Вышла книжонка про 250 лет звезднополосатой так сказать науки (ее начали пиарить на science.org) интересно какие основные "вехи" там выделил увожаемый аффтар... список, плюс 6 (шесть) эссе на Тему, передают атмосферу.

1. Манхэттенский проект,

2. Непризнанный вклад порабощенных людей в ранние сельскохозяйственные знания,

3. Расцвет "Силиконовой" долины,

4. Появление биотехнологий,

5. Евгеническое движение

6. Космическая программа.

---

Подробнее:

1. Военный проект без контроля, как Схема.

После Второй мировой войны Соединенные Штаты заняли позицию мирового научно-​технического лидера. Пожалуй, ни один проект не отражал эту позицию и не объяснял, как к ней пришли, лучше, чем Манхэттенский проект — военная попытка создать и использовать ядерное оружие.

Манхэттенский проект вырос из более ранних исследовательских проектов, финансируемых федеральным правительством США, которые начались в конце 1939 года и, как известно, были инициированы европейскими беженцами, опасавшимися тайной гонки вооружений с Германией. Работа по созданию военного оружия была передана Инженерному корпусу армии в 1942 году, и первые атомные бомбы были готовы к испытаниям и применению над Японией к лету 1945 года. За эти три напряженных года армейская логистика, приоритеты и ресурсы; значительное федеральное финансирование; промышленное производство и инженерия; труд более 500 000 американцев; и интеллектуальный потенциал десятков тысяч ученых и инженеров из академических кругов — в основном американцев, но со значительным вкладом недавних иммигрантов — объединился для создания новой отрасли на основе передовых теоретических научных исследований.
Те, кто руководил Манхэттенским проектом, прекрасно понимали, что он обязан глобальным научным достижениям, произошедшим до войны, и европейским иммигрантам, которые внесли существенный вклад в его успех. Они также понимали, что если бы США не начали крупные инвестиции в энергетическую инфраструктуру еще во время «Нового курса», задача была бы еще сложнее, поскольку проект требовал значительных объемов электроэнергии.

В частности, с момента окончания холодной войны упоминания о Манхэттенском проекте в целом носили позитивный характер. «Нам нужен новый Манхэттенский проект для X» — это распространенное утверждение, и существует множество вариантов того, что может представлять собой «X». Подобные поверхностные оправдания редко учитывают тот факт, что Манхэттенский проект был военным проектом, проводившимся практически без контроля, что он в несколько раз превысил первоначальные бюджетные оценки и что он завершился спорным применением оружия массового поражения против двух городов. Вряд ли люди, использующие эту метафору для описания своих собственных проектов, надеются на такой исход.

Его стремление к секретности было крайним, даже в контексте Второй мировой войны, и он был специально разработан для того, чтобы избежать любого внешнего контроля, особенно со стороны Конгресса, и пресечь внутренние дискуссии участников об использовании результатов их работы. Хотя ученые играли важную административную роль на начальных этапах, как только работа перешла под жесткий военный контроль, большая часть их ценности стала рассматриваться как чисто техническая, а их философские и политические взгляды отодвигались на второй план всякий раз, когда они противоречили военным приоритетам. Эта секретность, считавшаяся временной военной мерой, так и не исчезла.

Манхэттенский проект также был намеренно антидемократическим. В конечном итоге, Манхэттенский проект способствовал формированию нового подхода к американской науке и технике, в котором афоризм «знание — сила» приобрел неотложное и даже экзистенциальное значение. Для участвовавших в проекте ученых их вновь обретенная важность также сопровождалась новым вниманием к их деятельности и, для некоторых, чувством глубокой ответственности.

2.  Про маргинализированные сообщества и черных ботаников с дозволения читателей пропущу.

3. "Силиконовая" долина

Немногие американские страны или отрасли так активно использовали революционные метафоры, как Силиконовая долина. «Начните свою собственную революцию — с персональным компьютером», — заявлял журнал Personal Computing в 1978 году, когда настольные компьютеры начали переходить из гаражей энтузиастов в классы и офисы. В ранних рекламных объявлениях Apple фигурировали актеры, одетые как Бенджамин Франклин и Томас Джефферсон, что подчеркивало типично американский характер высокотехнологичного предприятия. «Что за человек владеет собственным компьютером?» — спрашивал текст. Тот, кто вот-​вот откроет новую теорию электричества или напишет декларацию независимости, вот кто.

