Цены на нефть подскочили до $ 100, начали останавливаться предприятия, производящие удобрения, возникли проблемы у автопроизводителей, международные чиновники заговорили о возможном росте цен на продовольствие. Все может быть значительно хуже, предупреждает Владислав Гринкевич в журнале «Профиль».

«Откройте *** пролив, вы, сумасшедшие ублюдки, или будете жить в аду!» Знаменитую фразу Трампа с угрозами и матерщиной, обращенную к руководству Ирана, в западных СМИ назвали пасхальным посланием, поскольку разместил ее президент США как раз на католическую Пасху.

Тегеран, со своей стороны, решил взимать плату порядка $ 2 млн с танкера (за исключением судов дружественных стран) за возможность пройти этим путем. В ответ президент Дональд Трамп написал в сети Truth Social , что «лучший в мире» военно-морской флот США начнет процесс блокады «любых судов, пытающихся войти в Ормузский пролив или выйти из него». А еще он пообещал, что «никто из тех, кто платит незаконные пошлины [Ирану], не получит безопасного прохода в открытое море».

Самое примечательное в этой истории то, что после месяца военной операции с пафосным названием «Эпическая ярость» главное требование зачинщика всей этой катавасии сводится… к разблокировке Ормузского пролива, который до войны никто не закрывал и судоходству в нем никак не препятствовал.

Еще во время прошлогоднего геополитического обострения между США и Ираном многие эксперты предупреждали: самое неприятное, что может сделать Тегеран в ответ на американскую агрессию, — перекрыть Ормузский пролив. Правда, речь тогда велась почти исключительно о нефти, мол, этим путем идет примерно пятая часть черного золота, потребляемого в мире. До начала конфликта танкерами через пролив ежедневно перевозилось порядка 20 млн баррелей нефти, а мировое ее потребление оценивалось примерно в 104 млн баррелей в сутки. От сырья из этого региона очень сильно зависят экономики Японии и Южной Кореи, в меньшей степени привязаны к ближневосточной нефти КНР, Индия.

Неудивительно, что сразу после перекрытия Ираном пролива стоимость барреля подскочила до $ 100 и выше. И даже после того, как было объявлено о двухнедельном перемирии и суда вроде как снова начали двигаться через Ормуз, стоимость «бочки» Brent по-прежнему сохраняется на довольно высоком уровне (на момент подготовки материала баррель стоил $ 97).

Строго говоря, для топливного рынка нынешняя ценовая ситуация некритична: бывали времена и похуже (или получше — с чьей точки зрения смотреть). В период с 2011 по 2014 год цены на нефть стабильно держались в диапазоне примерно $ 100−120 за баррель, а в 2008-м приближались к отметке $ 140. Тем более что сегодня «баррель за сто» — это совсем не то, что 10−15 лет назад. Ведь если пересчитать нефтяные котировки с учетом долларовой инфляции, то окажется, что $ 100 за баррель, которые мы видим сейчас, соответствуют $ 65 в ценах 2008 года. Вообще ерунда!

Однако речь сейчас не о нефти. Для многих это стало открытием, но страны Персидского залива производят и поставляют на мировой рынок огромное количество критически важного сырья и полуфабрикатов. В общей сложности около трех десятков наименований.

Угроза голода

Еще в начале марта Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (ФАО) предупредила, что затягивание конфликта вокруг Ирана и длительное перекрытие Ормузского пролива могут привести к росту мировых цен на продовольствие. Дело в том, что регион является крупным хабом по производству и экспорту минеральных удобрений. «Около четверти мировых удобрений транспортируется через Ормузский пролив. Создаст ли это глобальную проблему, очевидно, зависит от продолжительности кризиса», — говорится в комментарии экспертов ФАО, распространенном ТАСС. В частности, Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты и Катар производят до 55 млн т удобрений в год, большую часть из которых составляют азотные удобрения.

Заместитель секретаря Совбеза России Александр Венедиктов 31 марта, выступая перед журналистами, заявил, что перекрытие пролива уже привело к остановке примерно 50% мирового экспорта удобрений, «что может сорвать посевную кампанию в Азии». Цены на азотные добавки, по его словам, выросли на 30%.

Наконец, по версии главы европейской дипломатии Каи Каллас, блокада пролива может вылиться в нехватку продовольствия на мировом рынке. Некоторые западные СМИ с тревогой отмечали, что из-за проблем с поставками сырья полностью или частично остановили работу индийские предприятия — производители карбамида, который используется как удобрение, входит в состав гербицидов и имеет с десяток других применений. Из-за проблем с удобрениями возросли риски снижения урожаев пшеницы, риса и иных базовых культур в таких странах, как Индия и Бангладеш. И в скором времени скачки цен, а то и дефицит продовольствия могут грозить региону с населением около 2 млрд человек.

