В 2016 году я написал статью «Почему Россия в недалёком будущем станет мировой фабрикой?». Прошло десять лет, достаточный срок, чтобы проверить направление прогноза, но недостаточный, чтобы подводить окончательный итог.

Сначала необходимо уточнить, что я понимал под мировой фабрикой. Речь необязательно шла о превращении России во второй Китай, который заваливает планету одеждой, телефонами, игрушками и бытовой техникой. Мировая фабрика это страна, превращающая собственные энергию, ресурсы и знания в продукцию высокого передела, которую покупает весь мир.

Для России естественная специализация это не обязательно миллиард чайников или кроссовок. Это могут быть атомные электростанции, реакторы, авиационные двигатели, самолёты, спутники, ракеты, системы ПВО, гиперзвуковое оружие, турбины, ледоколы, сложная химическая продукция и промышленное оборудование. То есть изделия, в конечной стоимости которых расходы на доставку относительно невелики, а основную цену создают материалы, энергия, инженерная школа и технологии.

С такой поправкой мой прогноз выглядит сегодня значительно интереснее.

О сроках, которых в статье не было. В статье я использовал выражения "недалёкое будущее" и "обозримое будущее", но не называл конкретного года, когда Россия должна превратиться в мировую фабрику. Срок 10–30 лет относился к тезису:

Примеры специальностей, которые частично или полностью легко могут заменить роботы в ближайшие 10–30 лет

Здесь важны оба уточнения: срок относится к профессиям, а автоматизация предполагалась как полная, так и частичная. Я не утверждал, что через десять лет исчезнут все бухгалтеры, водители, журналисты и преподаватели. Я говорил, что значительную часть выполняемых ими операций начнут забирать машины и компьютерные программы.

Другой указанный в статье срок 40–100 лет относился к обеспеченности России энергией. Никакой даты превращения страны в мировую фабрику в тексте не было. Поэтому сегодня можно оценить, работают ли описанные факторы и движется ли Россия в указанную сторону. Но точно можно сказать, что Россия не стала фабрикой ширпотреба.

География России плохо подходит для роли второго Китая. Среди крупнейших контейнерных портов мира нет российских. У нас нет своего Шанхая, Сингапура или Роттердама — незамерзающего порта в центре плотного промышленного и потребительского массива.

Санкт-Петербург и Архангельск ограничены климатом, Чёрное и Балтийское моря проливами и военно-политическими рисками, а Владивосток находится на краю страны относительно её основных промышленных центров. Российские внутренние расстояния огромны. Зимой содержание любой инфраструктуры обходится дороже. То, что китайский завод доставляет в порт за несколько часов, российскому предприятию иногда приходится неделями везти по железной дороге.

Для дешёвого ширпотреба это критично. Если футболка стоит пять долларов, даже лишние 50 центов на транспорт, упаковку и перегрузку способны убить конкурентоспособность. Массовая потребительская промышленность требует не только энергии и рабочих рук, но и гигантских портов, дешёвого кредита, плотной сети поставщиков, дизайнеров, упаковщиков, маркетологов и доступа к мировым торговым площадкам.

Китай встраивался в эту систему десятилетиями плюс имеет идеальную географию с большим количеством эстуариев рек, где огромное население и низины удобные для строительства морской инфраструктуры. Россия в глобальные производственные цепочки была интегрирована значительно слабее, а после 2014 и особенно 2022 года начала из них принудительно выпадать. Получается, Россия не стала и в обозримой перспективе вряд ли станет мировой фабрикой дешёвых носков, фенов, тостеров и пластиковых игрушек. Но из этого вовсе не следует, что она не может стать фабрикой другой продукции.