У современной технологической индустрии действительно есть несколько бунтарских родителей: представители контркультуры поколения бэби-​бумеров, которые видели в компьютерах инструменты личного освобождения, предприниматели и инвесторы, которые сформировали жесткую деловую культуру, допускавшую здоровую дозу странностей. Но в конечном итоге это продукт истеблишмента, который он якобы свергал.

Электронная промышленность, зародившаяся среди фруктовых садов полуострова Сан-​Франциско в 1950-х годах, почти полностью обязана своим существованием военным расходам США. Космическая гонка 1960-х годов создала жизнеспособный рынок для кремниевых микрочипов, давших долине её название. Государственные гранты вывели Стэнфордский университет и его инженерные программы в высшую академическую лигу. Программы для иммигрантов, беженцев и иностранных студентов привлекали талантливых технических специалистов со всего мира и открывали им путь к созданию и руководству собственными американскими технологическими компаниями.

Однако неприятие американцами большого правительства, которое определяло политику страны с 1776 года, также повлияло на научный комплекс в период холодной войны. Большая часть государственных средств поступала косвенно: в государственные и частные университеты, крупные оборонные подрядчики и стартапы, производящие небольшую, легкую и быструю электронику, которая ещё не имела жизнеспособного коммерческого рынка.

Даже после того, как поколение 1960-х годов восстало против военно-​промышленного комплекса — протестуя против войны во Вьетнаме, отказываясь от работы в оборонной сфере, презирая традиционные профессии старшего поколения — связи "Силиконовой" долины с Вашингтоном не ослабли. Венчурные капиталисты успешно лоббировали снижение налога на прирост капитала в 1970-х годах. Производители микросхем добились торговой защиты в 1980-х годах. Интернет-​предприниматели 1990-х годов убедили как администрацию Клинтона, так и Конгресс Гингрича в том, что онлайн-​платформы должны быть свободны в саморегулировании, установив минимально регулируемый статус-​кво, который сохраняется до сих пор.

От науки времен холодной войны до эпохи искусственного интеллекта США строили и развивали технологическую индустрию таким образом, что лидеры этой индустрии считали, что они сделали это в значительной степени самостоятельно. Таким образом, революционный миф о Силиконовой долине представляет успех технологического бизнеса как нечто, что произошло вопреки правительству, а не благодаря ему. Это помогает нам понять, почему технологические миллиардеры продолжают позиционировать себя как борцов за свободу и бездействуют, наблюдая, как исчезают исследовательские бюджеты и ликвидируются жизненно важные федеральные агентства. Однако, несмотря на то, что холодная война давно закончилась, основы государственных инвестиций — в институты, в технологии и в людей — по-​прежнему имеют значение для любой революции, которую сможет осуществить Кремниевая долина в будущем.

4. Биотех. (а вот тут уже начинается жара)

В жаркий летний день, незадолго до двухсотлетия, будущее американской биотехнологии было поставлено на суд. Когда сотни горожан заполнили мэрию Кембриджа, яркий и сварливый мэр призвал к ответу ученых Гарварда. Какое право они имели «скрывать» предложение об открытии новой лаборатории для потенциально опасных исследований рекомбинантной ДНК — и в одном из самых густонаселенных городов страны? «Нет рекомбинации без представительства!» — гласил один из плакатов в зале. Здесь, на этом самом новоанглийском собрании — собрании в ратуше — мэр устроил политический цирк, хотя и возникший из глубочайшей обеспокоенности.

Существует множество историй происхождения биотехнологий, но это эпическое слушание — состоявшееся чуть более чем через год после легендарной встречи в Асиломаре и прошедшее в том, что вскоре станет одним из самых густонаселенных биотехнологических центров на планете — подняло вопросы участия граждан в управлении наукой, которые оказались вечными. Хотя и предпринимались ограниченные усилия по созданию более безопасных организмов для рекомбинантных исследований — например, вектор бактериофага под названием «лямбда для народа» и штамм кишечной палочки «x1776» — слушания в Кембридже стали одним из первых моментов прямого демократического участия граждан в вопросах управления биотехнологиями.
Это был новый вид молекулярной политики — и сложный для многих ученых, боровшихся с ответственностью за необходимость высказывать опасения по поводу возможных опасностей. Некоторые задавались вопросом, к чему они привели, обнародовав информацию: «Я несколько удивлена ​​своей, по-​видимому, безграничной способностью злиться», — писала Максин Сингер Полу Бергу, когда они оба пытались потушить пожары популистского недовольства. «Наша проблема в том, что ни один из нас не Томас Джефферсон».

