Все более продолжительный трехсторонний военный конфликт на Ближнем Востоке напрямую связан с колоссальными запасами жидких углеводородов — или, попросту говоря, с нефтью. Именно вязкое топливо полыхает жирным пламенем в наземных резервуарах и трюмах наливных танкеров после попадания бомб и ракет, а громадные черные столбы от этих пожаров стали почти официальным символом идущей войны. С 28 февраля, когда американо-израильская коалиция нанесла по объектам внутри Ирана первые удары, в акватории Ормузского пролива были повреждены не менее восьми нефтеналивных танкеров, часть из которых выгорела полностью, некоторые продолжают дрейфовать с повреждениями неопределенной тяжести и неизвестным количеством нефти, потенциально попавшей в море. Попутно по периметру Ирана в прилегающих странах, оказывающих Соединенным Штатам помощь того или иного свойства, поочередно и оптом чадят в небо нефтебазы, установки переработки нефти на НПЗ, топливные склады аэродромов и портов.

В прямом эфире уже больше двух недель разворачивается фактически экологическая катастрофа, при этом все прогрессивные западные СМИ как в рот воды набрали. Молчит Greenpeace*, изображает из себя ветошь Грета Тунберг. При этом вопрос предельно серьезный, грозящий потенциальной угрозой не только экологии, но и здоровью жителей всего региона на годы, а то и десятилетия вперед.

В настоящий момент нет точных фактов, имел ли место разлив сырой нефти из трюмов одного из поврежденных танкеров, однако, учитывая их постоянно возрастающее количество, параллельно растет и вероятность такого сценария. Нефть — источник света, тепла и сотен вторичных продуктов переработки, но при попадании в воду она становится убийцей флоры и фауны, причем умирают представители биосферы долго и мучительно. При разливе нефтяная пленка локально нарушает газообмен, а также, связываясь и оседая, вызывает контактное токсическое поражение кораллов, рыб, моллюсков, водорослей, намертво склеивает мех животных и перья птиц, что приводит к их гибели. Массив разлитой нефти постепенно оседает и начинает накапливаться в донных отложениях, а также в тканях рыб и животных (так называемый процесс биоаккумуляции), что уже в среднесрочной перспективе приводит к отравлению пищевых цепочек по всей их протяженности.

В памяти россиян еще свежи воспоминания декабря 2024 года, когда из-за шторма в Керченском проливе потерпели крушение два танкера, в результате чего в море вылилось около четырех тысяч тонн сырой нефти. Площадь пораженной акватории, по различным оценкам, достигла 400 квадратных километров, погибли десятки дельфинов, тысячи птиц, неизвестное количество других обитателей моря и суши. По данным МЧС, с пляжей Анапы и Темрюкского района было вывезено свыше 160 тысяч тонн песка, загрязненного нефтепродуктами, достичь этого удалось огромным напряжением сил и массовым откликом со стороны неравнодушных граждан и широкого волонтерского движения. Зимой позапрошлого года пробоины получили всего два танкера, а в районе Ормуза, только по официальным данным, пострадали около десяти "наливников" — и счетчик продолжает крутиться.

Но это еще цветочки по сравнению с угрозой экологии и здоровью от нефти, что улетела в небо черными клубами дыма.

При сгорании сырой нефти в результате термического превращения образуется длинный список всевозможных токсинов и ядов разной степени опасности и продолжительности воздействия. В первую очередь это различные соединения серы — химического элемента, по которому во многом определяется опасность ископаемых видов топлива, особенно угля. Сгорая, часть нефти превращается в сернистый ангидрид — тяжелый бесцветный газ, который, оседая, приводит к тяжелым поражениям органов дыхания и отеку легких, а при контакте с водой формирует растворы серной кислоты.

В полыхающем пламени нефтяных резервуаров образуются оксиды азота (второй класс токсичности). При вдыхании, как и в случае с ангидридами серы, они вызывают отечные процессы и резкое обострение заболеваний вроде астмы. При масштабных выбросах в атмосферу, связываясь со взвешенной влагой, оксиды азота приводят к выпадению кислотных осадков, губительных для посевов и многолетних насаждений. Однако гораздо большую опасность представляет их отложенное по времени воздействие на организм человека. Попадая в ткани, они стимулируют образование метгемоглобина, содержащего трехвалентное железо. Метгемоглобин провоцирует гипоксию тканей, то есть кислородное голодание, что устраняется длительным лечением, а в тяжелых случаях требует немедленного переливания крови. В основной группе риска находятся дети, пожилые и люди с хроническими заболеваниями.

К наиболее ядовитым также относят так называемые ПАУ-канцерогены, они предельно токсичны, из-за чего классифицируются как вещества первого класса опасности. Главный представитель данного семейства — бензпирен, который вдобавок еще и достаточно устойчив, поэтому может долго мигрировать, накапливаясь в первую очередь в почвах и оттуда попадая в организм человека с пищей и водой. Помимо мгновенного действия, бензпирен, а также его коллеги вроде диоксинов и фуранов имеют свойство накапливаться в тканях, провоцируя различные формы онкологии и индуцированный мутагенез, то есть принудительно изменяют последовательность ДНК человека.

Это не говоря уже о таких милых шалостях, как смог и сажа, которые в зоне распространения покрывают все жирной черной пеленой. Те, кто в силу возраста застали начало 90-х годов прошлого века, наверняка вспомнят хрестоматийное фото американских солдат на нефтяных полях Кувейта, с ног до головы покрытых черной лоснящейся пленкой. Тогда тоже полыхали факелы добычных скважин. Ретроспективная оценка урона экологии от той военной операции дает цифры в 100 тысяч погибших птиц, вымирание 90 процентов ракообразных, а ряд районов Ирака и Кувейта на годы стали непригодны для сельского хозяйства.

Операция "Буря в пустыне" против режима Саддама Хусейна длилась всего 41 день и с самого начала шла по явно победному для американской военной машины сценарию. Текущий конфликт с Ираном перешел на третью неделю, и правящая команда в Тегеране не демонстрирует ни малейшей готовности к сдаче. Война явно затягивается, что грозит региону тяжелыми экологическими последствиями непрогнозируемой длительности и тяжести.

* Организация, признанная в России нежелательной.

Сергей Савчук