Американский аналитик объяснил, почему вдруг европейские лидеры заторопились договариваться с Россией

Если составить частотный словарь английского языка, используя для анализа лишь речи европейских лидеров, самым распространенным окажется cease-fire, то есть «прекращение огня». Естественно, имеется ввиду Украина. Почему именно Россия была вынуждена начать вооруженный конфликт, на Западе вроде как не слышат.

Сказали, объяснили, разжевали — в ответ же «Вначале давайте прекратим огонь, а уж потом все остальное!» Словно двух дерущихся пацанов растаскивают — мол, слезы-сопли утрут, кровь смоют и опять помирятся. А что Россия не с Украиной воюет, а со всей западной бандой, на Западе то ли не хотят понять, то ли на это реально ума не хватает.

Вот и в выступлении Владимира Путина на церемонии вручения верительных грамот послами зарубежных государств вновь прозвучало: «К долгосрочному и устойчивому миру, надёжно обеспечивающему безопасность всех и каждого, и стремится наша страна. Не везде, в том числе в Киеве и поддерживающих его столицах, к этому готовы.

Но мы надеемся, что осознание такой необходимости рано или поздно придёт. Пока же этого нет, Россия продолжит последовательно добиваться поставленных перед собой целей".

И вот тут на сцене появляется Ларри Джонсон, известный американский политкомментатор, в прошлом сотрудник аналитической службы ЦРУ. И основой для выступления на своем видеоканале он сделал именно это обращение Путина — не столько к собравшимся послам, сколько ко всему миру. Послушаем? Умные вещи говорит.

«Совершенно очевидно, что кризис вокруг Украины стал прямым следствием многолетней деятельности по игнорированию законных интересов России и целенаправленной политики создания угроз безопасности России. В первую очередь это продвижение НАТО к границам России — вопреки публичным обещаниям, данным Западом.

Путин напомнил всем, что Россия неоднократно выдвигала инициативы по созданию новой, надежной и справедливой, архитектуры европейской и глобальной безопасности. Россия предложила рациональные варианты, которые удовлетворили бы всех и в Европе, и в Азии, и в Америке — во всем мире.

Но вступила в игру западная журналистика — либо Путина невнимательно слушали, либо просто решили исказить сказанное. Многие СМИ подали слова Путина так, как будто он сказал: «Нам нужен мир на Украине как можно скорее».

Однако логика его утверждения подразумевает следующее. Он предлагает перейти от пустых разговоров о границах на карте, о перемирии, о каких-либо гарантиях Украине к более широкому структурному подходу — надо сразу начинать с масштабных переговоров по вопросам европейской безопасности.

Путин не говорит: «Давайте изолируем Украину» или «Давайте подпишем быструю сделку». Он имеет в виду: «Если вы хотите прочного мира, если вы заботитесь о безопасности каждой страны, то вы должны рассмотреть архитектуру безопасности всей Европы целиком».

Нужно вернуться к тем предложениям, которые Россия давно уже выдвинула. Главное — у России есть два очень специфических документа, которые точно соответствуют ее требованиям к европейским лидерам. Это два проекта договоров, представленных в декабре 2021 года Соединенным Штатам и государствам НАТО. Эти проекты были отвергнутый тогда практически сразу.

Но чего требовали эти проекты? Они требовали прекращения дальнейшего расширения НАТО на восток. Подразумевались и Украина, и Молодова… Русские также потребовали расформирования вооруженных сил НАТО и ликвидации той инфраструктуры, которая была построена в Восточной Европе после экспансии НАТО.

По сути Россия предлагала вернуть НАТО к границам 1998 года. Это практически нереализуемый запрос, если рассматривать его через призму западной политики — потому что это требует от Запада признать, что безопасность в Европе после холодной войны была разрушена самими же европейцами.

Да и невозможно представить, что сенат США ратифицирует любой договор, который обязывает Вашингтон массово отвести свои войска и инфраструктуру из Восточной Европы.

Это по сути невероятно, особенной учитывая идеологию американского превосходства, укоренившуюся враждебность по отношению к России и тот факт, что вся американская политика строилась на том, что Россию необходимо сдерживать.

Так что Путин фактически говорит о долгосрочной перспективе.

Мир в Украине зависит от перестройки европейской системы безопасности — и именно о таких переговорах он говорит, что «это должно начаться как можно скорее».

Если Запад откажется, то это означает — Россия продолжит боевые действия до тех пор, пока своих целей не достигнет силой. Или до тех пор, пока финансовое бремя, лежащее на Западе, станет столь неподъемным, что западные лидеры в конце концов сами признают, что им необходимо вести переговоры на условиях России.

Вопрос с НАТО — в этом и заключается ужесточение требований России, они открыто распространяются за пределы Украины, в саму систему структуры безопасности Европы.

Мы знаем, что американские посланники вскоре отправятся в Москву с очередным пакетом документов. То есть опять предлагается разговор на уровне типа «Стамбул плюс» — Украина может вывести войска отсюда, вам надо вывести отсюда…

На что Путин может резонно ответить «Вы здесь не для того, чтобы вести переговоры о гарантиях безопасности для Украины. Вы здесь для переговоров по безопасности Европы. А будущее Украины можно обсуждать только внутри этой структуры. Если вы не уполномочены это обсуждать, то нет смысла вообще разговаривать. Россия продолжит военную операцию».

И понимание этого подводит нас к пониманию нынешней европейской реакции. А она уже формируется под влиянием того, что американцы слышали это в частном порядке от русских. Подозреваю, что Россия сообщила о своей позиции Вашингтону уже довольно давно.

И с Нового года этот подход России вызвал внезапный нервный интерес внутри Европы — речь зашла даже о назначении какого-либо европейского деятеля как переговорщика с Россией.

Европа начинает понимать, что если США и Россия начнут серьезные переговоры о европейской безопасности без нее, если Европы не будет за столом, то она никак не сможет влиять на результат.

Вот почему вы сейчас видите суету европейских лидеров и изменение тональности их выступлений. В Париже и в Риме внезапно заговорили о диалоге с Россией. А в Берлине? Немецкое руководство внезапно заявляет, что «Россия — это европейская страна, и в конечном итоге мы должны стабилизировать с ней отношения».

Это радикальный сдвиг по сравнению с той морализаторской позицией, которую Европа заняла с 2022 года. Это отражает опасения, что в то время, когда Украина рушится, а Россия наступает, Вашингтон может принять решение вести прямые переговоры с Москвой, оставив европейские интересы без внимания.

И опасения Европы связаны не только с Россией. Речь также идет о Соединенных Штатах. Европейские лидеры начинают задумываться, могут ли они рассчитывать на защиту Вашингтона — или же Вашингтон обменяет их на свои интересы.

Европейцы видят, как в украинских городах отключено электричество и электроснабжение, инфраструктура рушится, экономика умирает, моральный дух падает. И они начинают осознавать, что продолжение их самоубийственной политики может довести до подобного состояния и Европу". Источник