Так я и запомнил начало того дня. А сам день как-то не очень. Помню только мелькание эпизодов, словно рваный утренний сон - череда недосмотренных мутных картинок, от которых в памяти остается осадок непонятных чувств. Как похмельное послевкусие.
Сначала в разрушенных в хлам Песках, в обломках школы, заросших буйным кустарником, до сих пор не сбросившим листву, пытался найти колонну. Два танчика уже приехали, а коробочек – Бэхи и двух метл (МТЛБ) пришлось ждать еще полчаса. Все эти полчаса Леонидыч мягко язвил по спецсвязи:
-Что ж вы, суки кривожопые, рассвет просрали, Сталина на вас нет, сейчас немцы проснутся, опять бойцов положим… - не повышая голоса говорил в трубку Леонидыч. И не поймешь, то ли шутит, то ли махнул уже рукой на тебя - лучше уж поорал что ли, как другие, а так как будто кишки из тебя медленно вынимает…

Рассвет мы, конечно, не упустили, но колонна выскочила почти на 40 минут позже намеченного времени… Это было нормально… И я, и уж тем более Леонидыч, знали, что никогда все не идет по плану. Особенно в наступлении. Где - нибудь да будет прокол. Поэтому ори, не ори, призывай хоть Сталина, хоть черта, хоть Бога, а не будет ничего строго по плану.
Можете называть это армейским бардаком, я же, раз за разом наблюдая течение боя, думал, что это стихия, которой непосредственно управляет Всевышний. В каждом бою, мы, пехота, - это его личный оркестр, где Он дирижирует нашими жизнями. И наша маленькая роль заключается лишь в том, чтобы исправно исполнять ту пьесу, которую Он приготовил нам сегодня. Я уже привык к этому и давно смирился с тихим язвительным голосом Леонидыча.
Других, особенно недавно прибывших к нам комбатов, эта тихая манера зампобоя доводила до исступления, до самых кишок. Так, что некоторые срывались в дикий ор… Не раз видел своими глазами, как искрило матерых мужиков от этого тихого голоса…

Десант добрался до Водяного и, благополучно проскочив разрушенное село, обозначавшее край наших позиций, выскочил в лоб на те самые зловредные Бермуды. И в этот раз Господь был милостив к нам, наложив на нашу расхлябанность укропскую безалаберность. Они тупо проспали и открыли огонь из миномета, когда колонна проскочила большую часть дороги до подножия Бермуд со стороны села Опытное.
Здесь, родненькие мои, надо хоть немного, но рассказать об этой проклятущей позиции Бермуды. Столько крови она выпила из нашей Славянки, столько жизней забрала - что слов нет передать вам, сколько злобы и ненависти на наши сердца намотала она.

Село Опытное тем концом, что ближе к Авдеевке, заканчивалось ставком. На Донбассе эти рукотворные пруды вообще везде, у каждого села как минимум один. А если место хорошее, так прямо каскадами их пускают, один за другим через узкие дамбы. Местная особенность такая. И каскад таких прудов как раз и шел вдоль рубежа Бермуды-Опытное-Водино. И далее до большого села Первомайское, где этих ставков понатыкано совсем уж густо.
И каждый такой пруд укропы превращали в отдельную крепость: окопаются на дальнем берегу за водной гладью, и чтобы подобраться к ним за этими ставками, нужно идти по узким проходам дамбы.
Тот пруд, который перед Опытным со стороны Донецка, Славянка быстро прошла, взяв село за три неполных дня. Выйдя по прямой на следующий важный пункт - село Северное. А за следующим ставком в каскаде как раз и начинались Бермуды, и проход был из села только вот по такой дамбе.

Бермуды они потому и Бермуды, что треугольные - по берегу ставка, где засели укропы, не просто холм, а еще и насыпь от карьера, спрятавшегося в глубине позиции. Тут тебе и укрепление, и высота, и защита. И все это богатство густо заросло кустарником и лесочком. Зона культурного отдыха, а не боевая позиция.
Дамбу держал всю зиму взвод Мити Зари. Самое гиблое место, какое только можно придумать, - крайняя точка от укропов на Бермудах менее ста метров. А чтобы нам туда с ротацией заскочить, больше километра надо ползти. А не ползти нельзя. Как только ослабевает ответный огонь, укропы тут же идут на нее и пытаются забрать. Заснул, к примеру боец, а они уже ползут.

