После разоблачений Сноудена интернет постепенно перестал был островком свободы, превратившись скорее в символ слежки и контроля. Каждый год ситуация усугубляется: блокировки ресурсов стали повседневным упражнением органов власти, появляется всё больше репрессивных законов во всех странах, нарастает количество привлечённых к ответственности за слова, лайки, репосты, самоцензура стала органичным спутником любого онлайна, а счёт пользователям сервисов обхода блокировок идёт на миллиарды. Кажется, мы вкатываемся в новую эпоху цифровой несвободы.

Например, за 2024 год в 17 странах мира были введены 63 новых ограничения интернета, затрагивающие 2,6 миллиарда человек. По 300 раз в год из цензурных соображений Всемирную паутину отключают в разных местах мира. В 57 из 72 стран, по которым ведётся хоть какая-то статистика, привлекали к судебной ответственности людей за комментарии, лайки, репосты. Постепенно государства запрещают не только ту или иную информацию, но и ограничивают целые сервисы, например запрещают соцсети детям.

Согласно профильным публикациям, 70 процентов населения мира живёт в странах, правительства которых контролируют онлайн-контент. Отключения интернета на регулярной основе используются как инструмент «охлаждения протестов». Кстати, весьма эффективный.

Данные за последние годы разрушают миф о том, что репрессии за онлайн-активность являются прерогативой критикуемых Западом государств. Напротив, статистика демонстрирует, что репрессивные механизмы, регулирование и контроль в странах Запада работают не менее, а иногда и более эффективно.

Великобритания, позиционирующая себя как оплот демократии, в 2024–2025 годах продемонстрировала рекордные показатели преследований за публикации в Сети: произведено более 121 тысячи арестов за оскорбительные сообщения. Рост числа таких дел с 2017 года иначе как взрывным не назовёшь. Под предлогом защиты пользователей фактически легализована цензура, что привело к арестам за юмористические высказывания и критику в социальных сетях.

Почитайте речь лорда Лебедева (того самого барона Сибирского) в палате лордов Великобритании, в которой раскрываются масштабы интернет-репрессий:

«Закон о злонамеренных сообщениях 1988 года и Закон о средствах связи 2003 года, в частности статьи 1 и 127, дают полиции право арестовывать людей за то, что они пишут в интернете. В среднем за день арестовывают 30 человек. В 2014 году при коалиционном правительстве было введено понятие ненасильственных инцидентов на почве ненависти — высказываний, которые сами по себе не являются уголовно наказуемыми, но которые полиция тем не менее должна официально фиксировать и использовать против людей. С 2014 года было зарегистрировано более 133 000 таких инцидентов, то есть более 13 000 в год. Некоторые из тех, чьи имена фигурируют в полицейских досье, — это дети, чьи показания были записаны, когда они не достигли возраста уголовной ответственности, и могут преследовать их до конца жизни. Невинность юности сменилась презумпцией виновности.

По оценкам аналитического центра Policy Exchange, на расследование этих инцидентов у полиции ушло до 666 000 часов. Каждый час, потраченный на борьбу с высказываниями, — это час, который не был потрачен на расследование краж телефонов, магазинных краж, взломов или нападений. Если учесть, что в 2023 году 90% всех преступлений остались нераскрытыми, а в 2024 году 89% преступлений, связанных с насилием или сексуальным насилием, остались нераскрытыми, то трудно представить себе более бесполезную трату времени полиции».

Германия не отстаёт от Англии. В 2024 году было зафиксировано более 35 тысяч арестов за комментарии и лайки, а количество зарегистрированных случаев «разжигания ненависти» превышает 30 тысяч в год.

Наблюдается стабильный рост цензуры и ограничений в Италии, Испании, Турции, Индии (по 30 раз в год отключают интернет), Бразилии, Южной Корее.

Сравним с жизнью за «великим китайским файрволом», которым только ленивый не запугивает обывателей. В Китае концепция цифрового суверенитета получила наиболее последовательное воплощение на практике.

По состоянию на декабрь 2024 года количество пользователей интернета в Китае достигло 1,108 миллиарда человек. Причем почти все пользуются мобильными устройствами. Правительство КНР и не скрывает, что интернет является инструментом государственного управления. Согласно отчёту Государственной канцелярии интернет-информации, за 2024 год было проведено более 200 тысяч проверок, представители 11 тысяч сайтов и платформ были вызваны на беседы, 4 тысячи из них получили предупреждения или штрафы. За год заблокированы почти 11 тысяч сайтов. Более 47 тысяч человек были привлечены к ответственности, действия свыше 330 тысяч аккаунтов приостановлены, более 2,5 миллиона сообщений удалены.

