Кардинально различающиеся приоритеты США и Европы подрывают саму цель существования единого оборонного союза

Январь 2026 года грозит стать точкой невозврата в истории трансатлантического альянса и внутриполитической стабильности Соединённых Штатов. Стремление Дональда Трампа к приобретению суверенитета над Гренландией и одновременное жёсткое подавление масштабных внутренних протестов – это не два отдельных кризиса. Они являются симптомами одной глубокой системной болезни, поразившей американское государство: последовательного отказа от международных норм, союзнической лояльности и обострение внутреннего гражданского конфликта в контексте транзакционного подхода, основанного на грубой силе, экономическом шантаже и дезинформации. Эта политика, проводимая одновременно на внешнем и внутреннем фронтах, ведёт к опасному расколу как внутри американского общества, так и в фундаменте Североатлантического альянса, ставя под вопрос сами основы послевоенного миропорядка.

Ложь как метод: гренландский ультиматум и разрыв в трансатлантических отношениях

1. Ярчайшим проявлением кризиса стала встреча Трампа и генерального секретаря НАТО Марка Рютте на полях Всемирного экономического форума в Давосе. Последовавшие взаимоисключающие заявления сторон обнажили глубину пропасти в подходе к дипломатии и союзническому долгу. Противоречия можно свести к трём ключевым, принципиально несовместимым позициям.

Позиция Дональда Трампа. Президент США в своей социальной сети Truth Social триумфально заявил, что стороны «сформировали основу будущей сделки в отношении Гренландии», представив это как дипломатический прорыв, ведущий к смене суверенитета. Он настаивал на сделке «навсегда», отвергая варианты аренды или иного партнёрства, и использовал этот тезис для отмены ранее анонсированных карательных 10% тарифов на товары из ряда европейских стран-союзников, сделав их разменной монетой.

2. Позиция Марка Рютте. Генеральный секретарь НАТО, чья организация была втянута в этот спор, категорически опроверг сам предмет обсуждения. Он заявил, что вопрос суверенитета Гренландии «даже не поднимался», а разговор касался исключительно вопросов общей безопасности и защиты арктического региона в рамках существующих альянсов.

3. Позиция Метте Фредериксен. Премьер-министр Дании, чьё государство является сувереном Гренландии, дала исчерпывающую и бесповоротную оценку. Она подчеркнула, что Рютте не имел и не мог иметь какого-либо мандата вести переговоры о суверенитете от имени Датского королевства. Её формулировка не оставила пространства для интерпретаций: «Мы можем обсуждать что угодно: безопасность, инвестиции, экономику. Но мы не можем вести переговоры о нашем суверенитете. Это касается исключительно нас».

Этот эпизод – не случайная дипломатическая оплошность, а намеренная стратегия, использующая угрозы и дезинформацию в качестве инструмента давления. Как отмечают датские и европейские аналитики, подобные действия представляют собой прямое нарушение основополагающих принципов НАТО: нерушимости взаимных обязательств по обороне (статья 5 Устава) и безусловного уважения суверенитета и территориальной целостности всех членов альянса. Администрация Трампа фактически превратила союзника в объект транзакции, посчитав возможным обсудить передачу части его территории за экономические уступки.

Американские демократы, объединившись с немногочисленными, но влиятельными критически настроенными республиканцами, немедленно и единодушно осудили этот разрушительный курс. Их реакция была направлена на сдерживание президента и попытку спасти то, что осталось от доверия союзников.

● Сенатор Крис Кунс возглавил экстренную двухпартийную делегацию в Копенгаген, пытаясь залатать раны. Он заявил, что действия Трампа заставляют его надеяться, «что народ Дании не потеряет веру в американцев», подчёркивая разницу между политикой администрации и настроениями американского народа.

● Члены комитета по Китаю в палате представителей, включая демократа Раджу Кришнамурти, дали ещё более жёсткую оценку, назвав подход Трампа «империализмом» и «подарком Пекину». В их заявлении справедливо указывалось, что стратегическое ослабление и раскол НАТО являются прямой выгодой для главных геополитических противников США, в первую очередь Китая, который только приветствует эрозию западных альянсов.