И не заснул, тоже ползут. Потому как Дамба самая слабая наша позиция. А отдал ее, и тут же открывается дорога на Опытное, и вражины тут же начинают отжимать село, за которое Славянка столько жизней положила.
Вот так всю зиму, весну и лето грызли мы друг друга на этой Дамбе. То они заползут, и мы начинаем отжимать ее в зад, то их очередь… К концу лету вроде как поутихло с их стороны, и общий счет в нашу пользу сложился.
Только им меньше сотни метров ползти до Дамбы, а нам километр с лишним. Да еще такими петельками, с выкрутасами.
Начинаешь от Аптеки, скачешь, что есть сил, до Мангала полторы сотни метров, нагруженный по самое не горюй БК и водой. Там ждешь, пока угомонятся твари, и тихонько, тихонько до Коровы, оттуда снова ждешь час другой, чтобы рвануть до Башни, а там остался Овраг, Насыпь и, считай, ты на Дамбе.

Вот всю ночь и ползала ротация по этому маршруту, названному у нас Дорогой Жизни. Сидишь всю ночь в блиндаже и слушаешь в рации, как работает третий взвод второй роты четвертого батальона на Дороге Жизни. И не каждый раз доползаешь, лишь третий или второй в лучшем случае. И такая, я вам скажу, в этом у нас обыденщина была, что точно знали, что каждую неделю в третьем взводе три трехсотых, как по расписанию. А каждый месяц, хоть извернись, но не бывает меньше семи двухсотых. Статистика такая.
Бригада сидит больше полугода в обороне, а третий взвод, как хошь, так и обновляй каждый месяц практически полностью.
И это, если просто ползать и не считать, что каждую третью или четвертую ночь укропы как по расписанию ползут в штурм. И редко, очень редко ограничиваются одной волной за ночь. Сначала загонят тероборону тупую, чтобы мы БК по ним отработали, а потом уже настоящее зверье ползет.
И если доползешь, то сидеть тебе на этой позиции, носа не показывая не день два, а иногда и неделю, экономя каждый патрон и глоток воды. Закусывая запахом шашлычка, который, как пригрело солнышко, завели привычку укропы жарить у себя на Бермудах.

Расслабленные все лето сидели они на своих позициях, а мы даже порадовать их лишним снарядом не могли - зверские лимиты на суточный расход БК держали нам тогда перед наступлением.
Вот так третий взвод полностью отщелкивался за три-четыре недели на этой гиблой Дамбе. Некоторые парни уже по третьему разу через госпиталь круги на Дамбе навернули.
И только Митя Заря, который из добровольцев, ползал с зимы без перерыва на госпиталь. Мужику уже под полтинник, грыжа замучила, а каждые три - четыре дня самолично заводил ротацию на Дамбу. И не пошлешь никого уже другого, то ли опыт, то ли действительно заговоренный, а как кто другой выходил на Дорогу жизни, так обязательно какое- нибудь чэпэ.
А Митя всегда знал, когда остановиться надо, а когда рвануть. И по большей части доползал, и раненых только он вытаскивал с Дамбы.

Так и умер на маршруте, перед самым наступлением. Инфаркт, то ли что еще схватило, туда еще дополз, а обратно уже никак. Губы посинели, лежит трясется, а бойцы и не знают, чем помочь. Обстрел идет, а он лежит и трясется. Так и отошел. И до сих пор где-то там лежит. Потому как двухсотых с Дамбы мы не эвакуировали с зимы. Зареклись.
Ежели еще до Мангала человека прибило, то вытягивали - веревку на обратном пути привяжешь и тянешь на Аптеку осторожненько, чтобы укропы не учуяли и минку не бросили. Перебьет веревку, тогда начинай все сначала. А все, что дальше Мангала - такие буераки, что уже бесполезно, не вытянуть оттуда.
А тащить на себе - кто же мертвых потащит, когда каждый живой на счету. Вот и лежат все эти учтенные по минимальной ежемесячной статистике парни где-то там - рассованные как попало по всей Дороге жизни, чтобы ползать не мешали.
И вся позиция Дамба обложилась ими, вперемешку с укропами. И оттого такой тяжелый дух стоит там, не передать вам.
Сейчас, например, наступление - поприжали мы укропов, Дорогой жизни чуть ли не пешком можно ходить. Удобно через Дамбу стало Бермуды воевать. А пополнение все равно не водим по ней, как увидят свежие, что творится, так и отказываются идти в бой. Только ветеран и сможет пройти по этой Дороге жизни.

Особую черствость в душе надо иметь, родные мои, чтобы через эту дорогу заходить на Дамбу, воевать ключевую для всего Авдеевского фронта проклятую позицию Бермуды. Источник