«Связь между идеей и практикой в Китае чрезвычайно тесна. Понимание пути, по которому движется современный Китай, во многом лежит в понимании идей, на базе которых Китай строит здание своей цивилизации в XXI веке — это и есть идеи Си Цзиньпина».

Бабаев К.В. директор Института Китая и современной Азии РАН

Как известно, идеологии не появляются на ровном месте и не висят в воздухе. Любая более-менее распространённая идейная система представляет собой отражение реальной жизни общества, тех или иных социальных противоречий и процессов. Отсюда некоторым кажется, что идеология носит исключительно подчинённый характер и не так важна, как общественная борьба, государственная политика или экономические процессы.

Однако в истории китайской цивилизации идеология всегда играла важную роль инструмента управления, организации и мобилизации. Конфуцианство столетиями поддерживало стабильность аграрно-феодальных отношений и устойчивость централизованного государства. «Три народных принципа» Сунь Ятсена, сформулированные под влиянием европейской демократической мысли, были идейным знаменем буржуазно-национальной революции и борьбы против колониального гнёта. Марксизм-ленинизм, принесённый в Китай Октябрьской революцией, стал фундаментом новой власти, занял значительный спектр патриотического мышления.

В этом смысле «связь между идеей и практикой» в Китае куда теснее, чем на Западе, где идеология воспринимается больше как риторика.

Но самое главное — не традиции и историческая идеологизированность китайского общества, а характер коммунистической власти в принципе. Несмотря на формальный демократизм, номинальное отделение органов партии от органов власти, фактически Китайская Народная Республика как государство образована коммунистической партией и полностью контролируется ей. Напомню, что в КНР нет разделения властей, а армия прямо подчиняется партии. Коммунистическая партия во власти есть всегда организация вождистская, то есть она управляется одним или несколькими людьми, которые не допускают фракционности. В этом состоят как очевидные минусы такой власти, так и её плюсы. Следовательно, от взглядов, подходов руководителей прямо зависит государственная политика.

Примечательно, что каждое поколение руководителей КПК обязательно выступает в роли идеологов-теоретиков, дополняя таким образом программу правящей партии. Каждый лидер должен сформулировать новый этап китаизации марксизма. С одной стороны, такая традиция добавляет авторитета первым лицам, с другой — позволяет адаптировать программу под изменяющуюся ситуацию, в том числе перерабатывая элементы традиционной культуры, обосновывая те или иные повороты политики. Официально считается, что идеи руководителей были ответом на специфические противоречия эпохи.

Так, Мао Цзэдун сформулировал теорию марксизма с китайской спецификой, решив задачу идейного и теоретического обоснования национального освобождения через диктатуру партии и создания независимого индустриально-аграрного государства на базе государственной собственности и централизованного планирования.

«Глубинная суть идей Мао Цзэдуна проявляется в трех основных установках: реалистический подход к поиску истины и закономерностей вещей, неизменное следование линии масс, отстаивание независимости и самостоятельности». («Китайский информационной Интернет-центр»)

Дэн Сяопин выдвинул концепцию «реформ и открытости» и теорию «социализма с китайской спецификой», идейно обосновав внедрение рыночных механизмов и допуск частной собственности в Китае.

«Руководствуясь теорией Дэн Сяопина, Китай постепенно сместил акцент с классовой борьбы на экономическое строительство и осуществил важный переход от политики закрытости и полузакрытости к реформам и открытости; от плановой экономики к социалистической рыночной экономике. Страна добилась политической стабильности, развития экономики и консолидации нации. Существенно выросли социалистические производительные силы и общая мощь страны. Поднялся уровень жизни населения. Китай успешно проложил новый путь социализма с китайской спецификой». (Там же)

Однако руководители после Дэна в плане теории были не столь убедительны. Можно сказать, что идеи Цзян Цзэминя о «тройном представительстве» были направлены на адаптацию партии к условиям формирования нового класса предпринимателей, а «научная концепция развития» Ху Цзиньтао — на преодоление кризисных явлений, вызванных экстенсивной интеграцией Китая в мировой рынок.

Идеи же Си Цзиньпина постепенно с укреплением его авторитета сделались сопоставимыми по масштабу исторического влияния если не с теорией Мао, то с идеями Дэна.

В одной старой статье «Коммерсанта» приводился отзыв очередного тайного информатора из самых высших кругов о тогда молодом и перспективном Си:

«Си — очень амбициозный человек. Он ведёт себя так, как будто он представляет не пятое поколение руководителей, а третье. Вот был великий Мао Цзэдун, который создал КНР. Был великий Дэн Сяопин, который реформировал КНР. А теперь есть великий Си Цзиньпин, который завершит реформы и сделает Китай глобальной сверхдержавой. Его предшественники Цзян и Ху воспринимаются как промежуточные фигуры».

В 2014 году такие слова выглядели как упрёк, а сейчас уже не особо.

В Китае считается, что модель роста, возникшая в 1980–1990-е годы, исчерпала свой объективный потенциал. Китай больше не мог быть просто мировой фабрикой, копирующей западные технологии и работающей на внешний спрос.

