Если чиновник попался на взятке, у него конфискуют только то, что напрямую связано с этим преступлением.
Остальное — спрятанные активы, доходы от нераскрытых схем — остаётся в неприкосновенности.
Отсидев срок, он выходит и спокойно живёт на деньги, которые следствие просто не нашло.

При таком подходе коррупция — это выгодный бизнес с ограниченными рисками.
Вытравить её так же невозможно, как тараканов из квартиры над мусорной свалкой.

Но, как и от тараканов, от коррупции есть проверенное средство: конфискация всего.
Не только нажитого по этому эпизоду, а вообще всего, что есть у коррупционера и его семьи.

Американский опыт это подтверждает.
Там больше 50 лет работает закон RICO, созданный для борьбы с мафией.

Схема простая:
если против преступника собрана серьёзная доказательная база, ему предлагают выбор — сотрудничество со следствием или конфискация имущества.
Не только его личного, но и того, что оформлено на родственников, даже если оно приобретено «честно». Оставляют лишь минимальный набор для выживания.

Это сработало. Мафия в США перестала быть всесильной не потому, что мафиози стали добрее, а потому, что благополучие семьи оказалось дороже «закона молчания».

Российская коррупция устроена схоже:
за каждым пойманным стоит цепочка причастных — те, кто крышевал, делился, участвовал в схемах.
Значит, и инструмент может работать так же жёстко и эффективно.

Соответствующий законопроект мною уже подготовлен и внесён в Госдуму.

Михаил Делягин