Результат слушаний в Кембридже — созданный гражданами наблюдательный совет, которому было поручено разработать руководящие принципы исследований, — был гораздо менее драматичным, чем зрелище, которое его породило, но принятые в результате политические решения в конечном итоге способствовали созданию благоприятной для биотехнологий среды в США. В 1980 году Верховный суд вмешался, приняв решение по делу «Даймонд против Чакрабарти», открыв шлюзы для защиты интеллектуальной собственности, что позволило широкомасштабно (и некогда немыслимо) патентовать все живые организмы. В том же году компания Genentech провела первое в истории IPO биотехнологической компании в тот же день, когда Пол Берг был удостоен Нобелевской премии за свою работу с рекомбинантной ДНК. Другие последовали ее примеру; и остальное, как говорится, уже история.

Пятьдесят лет назад возникали вопросы о том, узурпировала ли новая биотехнология или же стала участником американского демократического эксперимента. Сегодня представления о джефферсоновском обновлении сосредоточены вокруг идей распределенной и доступной «биоэкономики», которая, по мнению некоторых, могла бы даже способствовать развитию демократии способами, выходящими далеко за рамки избирательных участков или публичных слушаний. Старые добрые вопросы «свободы от» и «свободы для» продолжают рекомбинировать в американском геноме.

5. Еще теплее. Евгеника.

Часто считается, что нацистская Германия уникальна в том, как она приняла евгенику — пагубное заблуждение, согласно которому наука может выявить, в какой степени человеческий характер (преступность, интеллект, отклонения и т. д.) наследуется, и что медицина должна использоваться для ограничения воздействия на общество бремени, связанного с биологически «непригодными» к воспроизводству. Но часто упускается из виду, что первый в мире закон о евгенике появился не в Берлине, с нацистской «расовой гигиеной», а в Индиане почти на три десятилетия раньше, в 1907 году. Здесь законодатели Индианы поддержали идею о том, что «наследственность играет важнейшую роль в передаче преступности, идиотизма и слабоумия», приняв закон, разрешающий принудительную стерилизацию людей, находящихся в учреждениях.

Заманчиво думать, что американская евгеника была всего лишь несерьезной причудой прошлого. Это было бы ошибкой. Подобный ревизионизм значительно недооценивает центральное место евгеники в американской научной и политической мысли в десятилетия, предшествовавшие Второй мировой войне. Евгению приняли не только биологи, такие как Чарльз Дэвенпорт, сделав её основой своей работы, но и такие деятели, как эколог Джон Мьюир и экономист Ирвинг Фишер, чья евгеника сформировала их соответственно защиту сохранения природы и контроля над численностью населения.

Без сомнения, Соединенные Штаты имели мировую репутацию евгенической нации . Когда нацисты хотели узнать, как использовать закон для осуществления расового апартеида у себя дома, они изучали, как это делалось на американском Юге — и даже некоторые практики Джима Кроу в то время казались им несколько экстремальными.

Падение нацизма, несомненно, запятнало слово «евгеника» и связанные с ним политические усилия. Однако лежащее в основе убеждение, что социальная патология является наследственной и что наука должна использоваться для устранения якобы «дефектных» родословных, сохранялось в США на протяжении десятилетий. В Северной Каролине принудительная стерилизация была прекращена только в 1974 году, а в Калифорнии программа стерилизации в государственных домах и больницах была прекращена в 1979 году. Принудительная стерилизация заключенных женщин в калифорнийских тюрьмах продолжалась до 2010 года и была запрещена четыре года спустя.

Евгеника вновь оказалась в центре многих дискуссий в науке и медицине, так и не исчезнув окончательно. И некоторые начинают активно её использовать. Учитывая её давнюю направленность на то, кому должно быть разрешено размножаться, эта ошибочная философия особенно актуальна для современных дискуссий о вспомогательных репродуктивных технологиях, где такие разработки, как редактирование генов, вызывают опасения по поводу «дизайнерских детей» с чертами, тщательно отобранными их родителями для потенциального получения различных преимуществ. На заднем плане скрывается лауреат Нобелевской премии Роберт Г. Эдвардс, разработавший экстракорпоральное оплодотворение в 1970-х годах — платформенную технологию для таких сомнительных устремлений. Увы, он тоже был евгенистом.