Таким образом, именно экономические идеи Си Цзиньпина имеют центральное значение, потому что считается, что главные вызовы для Китая — в экономической сфере.

Следует отметить, что речь идёт не об идеологической трактовке экономической политики государства, которая осуществляется по своим законам и соображением, а именно о постепенно вызревшей программе масштабной трансформации экономического строя Китая. То есть экономические идеи Си Цзиньпина — причина, а не следствие экономической политики КНР. И экономические воззрения Си претерпевали изменения по ходу его пребывания в должности генерального секретаря.

Так, в 2013 году Си Цзиньпин на пленуме ЦК впервые высказался по поводу экономики в прорыночном ключе, отметив решающую роль рынка в распределении. Это вызвало резонанс как в научно-партийных кругах, так и на Западе. Напомню, что в 2013 году западные СМИ часто описывали малоизвестного им Си как скрытого реформатора и человека, унаследовавшего либеральные взгляды своего отца. Востоковед В. Кашин тогда написал в «Форбс» статью «Китайская перестройка: куда ведёт страну новое руководство» с соответствующими выводами.

В мае 2014 года Си Цзиньпин обрисовал экономическую ситуацию следующим образом:

«Китай по-прежнему располагает значительными возможностями для роста; мы должны сохранять спокойствие в стратегическом отношении и, исходя из особенностей китайской экономики, приспособиться к новой нормальности».

Позже разъяснил три элемента новой нормальности китайской экономики: снижение темпов роста, структурная оптимизация и изменение основных движущих сил.

«Новая нормальность — это неизбежное, не зависящее от чьей бы то ни было воли проявление особенностей нынешнего этапа развития экономики. Понимание новой нормальности, приспособление к ней и управление ею — вот задачи, которые определят главный вектор экономического развития КНР в ближайшей перспективе». (Си Цзиньпин).

Новая нормальность отразила влияние затяжного кризиса мировой экономики на глубоко интегрированную в мировой рынок экономику Китая. Если сказать грубо, то речь идёт о падении иностранных инвестиций и снижении экспортного спроса из-за кризиса 2008 года и последующих депрессии, стагнации и т. п.

Учитывая данные обстоятельства, Си Цзиньпин сразу же отреагировал теоретическим обоснованием снижения темпов роста и планом дальнейших действий.

Так, новая нормальность китайской экономики в середине 2010-х годов — это плавный переход от форсированного роста к стабильным показателям, смена вектора развития от простого наращивания объёмов к повышению эффективности, качеству и оптимизации, равному вниманию к количеству и качеству продукции. Но самое главное: движущие силы экономики меняются с дешёвых ресурсов и рабочей силы на передовые технологии.

Можно сказать, всё это вполне очевидно: экстенсивный рост при замедлении следует сменить на интенсивный; перейти от простого массового труда к сложному и технологичному. Но, во-первых, легко сказать — сложно сделать. Во-вторых, в 2013 году считалось, что экономическая ситуация сложная, но стабилизируется и выправится. В-третьих, взгляните на стратегическое экономическое планирование других государств — оно все время либо отстаёт от реальности, либо разбивается об интересы частных собственников, финансового капитала, биржевых игроков, профсоюзов.

Более того, в 2014 году концепция новой нормальности выглядела как не очень оригинальная, скорее бюрократическая, попытка оправдать падение темпов роста ВВП Китая. Как бы это странно ни звучало, но никто не хотел реально верить в ту самую новую нормальность.

Связь между идеей и практикой наглядно подтвердилась в том, что за первые пять лет руководства Си Цзиньпина было реализовано более полутора тысяч реформ, изменений и нововведений в области государственного регулирования экономикой и социальной сферой. И вся эта бурная и кипучая деятельность была вполне созидательна и совсем не похожа на предрекаемую перестройку, скорее наоборот.

На основе принципа адаптации к новой нормальности был свёрстан и успешно осуществлён тринадцатый пятилетний план КНР (2016–2020). Его целью было обозначено всестороннее построение среднезажиточного общества за счёт пяти инструментов (инновации, координация, экологичность, открытость и всеобщий доступ к плодам развития), применяемых к пяти важнейшим задачам: сохранение средневысоких показателей экономического роста, повсеместное повышение уровня и качества жизни народа, значительное улучшение общекультурных характеристик граждан и общества в целом, общее улучшение качества окружающей среды, развитие более выверенных и чётких норм и правил.

Если перевести это с китайского коммунистического канцелярита на русский, то речь шла о следующем. Больше гнаться за темпами роста ВВП (и за ростом экспорта) не следует. Следует, наоборот, избавиться от лишних производств, направив ресурсы в освоение и разработку технологий. За счёт перераспределения стимулировать внутренний спрос и, следовательно, повышать уровень жизни населения. А как? Прежде всего закручиванием гаек и партийным ручным руководством экономическими процессами. На XIX съезде КПК (2017), закрепившем в уставе партии теорию Си и его роль вождя, произошёл возврат к ультрапартийности в духе Мао и Сталина. «Партия руководит всем», — Си Цзиньпин.

Последние надежды Запада на рыночную либерализацию канули в Лету.

Анатолий Широкобородов