Президент США Дональд Трамп устроил настоящую встряску нефтяному рынку в начале года, поставив на уши весь мир. Сначала нефть молниеносно подскочила на девять процентов, а потом также резко пошла вниз. И все это на сообщениях Трампа в социальных сетях. Главной темой стал конфликт с Ираном. Мир оказался буквально на волоске от жесткого сценария глобального энергетического (и не только) кризиса наподобие турбулентности 1970-х годов.

Еще с конца декабря в Иране начались массовые протесты из-за девальвации национальной валюты и роста цен. Причем протестующие требовали смены политического режима. Сначала Дональд Трамп заявил о своей поддержке демонстрантов, в том числе с применением военной силы, — на этом цены на нефть и подскочили вверх. Однако последний пост Трампа о том, что он получил заверения о прекращении дальнейших убийств и отказе от казней в Иране, успокоил рынки.

Проблема в том, что это вряд ли является концом истории. Потому что сейчас остается главный вопрос, на который каждый хотел бы знать ответ. А именно: президент США действительно отстал от Ирана? Или он решил пойти на хитрость — успокоить руководство Исламской Республики и рынки, чтобы накопить силы для нового реального удара.

Точный ответ на этот вопрос в данный момент неизвестен. Поэтому рынок с особым интересом продолжит следить за каждым чихом американского президента в социальных сетях, что будет напрямую влиять на мировые нефтяные цены.

Чем опасна такая ситуация, если она будет развиваться по плохому сценарию? Плохой сценарий даже необязательно означает какую-то тотальную и тем более наземную военную операцию США против Ирана. Для энергетического кризиса по всему миру вполне достаточно будет того, что, подкопив силы, США нанесут точечные удары по нефтяной инфраструктуре Ирана или устроят морскую блокаду танкерам с иранской нефтью, как это было в случае с Венесуэлой. Это более быстрая и выгодная стратегия для США.

Даже если мировой рынок лишится только половины экспорта иранской нефти, это окажется крайне чувствительно. Потому что, в отличие от Венесуэлы, которая экспортировала лишь полмиллиона баррелей в сутки, Иран отправлял (в основном в Китай) чуть меньше двух миллионов баррелей в сутки. Эскалация конфликта сразу приведет к дефициту и, как следствие, к росту цен на нефть во всем мире. В какой-то мере для России как экспортера не просто нефти, а такой же подсанкционной нефти, как и иранская, подобный сценарий в целом может быть выгоден. На место дисконтной иранской нефти наше черное золото будет первым претендентом. Это поможет подправить статистику нашего нефтяного экспорта, который в последние два месяца падает, и позволит продавать Urals дороже, чем сейчас, даже если дисконт останется прежним.

Но если эта история масштабируется и затронет уже не только иранскую, но всю ближневосточную нефть, то плохо будет всем игрокам на мировом рынке, в том числе и России. Речь идет о риске перекрытия Ормузского пролива, через который идут поставки нефти из Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта, Ирака и Ирана, а также СПГ из Катара. У Ирана есть возможность перекрыть этот пролив. Это тот козырь, который в каком-то смысле охраняет нынешнее руководство Ирана от прямой атаки на них. Каким образом?

Перекрытие Ормузского пролива — это удар по 20 миллионам баррелей в сутки нефти и нефтепродуктов, что составляет почти 30 процентов мировой нефтяной торговли. На альтернативные направления может уйти лишь порядка шести миллионов баррелей в сутки — все остальное мир потеряет мгновенно. Заместить такие объемы никто не сможет: их просто нет. Мир окунется в энергетический кризис такого масштаба, какой он не видел никогда. Даже однодневное перекрытие будет стоить всему миру дорого, и восстановление займет много времени. А если речь будет идти о неделях блокировки пролива, то восстановление мировой экономики может занять потом годы.

Ирану самому будет от этого сильно плохо экономически и социально, это будет гуманитарная катастрофа, поэтому просто так он на перекрытие Ормузского пролива не пойдет. Для этого нужны веские причины, а именно: угроза ударов конкретно по руководству Ирана. Пока США не решатся на такое, Ормузский пролив будет работать.

Что касается Венесуэлы, где Трамп от слов перешел к делу, то она вряд ли в ближайшее время будет оказывать сильное влияние на стоимость нефти. Многочисленные заявления, что вот сейчас американцы придут в Маленькую Венецию (Veneziola) и на рынок вывалятся огромные объемы венесуэльской нефти, пока не имеют под собой реальной базы. Белый дом, конечно, хочет, чтобы американские нефтяные компании вложили миллиарды долларов в нефтянку Венесуэлы, но это частные компании, и им это банально невыгодно. Более того, это изначально убыточные инвестиции, на которые нефтяники вряд ли пойдут. Добыча тяжелой венесуэльской нефти — это очень дорогое удовольствие, которое коммерчески не оправданно уже при текущих низких ценах. А если еще вложить миллиарды долларов инвестиций и увеличить предложение нефти на мировом профицитном рынке за счет Венесуэлы, то стоимость черного золота еще сильнее обвалится. Любые нефтяные компании, и американские в первую очередь, не хотят наносить такой вред рынку и себе.

Поэтому без эскалации ситуации в Иране от нефти ожидают пока более-менее стабильного положения без очень резких и сильных скачков. Если, конечно, Трамп не готовит для рынка чего-то "нового" и "интересного".

Ольга Самофалова