Когда транспортная составляющая теряет значение

Чем дороже и технологичнее конечное изделие, тем меньше относительное значение логистики. Доставить через океан контейнер дешёвых кастрюль это серьёзная часть их стоимости. Доставить авиационный двигатель, спутниковую установку или комплект оборудования для атомной станции уже небольшая доля цены контракта. Более того, атомная электростанция вообще не вывозится из России как готовая коробка. Экспортируется целая система: проект, реакторное оборудование, топливо, инженерные услуги, строительство, обучение персонала, сервис и последующее сопровождение. В такой экономике Россия получает совершенно другие преимущества:

собственные энергия и сырьё;
развитая фундаментальная наука;
инженерная и математическая школа;
способность государства концентрировать огромные ресурсы;
полный цикл в атомной и оборонной промышленности;
опыт создания единичных и малосерийных сложнейших изделий;
меньшая зависимость конкурентоспособности от морской логистики;
высокий порог входа для потенциальных конкурентов.
Именно здесь правильнее проверять тезис о России как мировой фабрике. Росатом одновременно строит атомные энергоблоки в Турции, Египте, Индии, Бангладеш и других странах. Это не сырьевой экспорт, а продажа одного из самых сложных продуктов, которые вообще способна создавать современная цивилизация. Вместе с реактором на десятилетия экспортируются топливо, технологии, обслуживание и политико-экономические связи.

Россия остаётся одним из немногих государств, самостоятельно создающих ядерные реакторы, атомные ледоколы, межконтинентальные ракеты, системы ПВО, спутники, авиационные двигатели и полный спектр военной техники. «Циркон» нельзя оценивать количеством контейнеров, отправленных через порт. Один подобный комплекс воплощает огромную цепочку переделов: от добычи руды и производства специальных сплавов до микроэлектроники, двигателестроения и математического моделирования. Это и есть фабрика, только её продукция измеряется не миллиардами одинаковых предметов, а технологической сложностью, добавленной стоимостью и стратегическим влиянием.

За 2016–2025 годы российское промышленное производство в сопоставимых ценах выросло ориентировочно на четверть. Обрабатывающие производства прибавили приблизительно 35–40%. Здесь возможны небольшие расхождения из-за пересмотра Росстатом годовых индексов, но общий порядок именно такой.

В последние годы вообще была позитивная динамика. В 2023 году обработка выросла примерно на 7,5%, в 2024-м — ещё на 8,5%, в 2025-м — приблизительно на 3,6%. Накопленный прирост за три года составил около 21%. Особенно быстро росли транспортное машиностроение, готовые металлические изделия, компьютеры, электронная и оптическая техника, лекарства. Динамика промышленного производства

Рост на 8–10% это именно та здоровая тенденция, которая должна сопровождать переход от сырьевой модели к производственной. Важно, чтобы она не закончилась вместе с чрезвычайными обстоятельствами и государственным заказом. Да, значительная часть нынешнего ускорения связана с ВПК. Но противопоставлять военную и гражданскую промышленность неправильно. Ракета требует химии, металлургии, электроники, двигателей, станков, программного обеспечения и инженеров. Эти же компетенции затем используются в энергетике, авиации, транспорте и космосе.

Есть и очевидно слабые места. Существенная часть станочного парка и промышленной электроники зависит от импорта. Отечественная микроэлектроника значительно уступает мировым лидерам. Высокая стоимость кредита мешает запускать производства, даже если энергия относительно дешева. Поэтому говорить, что проблем нету преждевременно. Правильнее сказать, что они огромны. Особенно в условиях СВО и десятков тысяч санкций.

Важный момент, что в 2016 году я специально использовал расширенное определение робота: не только железный манипулятор, но и любая технология, способная заменить человека на отдельном этапе работы. Сегодня это уточнение выглядит особенно важным. За десять лет машины не уничтожили большинство перечисленных профессий, зато забрали у них огромное количество операций.

Бухгалтер остался, но обработка выписок, первичных документов, счетов и отчётности всё чаще автоматизирована. Секретаря частично заменили электронный календарь, распознавание речи и ИИ-помощник. Кассиров вытесняют кассы самообслуживания. Складских работников конвейеры, компьютерное зрение и автономные тележки. Операторов кол-центров голосовые роботы.

Юристы используют программы для поиска практики и подготовки типовых документов. Журналисты получают автоматическую расшифровку, справки, заголовки и черновики. Преподавателям помогают цифровые курсы и ИИ-репетиторы. Фотографию обрабатывают алгоритмы. Логистические системы сами строят маршруты и распределяют заказы.