Впрочем, многие отраслевые эксперты назвали рассуждения о нехватке еды и возможном голоде алармизмом. Мол, глобального дефицита удобрений не наблюдается, есть лишь логистические проблемы, чреватые локальными дефицитами соответствующей продукции и временными скачками цен.

Что еще?

Идем дальше. Как говорилось выше, регион поставляет на мировой рынок порядка 30 наименований сырья и полуфабрикатов. По некоторым позициям страны Персидского залива являются критически важными глобальными экспортерами. Так, по данным Института энергетики и финансов (ИЭФ), регион стал ключевым поставщиком моноэтиленгликоля (свыше 60% поставок). Это сырье для пластика, синтетических волокон и пленок, теплоносителей в системах охлаждения и многого другого. Кроме того, регион поставляет более 50% гелия и метанола, около 45% серы, более 35% полиэтилена, порядка 30% сжиженных углеводородов (СУГ), больше 15% нафты.

Под СУГ, как правило, понимается газовая смесь пропан-бутан, мы ее используем в баллонах на даче. В Индии и большинстве стран Южной Азии с помощью таких баллонов готовят еду домохозяйства и общепит. Нет газа в баллонах — нет нормальной пищи. В Китае СУГ применяется для дегидрирования пропана, который, в свою очередь, используется в производстве пластика и электроники. Нафта также является важнейшим сырьем для производства пластиков. А дальше по цепочке: если лишаются необходимых компонентов производители пластика из Юго-Восточной Азии, это незамедлительно сказывается на японских и корейских автоконцернах, которые остаются без пластиковых элементов, и так далее.

То же и с другими материалами. По сообщению Bloomberg, еще в первой декаде марта из-за проблем с поставками алюминия (это также один из важных продуктов региона Персидского залива) японские производители автозапчастей начали переговоры с UC Rusal о закупках необходимого сырья у нее. Таких примеров можно найти очень много.

Как отмечают эксперты ИЭФ, если нефтяной рынок был вполне подготовлен к катаклизму, подобному нынешнему (переизбыток предложения, значительные накопленные запасы), то многие производители нишевых промышленных товаров оказались в западне. Их коммерческие запасы сырья, как правило, рассчитаны лишь на несколько недель.

«Если перекрытие Ормузского пролива затянется до мая, мир ждет глобальный промышленный паралич. И проблема роста цен на АЗС отойдет глубоко на второй план», — говорится в Telegram-канале ИЭФ.

Наконец, Ормузский пролив — это важная логистическая артерия, по которой движутся товарные потоки из разных стран. И сами ближневосточные государства являются торговыми посредниками, в том числе в схемах серого импорта в Российскую Федерацию.

Южнокорейский автоконцерн Hyundai Motor в начале апреля жаловался на нарушение поставок машин в Европу и Северную Африку. Об этом писало агентство Reuters. По словам директора по глобальной политике компании Ким Тон Чо, даже если война в Иране вскоре закончится, ее воздействие на логистические цепочки будет ощущаться долго, а восстановление потребует много времени.

А российский Telegram-канал Mash рассказал, что непосредственно в Иране застряла большая партия японских и корейских автомобилей, предназначенных для отечественного рынка. Кроме того, в Катаре и Омане ждут отправки в нашу страну более сотни авто премиум-марок Mercedes, BMW, Audi, Infiniti и других. Вот такая запутанная история.

В заключение еще раз вернемся к нефти и углеводородам. Как отмечал главный директор по энергетическому направлению ИЭФ Алексей Громов, глобальная перестройка нефтяного трафика, вызванная войной в Иране, по масштабам последствий уже превзошла последствия эмбарго ЕС на морские поставки российской нефти. Ставки по фрахту супертанкеров достигли максимальных значений и стали бить не только по покупателям черного золота, но и по продавцам. Российская нефть снова востребована на мировом рынке. В апреле поставки в Индию должны достичь исторического максимума: 2 млн баррелей в сутки против 1,1 млн баррелей в феврале. А совокупный морской экспорт в апреле может превысить 4,5 млн баррелей в сутки. Кстати, цены на отечественную марку Urals уже поднимались до $ 113 за баррель, вдвое выше значения, заложенного в бюджет.

Сам факт полной разблокировки пролива, если она произойдет, уже не сможет вернуть нефтяные котировки к прежним низким значениям. Среднегодовая цена барреля, вероятно, превысит $ 80, а если конфликт затянется, то и все $ 100. А продолжение войны вполне вероятно, ведь Дональд Трамп известен своей непредсказуемостью: говорит одно, а делает совершенно другое. Неслучайно цены на нефть в день объявления о перемирии опустились ниже $ 90, но уже следующим утром вновь поднялись до $ 97.

Пока есть риск возобновления (или продолжения) конфликта, не стоит списывать со счетов и все возможные неприятности, связанные с перекрытием Ормузского пролива. Источник