До спецоперации Сергей Гудожников работал в столичном госпитале имени Вишневского. Оттуда и уехал на фронт добровольцем. Спасал жизни в тыловых больницах, затем шел бок о бок со штурмовиками — пока самого тяжело не ранили. Даже оказавшись на грани жизни и смерти, не перестал помогать.

Первая командировка

"Начинал в Сургуте, потом перебрался в Москву: сперва больница имени Вересаева, а затем военный клинический госпиталь имени Вишневского, отделение экстренной кардиохирургии, — рассказывает о себе врач. — Опыт работы с осколочными травмами появился в 2020-2021-м, когда принимали раненых бойцов из Сирии".

Весной 2022-го Сергей сразу решил, что поедет на фронт. К лету завершил дела на гражданке и уже в августе отправился служить в составе одного из добровольческих подразделений. Взял позывной Рузай — такой же был у деда, который прошел Великую Отечественную и получил медаль "За отвагу".

Сперва работал в прифронтовом госпитале в Первомайске, через месяц перевели в Луганск. А затем в Лисичанск — город тогда только-только освободили.

"Находились в полуразрушенном здании без света и электричества. До нас там был госпиталь ВСУ. Судя по оставленным инструментам и лекарствам, снабжали их хорошо, — вспоминает Сергей. — Но из аппаратуры — только УЗИ и рентген. Максимально в один момент поступало около ста раненых. Работали сутками напролет без сна и отдыха".

Из-за большой нагрузки некоторых оперировали прямо на полу: "Человека на носилки — и за дело. Бывало и так, что первичную ампутацию проводили без формирования культи. То есть отрезали ногу, перевязывали и отправляли на дальнейшую эвакуацию".

Когда не было возможности вывезти человека, делали сложные операции с помощью подручных средств.

"У осколочных ранений разная специфика. После остановки кровотечения надо восстановить сосуд: либо протезировали, либо шунтировали. Госпиталь был объединенный, врачи разных специальностей. Принимали всех без оглядки на подразделение", — поясняет он.


За первые пять недель службы Сергей провел свыше 500 операций. Потом, признается, перестал считать.

Самый непростой его пациент в период первой командировки — раненный осколком в живот боец с повреждением нижней полой вены. Большая кровопотеря, низкое давление, шоковое состояние, но вытянуть удалось. Солдата потом эвакуировали в Луганск.

Но бывало, что во время многочасовых операций пациенты умирали. "Держишься, волю эмоциям не даешь, потому что понимаешь, где находишься", — говорит Рузай.

"Отнеслись с непониманием"

Весной 2023-го закончился контракт, и Сергей вернулся в столицу. Работал по своему профилю в Жуковской городской клинической больнице. Но протянул на гражданке недолго.

Летом отправился во вторую командировку — уже начальником медслужбы штурмового батальона добровольческого отряда "Невский" на Соледаро-Артемовское направление.


"Коллеги отнеслись с непониманием. Родные были настроены скептически, пытались отговорить. Выслушал всех, но сделал по-своему", — рассказывает врач.

Уехал в июле, в самый разгар контрнаступления ВСУ. Обучал тактической медицине, а также вместе со штурмовиками выходил на задания. Обычно специалистов его уровня берегут и не отправляют на передовую.

"Врачи действительно должны быть ближе к тылу. Но работать на "ноле" — исключительно моя инициатива, — объясняет Сергей. — Есть правило золотого часа: нужно за час вынести бойца до ближайшего госпиталя, чтобы был шанс выжить. Во время первой командировки видел много огрехов, которые допускали эвакуационные группы. А это чревато последствиями — гибель в дороге, на операционном столе или же ампутация. То есть очень важно грамотно оказать первую помощь".

В подвале разбитого дома близ передовой стабилизировал бойцов, откуда их перенаправляли в госпиталь. Пробирался в окопы, чтобы просто осмотреть солдат — "фронтовой участковый врач" лечил еще от сезонных и хронических заболеваний.

И сам эвакуировал раненых. Во время одной такой вылазки провалился в окоп и порвал связку на ноге.

"Оставалось 800 метров. Бросить носилки с "трехсотым", у которого ранение в позвоночник, я не мог. Трое его не донесли бы. А задерживаться нельзя было, место обстреливалось. Вколол обезбол, пошел вперед, — говорит Гудожников. — Статус "трехсотого" оформлять не стал, на месте восстановился за месяц".

Вспоминает другую сложную ситуацию, когда вытаскивал вместе с сослуживцами погибших с поля боя. Сергей тогда организовал целую спецоперацию: выставил по всему маршруту — шесть километров — "патрули".

"Нести скопом по открытой местности очень опасно. Поэтому решили передавать по цепочке. Проблем было немало. Прежде всего — жара под 40. Совладать с трупным запахом мог не каждый. В силу профессии я еще держался. А после всего сожгли свои вещи, они уже не подлежали дезинфекции", — объясняет хирург.


Тяжелое ранение

Рузай не раз вытаскивал других членов эвакуационной команды. Но во время выхода 11 октября помощь потребовалась ему самому: группа попала в засаду в Клещеевке.

Завязался стрелковый бой, и медикам пришлось взять в руки оружие. Как только отбили атаку, Сергей бросился помогать раненым. Однако начался обстрел "кассетами".

"Небольшой с виду осколок в четыре сантиметра прилетел на большой скорости. Руку мне оторвало почти сразу же. Кровопотеря была очень большая. Сам себе наложил жгут и продолжил делать свое дело. Левой рукой начал оттаскивать волоком сослуживцев из-под зоны обстрела в ближайшее укрытие".

В тяжелом состоянии Рузаю удалось спасти трех сослуживцев. Одновременно он командовал группой эвакуации — контролировал процесс оказания первой помощи. Пока сам не потерял сознание.

Очнувшись, обнаружил рядом боевого товарища, благодаря которому и остался жив. Бойцу с позывным Якшур удалось дотащить Сергея до точки эвакуцации.

"Он работал в таможенной службе. А затем все бросил и ушел добровольцем. Через полтора месяца после того, как меня спас, погиб. Вытаскивал "двухсотого", чтобы вернуть тело родным. Его накрыло минометными снарядами", — вспоминает врач.

В госпитале в Светлодаре попытались спасти руку — пришили и зафиксировали. Гудожникова эвакуировали в Ростов-на-Дону. Затем в Москву, в госпиталь Вишневского.

"Меня тут же узнали все коллеги. Сделали все, что могли. Но сохранить руку не удалось — ампутировали. Через два месяца выписался. В конце апреля получил бионический протез. Пока, честно говоря, сложно, нужно еще привыкнуть".

За время, пока восстанавливался, написал книгу — "Сердце добровольца". Там рассказал обо всем, что с ним произошло.
Сергей не переживает, что не сможет вернуться к прежней работе. Найдет себя и в других направлениях. "Вариантов на самом деле масса, — говорит он. — Обучался на врача-онколога. Можно пройти дополнительное обучение по молекулярной генетике и заняться, например, наукой".

Но план на ближайшее будущее — обратно на фронт.

"Оперировать сердце уже не смогу, там все же нужны две руки. Но есть манипуляции, которые я вполне способен осилить одной левой. Натаскаю помощников, чтобы помогали правой, — объясняет хирург. — У меня есть знания и опыт, там это очень ценно. Буду обучать тактической медицине".

Командование "Невского" представило Рузая к званию Героя России, но из-за бюрократии процесс завис. Гудожников признается: для него важно, что сослуживцы так высоко оценили его работу. Но добавляет при этом, что на фронт едет "не за наградами". Источник