Когда экскурсионный автобус с очередной группой экскурсантов приближается к окрестностям мыса Фиолент (совр.), то экскурсовод сообщает о том, что в переводе с древнегреческого слово «Феолент» означает «Божественная земля» или «Земля Бога», поскольку «Фео» или «Тео» по древнегречески – это «Бог», а «Лент» - «Земля».
Затем следует краткое изложение связанного c Фиолентом древнегреческого мифа об Оресте, Пиладе и сестре Ореста – Ифигении, согласно которому Орест и Пилад были двоюродными братьями, которых связывала настолько тесная и бескорыстная дружба, что они готовы были пожертвовать жизнью ради друг друга.

Именно на Фиоленте, в Тавриде (так древние греки называли Крым) произошла оптимистическая трагедия, участниками которой стали Орест, Пилад и Ифигения. Здесь жило одно из племён народности тавров, которое чтило богиню Деву и приносило ей человеческие жертвы. Таврская богиня Дева, она же Белая Богиня (богиня Луна) – была божеством рождения, любви и смерти. Эти три ипостаси соответствовали трём фазам Луны.

Согласно сюжету этого мифа, у аргосского царя Агамемнона, главного вождя греческой рати в Троянской войне, была жена Клитемнестра и было от неё трое детей: старшая дочь Ифигения, средняя дочь Электра и младший сын Орест. Когда греческая рать отплывала в поход на Трою, богиня Артемида потребовала, чтобы Агамемнон принёс ей в жертву свою дочь Ифигению. Агамемнон сделал это, но в последнее мгновение Артемида сжалилась над жертвой, подменила девушку на алтаре ланью, а Ифигению умчала на облаке в далёкую Тавриду. Там стоял храм Девы, а в храме хранилось деревянное изваяние этой богини, будто бы упавшее с небес. И, в этом храме Ифигения стала жрицей.

Из людей никто не видел и не знал, что Ифигения спаслась: все думали, что она погибла на алтаре. Мать ее Клитемнестра затаила за это смертную ненависть к мужу - детоубийце. И когда Агамемнон воротился победителем с Троянской войны, она, мстя за дочь, убила его своей рукой. После этого сын ее Орест с помощью своей сестры Электры, мстя за отца, убил родную мать. Во искупление этой вины Орест должен был совершить подвиг: - добыть в далёкой Тавриде статую таврской богини Девы и привезти его в афинскую землю. Помощником в этом деле стал его неразлучный друг Пилад, женившийся на сестре Ореста Электре.

О том, как выполнили Орест и Пилад свой обет и как при этом Орест нашёл свою сестру Ифигению, которую считал давно погибшей, было написано Еврипидом в его знаменитой трагедии «Ифигения в Тавриде».

Трагедия начинается со сцены, когда в Тавриде перед храмом Девы. Ифигения выходит к зрителям и рассказывает им о своей прежней судьбе и как служит теперь богине Деве. Служба эта тяжела: всех чужеземцев, каких занесёт сюда море, тавры приносят в жертву этой богине и она, Ифигения, должна готовить их к смерти. Но недавно ей приснился вещий сон: рухнул аргосский дворец, среди развалин стоит одна лишь колонна, и она обряжает эту колонну так, как обряжают здесь чужеземцев перед жертвой. Конечно, эта колонна - Орест; а предсмертный обряд только и может значить, что он умер. Она хочет его оплакать и уходит.

После этого, на сцену выходят Орест с Пиладом, прибывшие похитить статую Девы из этого храма, - они присматриваются, как туда проникнуть. Они сделают это ночью, а день переждут в пещере у моря, где спрятан их корабль. Туда они и направляются. После этого на сцену возвращается Ифигения с хором прислужниц; вместе с ними она оплакивает и Ореста, и злой рок своих предков, и свою горькую долю на чужбине.

Вестник прерывает их плач. Только что на морском берегу схватили двух чужеземцев. Обоих отвели к царю, и царь приказал, как обычно принести их в жертву Деве, поэтому пусть Ифигения приготовится к положенному обряду. Вводят пленников. Ифигения узнаёт брата и бросается ему в объятия - подумать только, она чуть не стала убийцей брата!