Отражение внешней политики внутри страны: протесты против ICE и логика силы

● Параллельно международному кризису на внутренней арене США бушует не менее масштабная буря, вызванная действиями федеральных иммиграционных властей. Смерть Рене Николь Гуд от рук агента ICE в Миннеаполисе 7 января 2026 года стала кровавым катализатором для новой волны протестов, которые продолжили и усилили движение предыдущих лет. Ответ Трампа на эти выступления отражает его внешнеполитический стиль: ставка на милитаризацию, силовое подавление и давление на институты.

● Гипермилитаризация и отрицание проблем. Иммиграционная и таможенная полиция (ICE), получившая в последние годы многомиллиардное финансирование и увеличившая свой штат до размеров небольшой армии, действует внутри страны как оккупационная сила. Её агенты, направленные в Миннесоту в рамках «Операции Metro Surge», применяли против демонстрантов слезоточивый газ, резиновые пули и химические раздражители. Местные демократы, находящиеся на передовой этого конфликта, такие как губернатор Миннесоты Тим Уолз и мэр Миннеаполиса Джейкоб Фрей, открыто называют официальную версию событий и действия федералов «пропагандой» и «чушью». Фрей прямо заявил, что город «был захвачен нашим же правительством».

● Давление через государственный аппарат. В ответ на критику министерство юстиции, возглавляемое лоялистами Трампа, инициировало расследования против губернатора Уолза и мэра Фрея по обвинению в «препятствовании федеральному правоприменению». Сам губернатор Уолз охарактеризовал эти действия как классическую «авторитарную тактику», направленную на превращение судебной и правоохранительной системы в инструмент расправы над политическими оппонентами.

Радикализация позиций демократов и слияние повесток. Если во внешней политике демократы в основном выступают за восстановление норм и альянсов, то во внутренней их риторика зачастую более радикальна и отражает гнев grassroots-движений. Наиболее радикальное крыло партии в палате представителей во главе с Аянной Прессли и Александрией Окасио-Кортез открыто поддерживает лозунг Abolish ICE («Упразднить ICE»), считая это агентство нереформируемым. Для них, как и для миллионов протестующих на улицах, связь между внешней и внутренней политикой администрации очевидна и вопиюща: власть тратит политический капитал, финансовые ресурсы и дипломатическую энергию на попытку захвата далёкого «куска льда», в то время как внутри страны она развязывает руки вооружённым агентам, сеющим страх в общинах и безнаказанно убивающим американских граждан.

Распад норм, альтернативные пути и точка невозврата

Наложение гренландского кризиса на внутренний политический взрыв в США свидетельствует не о случайном стечении обстоятельств, а о глубоком структурном сдвиге в философии власти, осуществляемом командой Трампа. Западные аналитики, в частности датские и европейские, оценивая последствия, выделяют несколько сценариев развития событий, от тревожных до катастрофических – для западной парадигмы.

Для НАТО и Европы нарисовалась тревожная картина возможных будущих сценариев.

● Практический (оптимистичный) сценарий. Альянс выживет, но будет перманентно и значительно ослаблен. Кризис удастся локализовать через изнурительные переговоры, ведущие к чисто символическим компромиссам, например по расширению американского военного присутствия в Гренландии на новых договорных условиях, без изменения суверенитета. Однако трещина в фундаменте доверия останется навсегда.

● Экзистенциальный (пессимистичный) сценарий. НАТО в его нынешнем виде, как союза, основанного на общих ценностях и безусловных гарантиях, не переживет прямого и грубого попрания своих основ. В случае если давление США перерастёт в реальную попытку силовой аннексии или отторжения территории союзника, это станет точкой невозврата. Альянс либо формально распадётся, либо трансформируется в чисто прагматический, рыхлый военный картель без общей идеологической основы.

● Структурный (аналитический) сценарий. Ситуация с Гренландией – лишь яркий симптом, а не коренная причина болезни. Истинная причина кроется в глубоком, возможно, неустранимом расколе в восприятии стратегических угроз. В то время как Европа преисполнена антироссийского безумия, США под руководством Трампа открыто и последовательно смещают фокус на тихоокеанский регион и стратегическое соперничество с Китаем. Этот разнонаправленный вектор интересов подрывает саму цель существования единого оборонного союза. Как показывают опросы, лишь около 16% европейцев теперь считают США надёжным союзником, что свидетельствует о тотальной эрозии доверия.

Для Соединённых Штатов внутренняя битва также ведёт к развилке:

растущее противостояние между сторонниками Трампа, с одной стороны, и либеральных демократов – с другой, ведёт страну к опасной черте. Развитие событий может пойти либо по пути дальнейшей концентрации власти в руках исполнительной власти с использованием силовых структур для протестов, либо к тотальному политическому параличу государственной машины в условиях перманентного чрезвычайного положения и войны ветвей власти – президента против конгресса, федеральных судов и губернаторов штатов.

