Шоу-презентация так брутально обновленной Дональдом Трампом Доктрины Монро, начавшись с ночного вертолетного рейда в Каракасе, продолжилась им же, но уже над Нью-Йорком

Вся тщательно фиксировавшаяся на самых унизительных для арестованного этапах эпопея доставки в США захваченного президента Венесуэлы будто должна была убедить целевую аудиторию (а к ней, очевидно, относятся не только страны Латинской Америки) в том, что никакого фукуямовского конца истории не бывало. И вообще на дворе не первая четверть XXI века, а вполне себе первая четверть XIX века, когда пресловутая доктрина была провозглашена. Никаких либеральных сантиментов. Только хардкор.

Унизительно спущенные штаны спортивного костюма Мадуро (это первое его фото уже) под арестом — на борту десантного корабля Iwo Jima), кандалы и цепи, которыми скованы ноги венесуэльского президента на летном поле авиабазы Стюарт, когда его ведут от Boeing, прилетевшего из Гуантанамо, к ангару. Федеральные агенты управления по борьбе с наркотиками, сгрудившиеся в кружок для коллективного фото: арестованный в наручниках, большие, похожие на охотников за головами, радующиеся очередному трофею. Мадуро, кстати, не сломался. Его издевательское «С Новым годом!», сказанное во время доставки в нью-йоркскую штаб-квартиру DEA, явно будут цитировать годами. Времена и правда наступили новые. И прежде всего для Дональда Трампа.

Опоздавший на 45 минут на свою потенциально триумфальную пресс-конференцию в Мар-а-Лаго президент США, кажется, не был похож на очень счастливого человека. Ответ на поверхности. Заполучить Мадуро — это одно. Заполучить Венесуэлу — совсем другое. Судя по тому, кто остался в Каракасе у власти, изначальный план Трампа далек от реализации. Чьими усилиями — вопрос все еще открытый. Но если вспомнить, что перед операцией «Абсолютная решимость» глава Белого дома принимал американского посла в Китае, а Мадуро — китайскую делегацию, несложно предположить, кто провел перед Трампом красную (и в прямом, и в переносном смыслах) линию.

Отсюда и бравада, и ультиматумы, и сразу же обозначенный потолок возможностей. Первой в корзину для спама отправлена оппозиционерка Мачадо, у которой Трамп не увидел лидерских качеств. Обещание же Трампа взять на себя управление Венесуэлой на переходный период как-то сразу вступает в противоречие с его же торгом с новыми/старыми властями страны. США, мол, не будут размещать на венесуэльской территории войска, если приведенная к присяге вице-президент Родригес будет делать то, что хочет Вашингтон, заявляет Трамп в интервью. Хочет глава Белого дома одного — нефти и как можно больше. На что, впрочем, он уже получил стандартный ответ из Каракаса: «Нефть принадлежит народу».

Конечно, в запасе и кнут. Трамп уже пугает второй волной атаки, но о главном страхе президент США уже проговорился. Наземная операция. Пресловутые boots on the ground. То, что сегодняшняя трамповская Америка не вывезет ни при каких раскладах — даже на собственном заднем дворе. И именно это, пожалуй, превращает произошедшее в ночь с 2 на 3 января не в какой-то тектонический слом в геополитике (мало ли Вашингтон распускал руки в Латинской Америке за минувшие 200 с лишним лет), а скорее в важную внутриполитическую веху.

Главный бенефициар тут не столько Трамп, сколько госсекретарь Марко Рубио, сделавший дипломатическим прикрытием операции в Каракасе весомый вклад в свою возможную президентскую кампанию 2028 года за счет испаноязычных голосов, которых в Штатах становится все больше. Выходцам из Венесуэлы или Гондураса, Мексики или Кубы, Сальвадора или Никарагуа, за счет которых формируется новый электорат Республиканской партии, точно не до Украины или глобалистских устремлений. Нельзя сказать, что это плохо.

Впрочем, горькая ирония в том, что тут лучше прислушаться к самому Трампу. То, что произошло с Мадуро, может произойти с кем угодно, самоуверенно заявил президент США, который, кажется, не усмотрел в происходящем тревожных параллелей. К примеру, дело Мадуро будет слушаться в суде Южного округа Нью-Йорка (там в 2020 году венесуэльскому президенту были предъявлены обвинения в наркотерроризме), где еще недавно рассматривали дела самого Трампа. Еще интереснее — с местом предварительного заключения.

Среди самых известных «постояльцев» Metropolitan Detention Center в Бруклине в прошлом значатся не только подельница Эпштейна Гислейн Максвелл, убийца генерального директора UnitedHealthcare Луиджи Манджоне и рэпер Шон Дидди Комбс, но и бывший президент Гондураса Хуан Орландо Эрнандес, который был осужден и приговорен к 45 годам тюремного заключения за контрабанду сотен тонн кокаина в Америку и которого Трамп совсем недавно помиловал. Будто на новый лад пересказав старую поговорку про американского «сукиного сына». Ведь Эрнандес (в отличие от Мадуро) — политик правый (то есть свой), а не левый.

Ну а не системные, а реальные американские MAGA-правые (по духу, на которых Трамп и опирался, двигаясь к власти) после ночи в Каракасе еще больше ощущают себя не в своей тарелке. Криком души стал пост Марджори Тейлор Грин. Уходящая в отставку 5 января конгрессвумен беспощадно обозначила не партийный, а поколенческий разрыв в восприятии внешней политики США. Бумеры и половина поколения X все еще поддерживают неоконсервативные войны и их риторику, но другая половина поколения X и большинство последующих поколений видят это насквозь и ненавидят то, что республиканцы и демократы в одинаковой мере выступают за финансирование вашингтонской военной машины.

И именно это (особенно на фоне захвата Мадуро и его супруги) для Трампа превращается в ключевую внешнеполитическую дилемму остающихся ему в Белом доме трех лет: стойкая поддержка уходящего со сцены поколения или вклад в будущее за счет формирования действительно приемлемого для следующего поколения наследия. Кажется, как опытный бизнесмен, 47‑й американский президент тут одновременно играет на двух курсах. Несмотря на публичную поддержку операции, в медиаполе в ситуационной комнате отсутствовал один ключевой политик из команды Трампа — Джей Ди Вэнс, которого считают чуть ли не основным антиястребом и самым сильным MAGA-кандидатом на все тот же 2028‑й. Доктриной Монро билет в будущее вряд ли купишь.

Валентин Богданов