Новый год мы встретили с непривычным ощущением: слово «триллион» перестало звучать как гипербола и стало повседневной единицей разговора о реальности. 2025-й раз за разом приносил «впервые триллион» (а иногда и «впервые несколько триллионов») то в технологиях, то в торговле, то в потреблении. Именно так ощущается смена эпохи.

Триллион удобен как исторический маркер не потому, что он красивый или круглый, а потому, что на этом уровне явления обычно перестают быть частными и становятся структурными: меняют режим системы, стоимость капитала, логику инвестиций, правила торговли, распределение рисков между государством, корпорациями и домохозяйствами.

Тут полезно сразу развести два типа «триллионов»:

– Триллион-запас (stock) – накопленная стоимость. Типичный пример: капитализация компании или объем долга. Это про массу, про «сколько весит» явление в системе.

– Триллион-поток (flow) – то, что проходит через систему за год/сезон: торговый профицит, годовая выручка отрасли, процентные платежи, сезонные продажи. Это про скорость, про «сколько энергии перекачивается» через каналы экономики.

Оба типа важны, но по-разному. Триллион-запас сигнализирует о концентрации власти и будущих возможностей. Триллион-поток показывает, что явление уже работает «на полную мощность» и влияет на всё вокруг – от инфляции до политики.

2025: год триллионных «впервые» в разных мирах одновременно

Главное ощущение 2025-го – одновременность. Не «уникальная большая история», а множество триллионных историй, вспыхивающих в разных узлах.

Технологии: триллион как концентрация вычислительной власти

Летом 2025 года Nvidia (американская технологическая компания – ключевой поставщик «железа» для ИИ и дата-центров) стала первой компанией в мире, чья рыночная капитализация достигла 4 трлн долларов.

Само число – не про тщеславие биржи. Оно про то, что ИИ-экономика быстро выстраивает свою пирамиду: вычислительная инфраструктура, чипы, дата-центры, «облака», модели, прикладные сервисы. Когда вершина пирамиды оценивается в несколько триллионов, становится ясно: это уже не отдельный сектор, а общая надстройка, через которую будут проходить бюджеты, промышленная политика и безопасность.

Рядом с этим сюжетом – траектория к следующей «высоте»: сообщения о том, что Microsoft (американская транснациональная ИТ-корпорация – крупный игрок в инфраструктуре ИИ) движется к капитализации в районе 4 трлн на фоне ИИ-ожиданий. Здесь важен не рекорд как таковой, а то, что триллионность становится механизмом «победитель забирает больше»: чем больше масштаб, тем легче строить инфраструктуру, покупать таланты и превращать стандарты в правила для всех.

Биофарма: триллион расползается за пределы бигтеха

Осенью 2025-го триллион стал темой уже не только для «айтишных» титанов: Eli Lilly (американская фармацевтическая компания, один из мировых лидеров по разработке и производству лекарств) достигла 1 трлн долларов рыночной стоимости и, по сообщениям, стала первой крупной фармкомпанией в «триллионном клубе».

Это важный символ: рынок фактически признал, что здоровье, препараты и биотехнологии входят в ту же категорию стратегических сил, что и вычисления. Триллионная фарма – это уже не «производитель лекарств», а субъект, способный влиять на страховые модели, на переговоры с государствами, на приоритеты исследований.

Геоэкономика: триллион как экспортный «двигатель давления»

Еще один триллион 2025-го – не в капитализации, а в потоке. По данным таможенной статистики и публикациям СМИ, торговый профицит Китая за 2025 год достиг порядка 1,19 трлн долларов.

Триллионный профицит – это не просто «кто-то много продает». Это масштаб, при котором экспортная модель превращается в политический фактор: в ответ появляются тарифы, санкции, экспортный контроль, субсидии, «локализация» и новая гонка промышленной политики. Когда потоки такого размера упираются в политические границы, экономика перестает быть «просто рынком» и становится полем конфликта правил.

Потребление: триллионная «обыденность» спроса

На стороне потребления триллион звучит иначе: Национальная федерация розничной торговли США прогнозировала, что в ходе рождественских распродаж в ноябре–декабре 2025 года выручка американского ретейла впервые превысит 1 трлн долларов. Это интересная триллионность, потому что она очень бытовая. Она появляется там, где живет повседневная экономика – подарки, праздники, промоакции, семейные бюджеты. И именно поэтому она хорошо объясняет эпоху: триллион теперь присутствует не только в макроэкономических графиках и отчетах, но и в календарных событиях массового спроса.

Глобальная связность: триллион как «объем мира»

IATA (Международная ассоциация воздушного транспорта) отмечала, что в 2025 году мировая авиационная отрасль, по оценке, впервые превысит 1 трлн долларов выручки. Тут триллион – про физическую связность планеты: мобильность, туризм, бизнес-поездки, цепочки поставок. И в этом есть отдельный смысл: глобальная экономика не просто «существует», она работает на оборотах, где отрасли инфраструктуры становятся триллионными. После триллиона в 2025-м IATA в прогнозах указывала, что совокупная выручка авиации может вырасти примерно до 1,053 трлн долларов в 2026-м.