Ифигения радуется, но осталось главное: как же Оресту добыть и увезти статую Девы? Храм под охраной, и со стражей не сладить. Я придумала!- говорит Ифигения, -Я обману царя. Я скажу, что ты, Орест, убил свою мать, а ты, Пилад, помогал ему в этом, поэтому оба вы нечисты, и прикосновение ваше осквернило богиню. И потому над вами и над статуей нужно совершить обряд очищение - омовение статуи и вас в морской воде. Так и вы, и я, и статуя выйдем на берег к вашему кораблю.

Ифигения выходит из храма с деревянной статуей богини в руках, навстречу ей - царь. Служение богине - женское дело, царь не знает его тонкостей и послушно верит Ифигении. Очищение кумира - это таинство, и потому пусть стража удалится, а жители не выходят из домов, а сам царь займётся окуриванием храма, чтобы у богини была чистая обитель. Царь уходит в храм, а Ифигения с молитвой и со статуей следует к морю, за ней ведут Ореста и Пилада.

Сцена развязки: в храм вбегает вестник и кричит царю, что пленники бежали украв статую богини, и с ними жрица! Они, стражники, долго стояли отвернувшись, чтобы не видеть таинства очищения, но потом обернулись и увидели у берега корабль, а на корабле беглецов; стражники бросились к ним, но было уже поздно.

Затем гид, переходя к более современному для слушателей времени, сообщает, что 7 сентября 1820 года, в Свято-Георгиевском монастыре рядом находящимся рядом с мысом Фиолент, побывал и Александр Сергеевич Пушкин.

«Георгиевский монастырь и его крутая лестница к морю оставили во мне сильное впечатление. Тут же видел я и баснословные развалины храма Дианы» - вспоминал позже Пушкин.

Эта тема настолько взволновала Александра Сергеевича, что в своем стихотворении «К Чаадаеву» он написал следующие строки:

К чему холодные сомненья?
Я верю: здесь был грозный храм,
Где крови жаждущим богам
Дымились жертвоприношенья;
Здесь успокоена была
Вражда свирепой Эвмениды:
Здесь провозвестница Тавриды
На брата руку занесла…

К сожалению, современные туристы в отличие от Пушкина, по объективным причинам не могут видеть эти «баснословные развалины» храма кровожадной Белой Богини, поскольку они так и не исследованные археологами, вместе с очередным оползнем рухнули в прибрежные воды и обломки их сейчас покоятся на морском дне, но зато эти туристы и экскурсанты, со смотровой площадки Свято–Георгиевского Фиолентовского монастыря вполне могут видеть пока ещё целую высеченную из скалы гигантскую статую, правда не богини а бога – в виде «Владыки сидящего на Троне».

Могут, но почему–то, к сожалению, не видят. Прямо как в Библии: «Видят, но не зрят». А вот Пушкин судя по его вот этим строкам: «Где крови жаждущим богам, дымились жертвоприношенья», эту монументальную статую, скорее всего, заметил. Ведь он пишет, что жертвоприношенья не богине, а «богам»

Но, к счастью, для исторической науки вообще и археологии в частности, в отличие от этих многих сотен тысяч прошедших через смотровую площадку монастыря экскурсантов, сотен монахов, а также профессиональных археологов, только автор этих строк лет семь тому назад, приведя в качестве экскурсовода на эту смотровую площадку очередную группу экскурсантов обратил внимание на то, что находящаяся под смотровой площадкой в нескольких сотнях метров вниз одна из скал имеет чересчур уж антропоморфные очертания, напоминая знаменитые каменных «Половецкие баб» с древних курганов, только гораздо, гораздо большего размера по сравнению с ними.
Поскольку автор сих строк, в отличие от своих многочисленных сограждан и представителей официальной археологии, которые, как писал всё тот же Пушкин: «ленивы и не любопытны», совсем наоборот крайне любознателен и весьма образован, прежде всего в области разного рода исторических наук, причём с наличием диплома, то поэтому, он всё же как–то выбрал свободное время и вместе со своим старым приятелем - журналистом Олегом Леусом, спустился вниз дабы попытаться подобраться к данному антропоморфному скальному объекту как можно ближе и хорошенько его рассмотреть и провести фото и видеофиксацию.

