к этой координации готовы максимально глубоко. Более того, мы готовы, хотя нам отказывают в предоставлении информации о том, где террористы находятся, по американским оценкам, где находятся патриотические оппозиционеры. Мы готовы поддрежать с воздуха патриотическую оппозицию, включая так называемую Свободную сирийскую армию. Но нам главное — выйти на людей, которые будут авторитетно представлять те или иные вооруженные группы, противостоящие в том числе и терроризму. Источник