Комментируя отставку Кира Стармера, Дональд Трамп в своей фирменной манере отметил, что премьер-министра Великобритании "утопил кризис в сфере нелегальной миграции и энергетики", а если бы Стармер нарастил добычу нефти в Северном море, то все бы у него и у королевства было прекрасно.

Если с миграционным кризисом все предельно понятно, чему наглядным примером служат дымящиеся полицейские машины Белфаста, то упреки относительно нефтедобычи выглядят достаточно странно, однако они имеют глубокий подтекст как раз в парадигме американо-европейских отношений.

Основы нефтяного чуда на шельфе Северного моря были заложены в середине 60-х годов прошлого века, когда геофизики компании Phillips Petroleum открыли нефтегазоносное поле Экофиск. Оно находится на самом краю шельфа Норвегии и буквально посередине между ней и Великобританией. Естественно, англичане тоже бросились искать аналогичные сокровищницы и нашли их. В зону британского права входят несколько крупнейших нефтеносных полей, среди которых Clair, Forties, Buzzard, Schiehallion, Jackdaw и Rosebank. Именно здесь в середине уже 70-х началась ураганная добыча шельфовой нефти, которая сместила с пьедестала мировой энергетики уголь. Тогда же, к слову, родилась марка Brent, ставшая со временем финансовым эталоном, к стоимости которого привязывается не только цена на нефть других марок, но и котировки всех прочих углеводородов.

Интересный исторический факт. Считается, что само наименование Brent — это некая аббревиатура, что не совсем точно. Если порыться в истории компании Shell, которая и запустила промышленную добычу нефти в Северном море, то мы узнаем, что сорт нефти был назван в честь черной казарки (Brent goose) — небольшой птицы из семейства утиных, что массово обитает в этих краях и преспокойно зимует на суровых берегах Шетландских островов.

Brent была выбрана в качестве эталона благодаря ее химическому составу. Содержание серы в ней достаточно низкое, и она легко поддается переработке, а в западной технической документации применительно к ней можно даже встретить формулировку "сладкая". Следующие десятилетия отмечены бумом нефтедобычи, когда Лондон как финансовый центр буквально купался в деньгах, убивая сразу и финансовых, и энергетических зайцев.

Пик добычи пришелся на миллениум. В 1999 году британские нефтяники добывали рекордные 2,7 миллиона баррелей в сутки, после чего ситуация стала постепенно ухудшаться — и дело не только в геологических особенностях шельфа.

К началу десятых годов века нынешнего стало понятно, что залежи истощаются и количество ежесуточно извлекаемых бочек сокращается. Свою лепту внесли набравшие силу экологи, обложившие нефтяников кучей налогов, и конкуренты, стремящиеся занять лидирующие позиции и по объемам, и по стоимости. Дональд Трамп очень любит бравировать, что именно при нем Соединенные Штаты превратились не просто в экспортера нефти, а самого крупного экспортера в мире. Однако правда в том, что тренд на увеличение американской добычи был заложен задолго до того, как частный девелопер Трамп решил пойти в большую политику. Управленцы в Вашингтоне и их подшефные нефтедобытчики очень огорчались, что местная West Texas Intermediate (WTI) торгуется на вторых ролях и с вечным дисконтом к Brent. Потому встречные процессы, когда добыча в США постоянно росла, а добыча в Северном море шла вниз, в США горячо приветствовали.

К 2020 году, когда планету накрыла пандемия Covid-19, на северном шельфе добывалось всего 920 тысяч баррелей в сутки — Британия стала сходить с арены мировых нефтегигантов. Свою лепту в добивание внесли Россия и Саудовская Аравия, которые в этот период выбросили на мировые рынки огромное количество нефти, из-за чего Brent в отдельные моменты падала до 24 долларов за бочку. Комплекс факторов привел к тому, что через некоторое время в бренд Brent (уж простите за тавтологию) стали включать всю нефть, добываемую в границах Атлантики, благодаря чему появился так называемый стандарт BFOE.

Согласно данным Международного энергетического агентства (International Energy Agency, IEA) в 2025 году на шельфе Северного моря добывалось мизерных 106 миллионов баррелей в сутки. Прогноз регулятора нефтегазового сектора North Sea Transition Authority, входящего в состав британского правительства: к 2050 году добыча от текущих значений рухнет еще на 90 процентов. На практике для Лондона это будет означать потерю энергетической суверенности и переход в режим тотальной зависимости от поставок из-за рубежа, не говоря уже о финансовых потерях.

В настоящий момент нефть в энергобалансе Соединенного Королевства занимает 36 процентов, и хотя она практически не используется для электрогенерации, зато обеспечивает 90 процентов внутренней потребности в топливе. То есть в ближайшей перспективе крупнейший поставщик нефти в Европу сможет если не выключить автомобильную и авиационную логистику в Британии, то сделать ее неподъемно дорогой и поумерить мечты Лондона о геополитическом реванше.

Осталось вспомнить, кто сейчас гордо носит титул главной мировой страны-бензоколонки.

Сергей Савчук