Эти цифры демонстрируют масштаб отлаженной системы интернет-контроля, не имеющей аналогов в мире: 200 тысяч проверок, блокировка 11 тысяч сайтов и 47 тысяч репрессированных в год. Для Китая это, мягко говоря, немного.

Кстати, Китай активно продвигает модель интернет-управления на международной арене. В китайских академических источниках открыто заявляется о стратегии замены текущей модели свободного интернета на модель, контролируемую национальными правительствами. В этом плане Китай поддерживает роль ООН как международной структуры для глобального управления киберпространством. Вместе с тем китайские технологии контроля активно экспортируются в другие страны.

Однако не стоит преувеличивать закрытость интернета. На самом деле любой китаец легко может выйти в глобальный интернет примерно так же, как мы можем обойти наши блокировки.

Рост репрессивности государств в интернете продиктован двумя основными факторами. Во-первых, мы дожили до эпохи, когда интернет приобрёл массовую популярность и поэтому огромное политическое значение. Власть видит в интернете средство влияния и контрвлияния на умонастроения общества. Во-вторых, мир последовательно скатывается к новой мировой войне, противоречия обостряются, что вызывает информационные войны между различными силами, ареной которых становится в том числе интернет.

Кроме того, как показала практика, интернет может быть важным военным инструментом, не только дублируя связь, но и вовлекая в процессы простых людей и общественность.

Но самое главное, мировая практика подтвердила тезис В. Путина о том, что интернет возник как спецпроект разведки и военная программа США и продолжает сохранять это родовое пятно. Поэтому неудивительно, что процессы суверенизации интернета происходят объективно и повсеместно. Никакое уважающее себя государство не потерпит разведывательного и военного присутствия США не только на своей территории, но и в своём сегменте Сети.

Впрочем, западные страны считают РФ враждебным субъектом, поэтому обрушивают репрессии на российские СМИ исходя из той же самой логики.

Но государственные ограничения и репрессии — это цветочки по сравнению с ягодками корпоративной цензуры, манипулирования, искажения и насаждения информации. Мастерство соцсетей, поисковиков, чат-ботов, энциклопедий по формированию повесточки и «правильного мнения» давно превзошло таковое у традиционных СМИ.

Дело в том, что пользователь владеет и контролирует только конечное устройство подключения к Сети, всё остальное — опорные сети, кабельные разводки, маршрутизаторы, операторы, центры обработки данных, сайты, приложения, сервисы — принадлежит корпорациям-техногигантам. А на Западе — частным техногигантам, которые вовсю используют своё монопольное положение не только для извлечения прибыли, но и для реализации политических задач своих государств. Американские корпорации, владеющие основными сервисами и инфраструктурой, осуществляют жёсткую цензуру, предварительную модерацию и манипуляцию поисковой выдачей. Они чистят неугодную информацию, перлюстрируют переписку и, по сути, стали глобальным цензором, действующим в интересах сохранения гегемонии США.

Из последних новостей: Пентагон и владельцы ChatGPT договорились об использовании ИИ в секретной военной сети...

Корпоративная цензура эффективнее государственной, потому что она встроена в код платформ и сервисов. Пользователь не всегда понимает, почему его пост не набрал охватов или был скрыт: алгоритмы просто «не рекомендуют» неудобный контент. Так и формируется повестка, «правильное» мнение и нужная информационная реальность, где прозападный либеральный взгляд подаётся как наиболее разумный, а любое отклонение от него маргинализируется.

Фрагментация Сети — это не смерть свободного интернета, а естественный процесс обретения цифрового суверенитета другими странами. Сейчас уже понятно почти всем, что свобода интернета в том виде, в котором её продвигает Запад, на деле оказывается инструментом ослабления суверенитета незападных стран.

В этом смысле суверенизация интернета неизбежна. Мир движется не к единой глобальной деревне, а к системе национальных сегментов Сети, взаимодействующих на межгосударственном уровне. Подобно тому как печатные станки когда-то породили национальные литературы и языки, сегодня интернет порождает национальные цифровые пространства. И после периода американской монополии на управление Сетью мы, вероятно, станем свидетелями её реорганизации — на новых принципах, с учётом баланса сил и интересов. Но пока существует единый мировой рынок, объективная потребность в глобальной Сети будет превалировать над субъективным желанием полной изоляции. Так что интернет останется интернетом, но фильтрация со стороны государств будет только усиливаться.

Анатолий Широкобородов