Зумеры не стремятся к стабильной занятости, их устраивает платформенная поденщина с ежедневной оплатой без официального оформления. А кто же будет работать на заводах?

Зумер сделался у нас одним из самых популярных персонажей социального ландшафта. Хотя зумеров сегодня уже подпирает поколение «альфа», именно они, родившиеся в конце 1990-х и в нулевые годы, стали для людей постарше олицетворением той самой молодежи, про которую во все времена говорили, что она «нынче пошла не та». Насчет них есть расхожие стереотипы: зумер вечно торчит в своем гаджете, зумер не приспособлен к реальной жизни, зумерам нельзя доверить будущее страны...

Тем не менее пройдет совсем немного времени, и зумеры станут для России опорным поколением, на котором волей-неволей всё будет держаться, точно так же, как сейчас таким поколением стали миллениалы; их по-прежнему еще считают молодежью, хотя сегодня слово «миллениал» уже скорее означает человека средних лет.

Отдельная тема: зумеры и работа. И здесь тоже не обходится без ворчливых претензий со стороны старших. Так, по мнению Федерации независимых профсоюзов России, поколение зумеров виновато в нехватке рабочей силы в России. Как поясняет ректор Академии труда и социальных отношений Нина Кузьмина, зумеры в принципе не стремятся к стабильной занятости, их устраивает платформенная поденщина с ежедневной оплатой без официального оформления.

«Платформенная занятость» – относительно новый для нас термин. Недавно его популяризировал Владимир Путин, когда говорил о том, что в нашей стране меняется рынок труда. Под платформами понимаются цифровые сервисы, которые помогают свести, зачастую на разовой основе, того, кому требуется услуга, с тем, кто ее в данный момент готов оказать.

Однако сама модель работы «без оформления» существенно старше тех технологических инструментов, которые сделали ее популярной. Я, например, обхожусь без трудовой книжки с 1993 года. Со временем такую работу стали называть «фриланс».

Моя старшая дочь – миллениал и на работу не ходит. Работает в Сети, ведет образовательные вебинары, зарегистрирована как ИП. А вот моя младшая дочь как раз зумер. Она художница, развивает собственный блог с короткими рисованными роликами и выполняет заказы различных компаний, тоже через ИП. Разумеется, на работу не ходит. Как и ее молодой человек, довольно востребованный фотограф.

Разумеется, платформенная экономика – явление гораздо более широкое. К ней относятся и таксисты, и курьеры, и строители, и разнообразные «мужья на час». Огромная армия людей разных поколений, значительную долю которых составляют мигранты. Насколько нормально иметь такое количество доставщиков еды и нет ли способа их каким-то образом заманить на «нормальный» завод – это отдельный вопрос. Однако если говорить именно о зумерах, то их трудовое поведение связано прежде всего с тем, как менялось представление о работе с течением времени. Ведь работа – это больше, чем просто способ заработка. Это ось, вокруг которой вращается повседневная жизнь человека.

Вообще-то присказка «Одни блогеры в стране, а заводы стоят» появилась тогда, когда зумеры еще не вышли на рынок труда. Сегодня количество жителей России, зарабатывающих в интернете, оценивается в три миллиона. Понятно, что, с точки зрения ФНПР, всё это работой назвать нельзя; настоящая работа – это когда человек трудится на более-менее крупном предприятии, где можно создать профсоюзную организацию и где производят что-то материальное и объективно нужное стране. Но ведь зумеры от работы не бегают и не хотят сидеть на чужой шее. Просто они ищут заработок, который лучше вписывается в их представление о жизни. А работа на заводе в это представление пока не вписывается.

Когда-то феномен крупного промышленного производства, в котором заняты большие массы людей, настолько впечатлил Маркса и Энгельса, что привел к рождению идеи о диктатуре пролетариата. Эта форма организации труда казалась естественной и вечной. В советское время пропагандировались трудовые династии, когда члены одной семьи поколение за поколением приходили на один и тот же «родной завод».

Социальная реальность развивалась немного иначе. В первой половине прошлого века, в разгар российской урбанизации, крестьянский сын, который перебрался в город, освоил рабочую профессию и стал пользоваться благами городской цивилизации, мог чувствовать себя на гребне прогресса. Но своим детям он уже хотел иной судьбы: не горбатиться на заводе, а получить высшее образование, стать, например, инженером или педагогом. Так вот, зумеры – это не просто еще одно поколение, но и следующий этап социальной эволюции. Им уже мало быть «белыми воротничками», офисную карьеру они называют «рабством». Жить «по заводскому гудку» и ездить на работу через половину города их не устраивает. Работа должна быть гармонично вписана в повседневную жизнь. Работа должна быть на расстоянии вытянутой руки – или нескольких кликов мышью. И неважно, что на заводах теперь стабильно платят приличные деньги, а у свободных художников то густо, то пусто. Стать рабочим – это резкий разворот жизненных ожиданий с привкусом социального регресса.

Впрочем, и общество вокруг нас за последние десятилетия сильно изменилось. Я помню, как в девяностые в московском метро не то, чтобы исчезли, но сильно сгладились часы пик: меньше людей стало ездить на работу к одному и тому же времени. А потом из Москвы, которая во многом была пролетарским городом, начали выводить заводы, устраивая на их месте элитные кварталы и культурно-офисные кластеры. Да и потребности рынка нынче меняются с постоянным ускорением, так что сложно представить себе человека, который тридцать лет подряд ежедневно вытачивает на станке одну и ту же деталь.

Поэтому платформенная экономика – это не только возможность поудобнее устроить свои отношения с работой, но и инструмент непрерывной адаптации к меняющимся условиям на рынке труда.

Но что же все-таки делать с заводами, которые сегодня отчаянно нуждаются в рабочей силе?

Конечно, хочется помечтать о том, чтобы вместо людей в цехах работали роботы. В свое время я побывал в прокатном цеху одного из крупнейших металлургических комбинатов страны и был поражен: в огромном здании, непрерывно выдававшем продукцию, не было ни единой живой души.

Мы, впрочем, понимаем, что до такой идиллии еще далеко. Однако искусственный интеллект может помочь промышленности и другим способом. ИИ всё шире заменяет человека в области умственного и даже творческого труда. В безопасной зоне остаются те, кто умеет что-то делать руками, поэтому многим молодым людям, которым еще не поздно переучиваться, возможно, придется вспомнить поговорку: «Всякий труд почетен».

Игорь Караулов