Евгеника вновь оказалась в центре внимания. Вспомогательные репродуктивные технологии и связанные с ними методы сами по себе не являются евгеническими. Тем не менее, поиск баланса между полезными инновациями и евгеническими импульсами, которые они могут в нас вызывать, станет одной из важнейших задач, стоящих перед наукой и демократией в ближайшие годы. ( шта? )

6. Космос. (гусары сразу вспоминают лунную программу... впрочем и старлинк сейчас каждую ночь в окошко виден)

Современные сторонники освоения космоса продвигают колонизацию космоса, используя риторику «присутствия человека во всей Солнечной системе» и «становления многопланетным обществом», повторяя мифологию западной границы и поддерживая капиталистические представления о бесконечном росте. Мы уже проходили это. После того, как холодная война вдохновила на высадку на Луну в рамках программы «Аполлон», американский физик Джерард К. О’Нил попытался начать миграцию в колонии в дальнем космосе, но так и не смог собрать необходимые огромные суммы денег. Вместо этого люди на два поколения отступили на низкую околоземную орбиту, пока 6 апреля 2026 года экипаж «Артемиды II» НАСА не установил рекорд по самому дальнему космическому полету человека в рамках новой "националистической" (!) политической программы по возвращению на Луну. Космическая наука за это время нисколько не пострадала.

НАСА, совместно с учеными и промышленниками (многие из которых находятся в других странах), за прошедшие десятилетия разработало множество технологий для изучения Земли, Луны и планет. Дистанционное зондирование и роботизированные спутники, посадочные модули и марсоходы позволили ученым получить новые знания, не покидая своего дома. Роботизированные агенты также сделали возможным изучение мест, куда люди в настоящее время не могут (и, возможно, никогда не смогут) попасть.

Эти миссии углубили наше понимание состава и тепловой истории Солнечной системы, предоставив доказательства, на основе которых можно проверить теории ее формирования. Они также внесли вклад в понимание происхождения жизни, а также в наше понимание того, где и с помощью каких технологий и ресурсов могут быть возможны будущие экспедиции человека.

Астрономия также выиграла от инвестиций США в освоение космоса. Серия орбитальных астрономических обсерваторий, запущенных в период с 1966 по 1972 год, намекнула на перспективность наблюдений из космоса. За ними последовали четыре «Великие обсерватории», первая из которых — космический телескоп «Хаббл» — была запущена в 1990 году, за ней последовали гамма-​обсерватория Комптона, рентгеновская обсерватория «Чандра» и космический телескоп «Спитцер». Обсерватории расширили границы известной Вселенной и опровергли теории космического происхождения. Изображения, полученные с помощью телескопа «Хаббл», в частности, проникли и в массовую культуру, появляясь в рекламе, кино и на телевидении, и даже в общественных местах, таких как аэропорты.

Другие страны взяли американские успехи в космосе за образец и расширили собственную государственную поддержку науки, надеясь получить выгоду как в экономическом, так и в геополитическом плане. Однако нынешняя администрация США, похоже, меняет курс этой проверенной стратегии, предлагая сократить финансирование Управления научных миссий НАСА на 47% в 2027 финансовом году. Будущее человечества в космосе невозможно без гораздо лучшего понимания космического пространства и планетной среды, чем то, которым мы обладаем сейчас, и такие предприниматели, как Джефф Безос и Илон Маск, не будут финансировать эти исследования, потому что они не принесут прибыли в ближайшей перспективе.

Американская общественность, похоже, это понимает. Опрос Pew, проведенный в 2023 году, показал, что американцы уделяют больше внимания космической науке, чем освоению космоса человеком, и что они не ожидают появления внеземных колоний при своей жизни. Американское «космическое воображение» о колонизации обладает большой силой, но реальные выгоды и общественная поддержка были получены благодаря науке, финансируемой государством. Если администрация примет эти радикальные бюджетные сокращения, это обеспечит лидерство другим странам в любом космическом будущем, которое окажется возможным.

---

Конец цитате

Думаю список далеко не полный (пропущено все, что связано с "когнитивкой" и восьмое чудо света - печатный станок для резанной) плюс робототех (в котором они уже конкретно отстают от), но спорить с тем что знание сила сложно. Особенно в современном, в очередной раз высокотехнологично перекраиваемом, в рамках конкуренции на арене планетарного цирка, мире. 

Обращает на себя рефрен в каждом эссе про "низзя, но если очень хочется(надо), то можно" насчет той же демократии или свободы, возможно это и есть ключевое изобретение "американских академиков". Источник