Геополитический парадокс и новые пути для Европы: переоценка угроз

Наложение этих кризисов ведёт к фундаментальному пересмотру картины мира. Главный парадокс ситуации заключается в том, что реальная, прямая и непосредственная угроза суверенитету, территориальной целостности и политической стабильности европейских стран исходит сегодня от их главного формального союзника – США, а не от традиционно воспринимаемого противника в лице России.

Действия Трампа – публичный шантаж союзника по НАТО с целью отторжения его территории, использование торговой войны как оружия, поддержка сепаратистских настроений внутри ЕС в прошлом – создают для Европы угрозу иного, но не менее опасного порядка, чем гипотетическая военная агрессия. В этой новой реальности перед Европой встаёт жёсткая дилемма исторического выбора, где появляется ранее немыслимый сценарий:

1. Ускоренное обретение стратегической автономии. Форсированное создание независимых оборонных структур и увеличение военных бюджетов, как того желают некоторые, например датские, эксперты, констатирующие, что «в конечном счете мы остаемся дома в одиночестве».

2. Опасная внутренняя фрагментация. Раскол под внешним давлением и возобновлением старых споров внутри ЕС, ведущий к потере глобальной роли.

3. Прагматичное восстановление диалога с Россией как необходимость. На фоне деструктивного поведения Вашингтона возобновление отношений с Москвой перестаёт быть идеологической уступкой и становится холодным прагматичным расчётом. Это потенциальный путь к:

- стабилизации безопасности на континенте через возобновление работы договорных механизмов и снижение напряжённости на границах ЕС;

● диверсификации энергетической безопасности, особенно для ключевых экономик, таких как Германия;

● созданию нового баланса сил, где Европа, выступая как самостоятельный центр, может выстраивать отношения и с США, и с Россией, исходя из своих интересов, а не из логики конфронтации, навязанной извне.

Этот путь чреват сложностями из-за накопленных противоречий, но он становится предметом обсуждения не потому, что Россия изменилась, а потому, что радикально изменилось поведение США, вынуждая искать новые конфигурации безопасности.

Краеугольные камни под вопросом или новая архитектура безопасности

Дональд Трамп своей политикой на двух фронтах – внешнем (попытки прикарманить Гренландию) и внутреннем (подавление протестов и милитаризация ICE) – поставил под сомнение два краеугольных камня, на которых десятилетиями держалась система западной безопасности: нерушимость союза суверенных демократических государств (НАТО) и верховенство закона внутри самой Америки. Ложь о «сделке» с Гренландией и война против собственных граждан оказались частями единой доктрины «транзакционного государства», где все принципы приносятся в жертву сиюминутной выгоде и демонстрации грубой силы.

Этот двойной кризис является системным. Он показывает, что главный исторический гарант и архитектор либерального миропорядка может стать его главным дестабилизатором. Вопрос теперь стоит не в том, переживёт ли НАТО этот конкретный вызов, а в том, способна ли вообще выжить прежняя система, если её основа отвергает её фундаментальные принципы – суверенитет, верховенство права и солидарность.

Это приводит нас к главному геополитическому парадоксу момента: непосредственная и прямая угроза суверенитету и стабильности Европы исходит теперь от её главного формального союзника – США. Шантаж с целью отторжения территории члена НАТО (Дании), экономическое принуждение и поддержка внутреннего раскола – это действия, вынуждающие Европу в срочном порядке искать пути выживания.

Таким образом, итогом кризиса становится вынужденный выбор Европы между двумя путями.

1. Хаос и фрагментация под давлением внешнего шантажа и внутренних разногласий.

2. Построение новой архитектуры безопасности, которая будет включать:

● ускоренное обретение стратегической автономии – создание реальных независимых оборонных структур;

● прагматичный и крайне сложный диалог с Москвой как необходимость для стабилизации континента, диверсификации рисков и создания нового баланса сил в условиях, когда традиционная опора в лице США превратилась в источник непредсказуемости.

Кризис, катализатором которого стала Гренландия, вынуждает Европу задуматься о ранее немыслимом – в необходимости заново выстраивать свою безопасность в мире, где её главный союзник стал её главной стратегической неопределённостью. Источник