Самые влиятельные институции Франции — МИД и Минкульт — оказались по уши в коррупционном скандале "имени Эпштейна".
Высокопоставленный дипломат, сотрудник миссии Пятой республики при ООН состоял в многолетней переписке (и не факт, что только деловой) с этим насильником и сутенером.

Фабрис Эдан делился строго конфиденциальными подробностями происходившего за закрытыми дверями Организации Объединенных Наций. Дипломатические марши и демарши, подготовка деклараций, возможные результаты голосования. Эти сведения на языке биржевиков и финансистов всего мира называются инсайдерской информацией. Она стоит миллионы, если не десятки миллионов, поскольку этими данными, а не количеством "яровых и озимых" живут все торговые площадки.

Наложение санкций, их ослабление или снятие означает колебания цен на ресурсы, на возможность их добычи и на уровень этой добычи. На этом брокеры делают не сотни миллионов, а десятки миллиардов. Распространение инсайдерской информации в любой стране, тем более такого качества, как "прямо из ООН", — уголовное преступление. И за такое довольно быстро огребают сроки и отправляются очень надолго в тюрьму.

Фабрис Эдан, живя много лет в США, а потом сотрудничая с корпорацией Engie (там у французского государства четверть капитала, а сама Engie котируется на бирже), об этом не знать не мог. Стало быть, шел сознательно на подсудное деяние. И у него, у этого месье Эдана, была весьма веская причина. И это — совсем не алчность. Или, если точнее, не совсем алчность. На протяжении многих лет французский кадровый дипломат свободное время проводил в педофильских чатах и на педопорнографических сайтах. Он был столь активен в удовлетворении преступных пороков, что попал под колпак ФБР.

Ни внешнеполитическое ведомство Франции, ни корпорация Engie никак на это в свое время не отреагировали. (Хотя, имея — пусть и в первом приближении — знание о методах работы агентов ФБР, представить, что о "хобби" месье Эдана не были поставлены в известность его работодатели, невозможно.)

Педофилия во Франции — не что-то из ряда вон выходящее и полный позор, а нечто, что происходит постоянно, и обе высшие институции французского государства сделали вид, что они "не в курсе".

Изуродованным детством больше, изуродованным детством меньше — какая, в сущности, разница для этих парадных шеренг в их неснимаемых "белых пальто"?

Но как только речь заходит о деньгах, точнее о деньгах абсолютно циклопического масштаба, на авансцене появляются хранители всего самого честного, прозрачного и ни разу не коррупционного, чтобы заявить, как они будут все это расследовать, а если возникнут основания — судить и наказывать.

Ровно то же самое приключилось с французским Минкультом. Его глава, правда, не нынешний, а давешний, широко известный в узких кругах парижских элитариев Жак Ланг, оказался не просто cher ami Эпштейна. Выяснилось, что его старшая дочь Каролин десятилетие была одной из основных "шерочек" этого Эпштейна. Не только в фигуральном, но и в прямом смысле слова.

Эпштейн присылал за Каролин джет (тот самый, "Лолита-экспресс"), в распоряжении Каролин, матери-одиночки с двумя дочерями на руках, были всегда виллы Эпштейна (и та самая, что на "Лолита-острове"). Каролин вела со своим моншером беседы, что ее папа хочет купить поместье в Марракеше. Цена удовольствия — примерно пять с половиной миллионов евро. Естественно, покупать дом нужно через офшор. В том же офшоре была зарегистрирована и продюсерская компания — чтобы поддержать молодых и начинающих. Киношников. Художников. Скульпторов. Короче, творческую молодежь. Пылкий к Каролин Эпштейн вложил в уставный капитал пяток с лишним миллионов евро. А действительно ослепительная красавица Каролин Ланг — свои знания парижской богемы. И "экспертизу в искусстве". Так — в тексте учредительных документов.

Жак Ланг в политической иерархии Пятой республики был выше всякого Макрона. Едва ли не самый близкий человек к Франсуа Миттерану, он не просто знал о существовании второй семьи (тогда это было высшей гостайной) и внебрачной дочери президента Франции. Он оконкретил любовный подарок президента своей подруге Анн Панжо. Именно Панжо подсказала Миттерану идею создания музея французского искусства рубежа XIX и ХХ веков. Ныне это музей Орсе.

Мегатонны файлов Эпштейна как лакмус показали настоящую натуру тех, кто смел читать нам мораль, да еще с позиции "европейского превосходства".

Это воры, грабящие собственных же соотечественников тем, что не платили налоги в казну.

Это педофилы-извращенцы, идущие на предательство интересов собственной же страны, выдавая секреты государственной важности. И потому, что это хорошо оплачивалось. И потому, что такое поведение позволяло им удовлетворять пороки.
Это расчетливые хищницы, с одной стороны, принимавшие миллионные подарки от сутенера, а с другой — возглавлявшие НКО, которые поддерживали права женщин "в этом мире токсичной патриархальной маскулинности".

Это все — одни и те же люди.

Во всем этом вонючем аду есть и один светлый момент. Все сейчас увидели, чего стоят их слова. Ответ на вопрос "но если это сливки общества таковы, то каково же молоко?" получен. Мы его приняли к сведению.

Елена Караева