То есть сбывается именно тот вариант, который и был сформулирован: частичная либо полная автоматизация отдельных профессий в течение 10–30 лет.

Прошла только первая треть максимального срока, а частичная автоматизация уже стала повседневностью

В промышленности мировой процесс также ускорился. Средняя плотность роботов на предприятиях за семь лет выросла более чем вдвое — до 162 единиц на 10 тысяч работников. Китай достиг 470 и вошёл в тройку наиболее роботизированных промышленных экономик. International Federation of Robotics. Россия пока отстаёт: около 29 промышленных роботов на 10 тысяч работников в 2024 году и ориентировочно 40 в 2025-м. Но рост за год составил примерно 36%, а целевой показатель к 2030 году 145 роботов. Но я уже как то разбирал, нельзя утверждать, что что низкое количество промышленных роботов автоматически отменяет высокотехнологичные производства. В таких высокотехнологичных отраслях, как космос, атомная энергетика или тот же завод СПГ роботы практически вообще отсутствуют. Просто плотность классических промышленных роботов плохо измеряет технологический уровень единичного и непрерывного производства.

Особенно забавно, что роботизация пришла немного с другой стороны. В статье я рассуждал, куда девать людей, которых вытеснят машины. В реальности Россия столкнулась с рекордно низкой безработицей и нехваткой работников. Робот нужен не для увольнения лишнего человека, а потому, что человека на это место всё чаще невозможно найти.

При этом признаю, что я слишком прямо связал стоимость эксплуатации робота со стоимостью энергии и амортизацией. На практике нужны также станки, электроника, программное обеспечение, интеграторы, обслуживание, дешёвый кредит и квалифицированные специалисты. Дешёвая энергия не превращает страну в фабрику автоматически. Если бы это работало так просто, мировыми промышленными лидерами давно стали бы все нефтедобывающие монархии.

Но применительно к сложным энергоёмким производствам исходная логика сохраняется. Атомная промышленность, металлургия, химия, композитные материалы, дата-центры, промышленный искусственный интеллект и автоматизированные комплексы требуют огромного количества надёжной энергии. По мере сокращения доли ручного труда её значение будет возрастать. Главная поправка заключается не в отказе от прогноза, а в уточнении специализации. Россия, вероятно, не станет всемирным конвейером дешёвого ширпотреба. Для этого слишком неудобны география, климат, порты и положение вне глобальных цепочек. Но она способна стать одним из важнейших мировых центров производства сложных, дорогих и стратегических изделий.

Так насколько сбылся прогноз?
Если понимать "мировую фабрику" исключительно как Китай с его портами и миллиардами потребительских товаров, прогноз пока не сбылся и вряд ли реализуется именно в такой форме.

Если же понимать под ней переход России от экспорта первичной энергии и сырья к экспорту продукции высокого передела, сложных инженерных систем и технологий, то движение уже началось.

Мировая роботизация состоялась. Предсказанная частичная автоматизация профессий идёт полным ходом. Обрабатывающая промышленность России за десятилетие выросла ориентировочно на 35–40%, а в последние годы значительно опережала экономику в целом. Россия сохранила лидерские компетенции в атомной и оборонной промышленности и вынужденно восстанавливает утраченные производственные цепочки.

При этом массовое гражданское машиностроение, станкостроение, робототехника, электроника и авиация пока не позволяют говорить о завершившемся переходе. Конечный результат не достигнут, но основные факторы, описанные в 2016 году, не исчезли. Наоборот, дефицит кадров, распад глобальных цепочек, рост значения энергетики и возвращение промышленности в число государственных приоритетов усилили их.

Поэтому мой нынешний ответ такой: прогноз ещё не сбылся, но и не оказался ошибочным. Россия действительно движется к роли фабрики, но только не фабрики дешёвых вещей, а фабрики сложных систем. Не миллиарды футболок и чайников, а реакторы, турбины, двигатели, ледоколы, самолёты, спутники, ракеты, системы вооружений и новые материалы.

И именно такая специализация гораздо лучше соответствует российской географии, истории и устройству государства.

Сергей Брекотин