В результате осмотра вблизи оказалось, что данное скульптурное изображение как–то больше похоже на каменного мужика, нежели на бабу. И чувствовалось особенно по размерам данного изваяния, что сей мужик, смотрящий на находящуюся под ним рядом с берегом скалу «Святого Явления», был далеко не прост. Да и не из простых был сей мужик...

И пока я его разглядывал, в моей голове стали всплывать, то ли слышанные, то ли прочитанные, когда–то давно поэтические строки Алексея Константиновича Толстого:

В степи, на равнине открытой
Курган одинокий стоит
Под ним богатырь знаменитый
В минувшие веки зарыт
Кто был он? Венцами, какими
Свое он украсил чело?
Чью кровь проливал он рекою?
Какие он жёг города?
И смертью погиб он, какою?
И в землю, опущен, когда?
Безмолвен курган одинокий
Наездник державный забыт,
И тризны в пустыне широкой
Никто уж ему не свершит!

М-да, печалька, однако. Но, всё же, при этом есть и некоторый повод и для простого личного житейского оптимизма. Как там гласит глубокая народная мудрость: «Стоит могила незнамо чья, но самое главное, что не моя».

Впрочем, чем больше я приглядывался, к высеченному из скалы фиолентовскому истукану, тем больше он, несмотря на свои весьма абстрактные формы, мне кого–то или что–то уж очень напоминал. И довольно быстро в моей голове начала появляться мелодия и строки из известной бардовской песни Городницкого» «У девушки с острова Пасхи украли любовника тигры. Украли любовника в форме полковника и съели в саду под бананом!»

Да, это о том самом острове Пасхи в Тихом океане и о его каменных истуканах - идолах, которые их создатели из числа местных полинезийцев именовали «моаи» и коих в настоящее время известно более девятисот.

Появление этих статуй связано с тем, что после смерти вождя какого – либо клана островитян, он становился одним из божеств, и для его почитания изготавливалась его статуя и устанавливалась так, чтобы его взгляд был устремлен на жилища племени. Считалось, что таким образом он способен передать наследникам силу и мудрость, а заодно охранять их в минуту беды.

Обычная высота этих статуй составляет 3 - 5 метров. Хотя, иногда достигает около 12 метров. Средняя ширина основания - 1,6 метра. Средний вес таких статуй около 5 тонн. Не более 30 - 40 статуй имеют вес более 10 тонн (хотя иногда указывается их масса в 12,5 -13,8 тонны). Самые высокие статуи находятся на внешнем склоне вулкана Рано Рараку. Из них самая большая — Пиропиро, 11,4 метров.

А вообще, самая крупная из статуй, именуемая «El Gigante» (Гигант) размером около 21 метра и примерным весом от 145 до 270 тонн. Она находится в каменоломне, поскольку в своё время создававшие её островитяне не успели полностью отделить её от скалы.

Вот именно с «El Gigante» и сравним по размерам фиолентовский истукан, а ещё он очень напоминает статуи фараонов, сидящих на троне.
Что касается датировки создания статуй на острове Пасхи, то Тур Хейердал, по результатам археологических раскопок, проведенных его экспедицией на этом острове, заключил, что историю по возведению статуй и платформ на Пасхи можно разделить на три периода: ранний – 400 - 1100 годов н. э., средний – 1100 -1680 годы и поздний – 1680 -1868 годы нашей эры.

На первом этапе, по мнению Хейердала, прибывшие на остров полинезийцы и их потомки изготавливали самые большие статуи и устанавливали их на самые большие и качественные платформы. Второй этап в этой трехступенчатой схеме характеризуется резким снижением качества и размера статуй и платформ. Начало третьего этапа знаменуется низвержением ранее установленных статуй, в ходе войн между кланами островитян, после чего статуи перестали изготавливать вообще.

Полностью прояснить ситуацию могли бы местные аборигены, если бы они дожили до наших дней. Дело в том, что в середине 19 века на острове разразилась эпидемия оспы, которую завезли с континента. Болезнь и выкосила островитян под корень.