Здесь важна не «сенсация», а закрепление: триллион перестает быть разовой вершиной и превращается в рабочий уровень. Это тоже признак эпохи – когда большие числа уже не шокируют, а используются как базовые параметры планирования.

2026: триллион как прогноз, то есть как программа будущего
Если 2025-й выглядел как год триллионных «первых разов», то 2026-й всё больше похож на год, где триллион – ожидаемая норма, заложенная в прогнозы.

Внимание как сырье: триллионная реклама

Dentsu (японская международная рекламно-коммуникационная группа) прогнозирует, что мировые рекламные расходы в 2026 году впервые превысят 1 трлн долларов.

За этими цифрами – простая мысль: внимание стало товаром промышленного масштаба. Конкуренция за аудиторию, данные и каналы коммуникации превращается в глобальную инфраструктуру. И если она стоит триллион – значит, реклама уже не «сопровождение экономики», а ее ключевой привод.

Чипы как материальная база цифровой эпохи

По оценке Omdia (аналитической компании, занимающейся исследованиями и прогнозами по технологиям и рынку полупроводников), глобальная выручка полупроводниковой отрасли в 2026-м впервые превысит 1 трлн долларов, при этом одним из драйверов называется спрос, связанный с ИИ. Это особенно важно, потому что чипы – точка, где цифра становится материей: фабрики, химия, оборудование, энергия, логистика, экспортные ограничения и борьба за компетенции. Триллионная полупроводниковая отрасль – это «скелет» эпохи ИИ, ее промышленная физика.

Почему триллион стал обыденным

У триллионной нормальности несколько причин – и все они вполне земные.

1. Номинальный рост постепенно «поднимает планку». То, что раньше измерялось десятками миллиардов, через годы инфляции и роста оборотов становится сотнями миллиардов, а затем подбирается к триллиону.

2. Концентрация в цифровых экосистемах делает триллион более вероятным: сетевые эффекты, платформенная монополизация, глобальный масштаб рынка программ и сервисов ускоряют накопление стоимости в ключевых узлах.

3. Глобальные процессы (торговля, путешествия, данные, капитал) создают планетарный масштаб «потоков», при котором триллион может быть не исключением, а характеристикой нормального режима.

И есть еще один фактор – психологический: когда слово «триллион» повторяется достаточно часто, оно теряет шоковый эффект. Порог существует ровно до тех пор, пока он удивляет.

Что меняется, когда триллион – рутина

– Масштаб ошибки становится политическим. На триллионных потоках даже 1–2% отклонения – это десятки миллиардов. Поэтому растет роль методик учета, качества статистики, прозрачности данных. Ошибка превращается из «погрешности» в повод для конфликтов.

– Политический язык меняет калибр. Всё, что меньше триллиона, легко объявить «недостаточным», даже если раньше это было гигантским. Триллион становится единицей разговора о приоритетах: инфраструктура, безопасность, индустриальная политика, климат, здравоохранение – всё начинает мериться «крупными пачками».

– Узлы конфликтов смещаются туда, где рождаются триллионы. Полупроводники и вычислительная инфраструктура, торговые режимы и субсидии, логистика и энергообеспечение, финансовые условия и доступ к рынкам – это точки, где триллионность превращается в контроль над правилами.

– Меняется чувство реальности. Триллион одновременно притупляет чувствительность и усиливает тревогу: цифра слишком большая для интуиции, но слишком частая, чтобы отмахнуться. Поэтому растет спрос на «карту масштаба»: кто именно создает триллион, кто его финансирует, кто получает рычаги влияния и какова цена триллионной нормальности для общества.

Финал: новый календарь и оговорка о его хрупкости

Мы вошли в фазу, где триллион – это единица не богатства, а исторического времени. Он отмечает переход к режиму, в котором внимание, вычисления, торговля, транспорт и стоимость денег существуют в масштабе, который еще недавно казался исключительным. В этом смысле 2025-й дал нам первые сигналы, а 2026-й обещает закрепить новую грамматику: триллион как фон, триллион как план, триллион как «обычный» параметр разговора.

Но у этой эпохи есть принципиальная оговорка. Как долго продлится новая нормальность, зависит от двух вещей: во-первых, от того, насколько долго доллар сохранит свои функции мировой валюты – универсального измерителя стоимости и главного «залогового языка» глобальных финансов.

Во-вторых, от того, насколько быстро будет распадаться глобальная экономика с глобальными рынками на региональные блоки со своими правилами, валютными зонами и несовместимыми стандартами. Пока доллар остается центром системы и глобальные рынки сохраняют связность, «триллион» и дальше будет общей единицей исторического времени. Если же мир начнет дробиться, триллион может стать языком одной зоны, одной коалиции рынков – и тогда изменится не только экономическая карта, но и сам способ измерять эпохи.

Дмитрий Скворцов