Очередной телефонный разговор Владимира Путина с Дональдом Трампом нельзя отнести к формальным — хотя повод у него, как и у предыдущего, состоявшегося три недели назад, более чем протокольный: сначала 80-летие Трампа, а сейчас 250-летие Америки. Но для поздравлений и обмена любезностями не нужно почти 2,5 часа — а именно столько в общей сложности продлились два последних разговора. Это больше похоже на полноценные переговоры, на которых обсуждались прежде всего Украина и Иран.

То есть два театра военных действий: один — продолжающийся для нас, и второй — уже фактически завершившийся для американцев. И если США все еще очень активно помогают Украине, то Россия, несмотря на все сочувствие иранцам, не ответила симметрично — и это понимает Трамп, снова поблагодаривший Путина за "взвешенную позицию и конструктивные предложения". Среди них и фактическое предложение посредничества между Вашингтоном и Тегераном, особенно в том, что касается вывоза иранского обогащенного урана.

Оно, пусть и не сразу, было отвергнуто американцами, но сами они при этом продолжают предлагать свои услуги в качестве посредников в переговорах между Россией и Украиной. Москва принимала американское посредничество, трактуя его скорее как замену переговоров с объектом на переговоры с субъектом. Раз с Киевом ни о чем договориться невозможно, потому что он полностью зависит от Запада и сам по себе является целью участия Запада в конфликте с Россией, то можно попробовать напрямую договориться с самим Западом, точнее с самой сильной его частью — США.

Путин среди прочего напомнил Трампу о том, что у него есть приглашение посетить Россию, — и это было сказано в явной привязке к начинающемуся во вторник в Турции саммиту НАТО. Нет, Путин не ждет, что Трамп из Анкары прилетит в Москву, но он дает понять, что после прошлогоднего визита на Аляску ожидает ответного жеста. Для переговоров уже не только по Украине, но и по Ирану, точнее — всему Ближнему Востоку, где США ощутимо теряют позиции. Трампу, конечно, и хочется, и колется приехать в Россию, но пока он продолжает упирать на то, что "колоссальные перспективы взаимовыгодного сотрудничества" двух стран откроются только после завершения конфликта на Украине. Саммит НАТО должен, по задумке Киева и Европы, укрепить Трампа в мысли, что Россию можно принудить остановить наступление и согласиться на заморозку (что автоматически отдаст Украину в руки Запада), но два разговора с Путиным явно не будут способствовать этому.

Трампа пытаются уверить в том, что Россию нужно додавить — и все закончится в пользу Запада. Путин напоминает Трампу, что Москва не собирается останавливаться, а единственный шанс ускорить окончание боевых действий зависит от самих США. Им нужно "всего лишь" надавить на Киев и Европу, принудив Зеленского к выводу ВСУ из Донбасса, и тогда Трамп действительно станет миротворцем. Альтернатива этому пути — продолжать поддерживать Киев и ЕС в их ставке на поражение России, чтобы потом, когда Украина потеряет еще больше, все равно согласиться на условия Москвы.

Трампу, конечно, хочется быть победителем — и неважно, в качестве посредника, "принесшего мир", или того, кто "заставил Россию уступить". Он явно не верит в реальность второго варианта — однако весь коллективный Запад убеждает его в обратном. Посмотрим, как Трамп поведет себя в Анкаре, вспоминая недавний разговор с Путиным и уроки истории.

Ведь оба президента отметили "важность бережного отношения к страницам истории, которые нас связывают", — и таких действительно было немало. Путин напомнил Трампу о вкладе России в становление американской государственности, подчеркнув, что Россия была одной из первых стран, поддержавших борьбу американских штатов за независимость, упомянул и о союзничестве в годы Второй мировой, и о совместном формировании современного миропорядка. Все это общеизвестно, как и продажа Россией Аляски, и интервенция (пусть и относительно ограниченная на фоне той, что лоббировалась) США в ходе нашей Гражданской войны, и посредничество Теодора Рузвельта при заключении мирного договора между Россией и Японией в 1905-м. Но есть и менее известные, подзабытые страницы двусторонних отношений. В том числе и касающиеся посредничества на пути к миру — только уже не американского, а русского.

Причем это было в ходе Войны за независимость, но не первой, а второй, как ее называют американцы — англо-американской войны 1812 года. Вашингтон объявил ее Лондону за неделю до вторжения Наполеона в Россию — и учитывая, что Россия и Британия были союзниками, можно было бы ожидать, что Александр Первый как минимум отстранится от США. Но нет — хотя Америка и была формально инициатором войны, фактически ее к этому принудили. Да, у Штатов были планы на британскую Канаду, но они во многом были вызваны тем, что Великобритания продолжала вести в отношении США политику "сдерживания" — в частности, препятствуя свободе судоходства американского флота. Если вспомнить, что и война в Европе во многом развернулась из-за свободы судоходства и взаимных блокад, то американцев можно было понять. Россия не только не отвернулась от Америки, но и предложила свои посреднические услуги, причем сделала это как раз в тот момент, когда была сдана Москва. Американцы с радостью их приняли — и даже отправили в Россию в 1813-м специальную миссию во главе с министром финансов (то есть одним из главных руководителей страны). В России его ждал американский посол Адамс, сын бывшего президента и сам будущий президент.

Ведь Британия вообще не хотела вести переговоры — она собиралась ликвидировать американскую независимость. И если бы не война с Наполеоном, то шансы на это были бы велики. Однако когда Россия стала предлагать свои услуги посредника, в Лондоне очень напряглись. Москва была важнейшим союзником, но пойти на переговоры при нашем посредничестве было немыслимо. Потому что Санкт-Петербург хотел среди прочего урегулировать морской вопрос, а в Лондоне намеревались и дальше "править морями" и не собирались ни с кем договариваться на этот счет. Так что наши услуги были отвергнуты, но зато американцы получили согласие на прямые переговоры в Лондоне — и в итоге свели войну вничью в 1814-м (хотя британцы и успели перед тем сжечь Белый дом).

Причем эта ничья, по сути, стала победой для США: куда более сильная держава не смогла одолеть намного более слабую. И вклад России в американскую победу был ощутим — сначала через предложение посредничества (и продолжение торговли с США), а потом и через взятие Парижа. Ведь на Венском конгрессе для Лондона была приоритетом борьба с Санкт-Петербургом за влияние в Европе, поэтому нельзя было допустить увязки континентальных дел с заморскими — и американскую кампанию свернули.

При всей искусственности параллелей с нынешним временем (будь то в украинском или ближневосточном измерении) у тех событий есть своя актуальность — не считая, конечно, той, что "англичанка" по-прежнему пытается всем руководить и все направлять. Когда Америке угрожала опасность, Россия, даже находясь в союзнических отношениях с ее противником, протянула ей руку помощи. Да, мы действовали исходя из своих геополитических интересов, да, тогда США не были сильнейшими и не претендовали на глобальное господство, да и вообще нелепо ждать от американцев благодарности спустя 200 лет — но кто знает, как сложится судьба американского государства на все более крутых ухабах истории? После неизбежной потери статуса гегемона и внутренних потрясений не придется ли снова искать помощи у России?

А ставка на поражение России у них сработала только один раз, в 1991-м, причем в этом больше нашей, чем их, заслуги — и делать ее снова было бы огромной ошибкой.

Петр Акопов