Но, к счастью, сохранились легенды умерших островитян, записанные некоторыми путешественниками, побывавшими на острове до их массовой гибели. Эти легенды гласят, что в моаи заключена сверхъестественная сила предка первого господствующего на острове клана Хоту Матуа. Когда он умер, остров был поделён между шестерыми его сыновьями, а затем — между внуками и правнуками. Жители острова верят, что в статуях заключена сверхъестественная сила предков этого клана (мана). Концентрация маны приведёт к хорошим урожаям, дождям и процветанию.

Теперь снова вернёмся к Лунной Белой Богине (Великой Богини Матери), которую тавры почитали как богиню Деву.

Богиню называют триединой, связывая три формы её проявления «Дева» (Рождение), «Мать» (Жизнь) и «Старуха» (Смерть) с тремя лунными фазами. Каждая лунная фаза соответствует одной из ипостасей Великой Богини.

Тонкий серп нарождающейся Луны символизирует целомудренную Богиню Деву, олицетворение юности и красоты. Полная Луна - образ Богини Матери, готовой вот - вот произвести на свет свое потомство. Убывающая Луна - символ мудрой Богини Старухи (соответствует Бабе Яге в русской мифологии), съеживающейся и готовящейся к смерти.

Промежуток между видимыми лунными фазами, новолуние, так называемый период Темной Луны, считался временем Чародейки или Искусительницы. Эта ипостась может проснуться в женщине в любом из ее возрастов. Дева может завлекать и очаровывать, равно, как и женщина – мать, тоже может соблазнять. Старуха также может привлечь и очаровать своей мудростью, знаниями и опытом.

Что касается человеческих жертв Белой Богине, то в мифологии у Богини Луны имеется сын - Рогатый Бог, который, вырастая, становится её любовником. Затем он умирает, чтобы вновь появиться на свет как её сын.

Белая Богиня с Рогатым Богом на голове (Рождение Белой Богиней Рогатого Бога из своей головы)

Именно процесс рождения – активности – умирания - возрождения сына Богини - Рогатого Бога, лежит в основе кровавых жертв. Поэтому неслучайно и ещё одно наименование Белой Богини - Богиня Ночи. Луна появляется ночью и одновременно Ночь – Темнота, как символ смерти. Таким образом, Белая Богиня – Богиня Луны, которая появляется ночью и от того Богиня Ночи и поскольку богиня ночи то и, одновременно, Богиня Смерти.

Помимо статуй, одним из абстрактных воплощений вышеописанной многоликой богини являются так называемые «лунные яйца» - хорошо обработанные глыбы камня различных размеров шаровидной или яйцевидной формы.

Особенно много подобных артефактов сохранилось к настоящему времени на острове Сардиния. Там они имеют диаметр от одного до трёх метров. В Сардинии, они встречаются на горных плато, в лесах, на побережье. Чаще всего на снимках сардинские каменные яйца представлены одним из самых больших, находящимся рядом с так называемым «Сардинским зиккуратом» (ступенчатая пирамида) в Монте д’Аккодди вблизи города Сассари на острове Сардиния.

У нас, в Севастополе, аналогичные каменные яйца в количестве где–то около пяти штук валялись в нескольких местах на территории Херсонесского историко–археологического музея – заповедника «Херсонес Таврический».
К настоящему времени, то есть к концу октября 2018 года, из прежних пяти на этой территории можно увидеть только одно расколотое на две части яйцо в палисаднике одного из одноэтажных гостевых домиков.

Несколько каменных шаров диаметром до метра можно увидеть вблизи села Крымская роза Белогорском районе Крыма.
Каменное яйцо в Белогорском районе Крыма близ села Крымская Роза:

На Северном Кавказе есть каменные шары диаметром до 3-х метров, находящиеся на возвышенности возле села Заюково в Кабардино-Балкарии:

Также несколько каменных яиц обнаружено на территории археологического объекта «Нижнеархызское городище» у поселка Нижний Архыз в Республике Карачаево – Черкессия:

Таким образом, эти «Лунные каменные яйца» являются памятниками родственных неолитических земледельческих цивилизаций, представленных Кемиобинской археологической культурой в Крыму и Майкопской археологической культурой на Северном Кавказе.

Данная статья была написана в период 17 – 24 октября 2017 года.

ИсточникИсточник