Большая война совсем не обязательно будет вначале европейской, как хотели бы те западные элиты, которые мечтают вести с Россией прокси-войну на истощение до морковкина заговенья, и те добрые русские люди, которые мечтают ударить "ядеркой по Лондону". Она может сразу стать мировой

Может ядерной, может безъядерной, но мировой, хоть и не обязательно сразу мировой, но вероятность именно такого развития событий постоянно растёт, а контроль участников над ними уже и так свёлся практически к нулю.

Россия исчерпала возможности управления процессом после открытого предупреждения о готовности перевести конфликт в ядерную плоскость ещё на первом этапе развёртывания европейской войны, сразу, как только в него начнут втягиваться страны НАТО.

Ядерная доктрина России это позволяет, так как страны НАТО являются военными союзниками друг друга, и три из них являются ядерными державами. Ядерная доктрина России допускает применение оружия против неядерной страны, если она воюет с РФ и состоит в союзе с ядерной державой.

В отличие от Украины, союзные отношения которой с НАТО или с любым из его членов не закреплены юридически и могут отрицаться (достаточно Альянсу прекратить военную помощь Киеву, и союза вроде как нет даже теоретически), Польша, Прибалтика, Финляндия членами НАТО являются, так что любая из этих стран может быть юридически корректно избрана целью для российского ядерного удара в случае начала ею враждебных действий против России.

Кстати, враждебные действия не обязательно могут быть войной. Морская блокада – достаточное основание для военного ответа, а в принципе таким основанием могут быть и куда менее значительные открыто враждебные действия, направленные на нанесение существенного ущерба безопасности России.

До последнего времени Россия старалась не втягиваться в режим эскалации, зачастую не отвечая на открытые враждебные действия западных стран, а лишь предупреждая их об ответственности и о своей готовности ответить в самый неподходящий для Запада момент. Но в последние полгода ситуация неуловимо изменилась, и готовность России ответить превратилась в неизбежность ответа в случае, если Запад таки решится на европейскую войну (пусть поначалу и маленькую).

Как я отметил выше, события вышли из-под контроля участников. Единственное, что может Россия, – это надеяться на то, что Украина будет окончательно разгромлена раньше, чем Запад предпримет враждебные действия на Балтике, Чёрном море или на сухопутном театре против Белоруссии.

Если ВСУ будут разгромлены, а территория Украины полностью занята российскими войсками (в способность Киева капитулировать верится с трудом) до того, как Запад сможет расширить пространство войны на другие европейские страны, у нас возникнет теоретическая возможность перейти из режима войны в режим переговоров и решить все спорные вопросы на основе компромисса, но эта возможность скорее теоретическая, чем реальная, поскольку конфликт слишком разросся.

Россия не случайно предлагала США переговоры по всем спорным вопросам начиная с середины нулевых годов. Эти предложения делались не из страха перед угасающим американским могуществом и не с благотворительной целью, а исходя из голой прагматики.

Во-первых, как я уже много раз писал, в огне противостояния сгорает значительно больше ресурсов, чем каждая сторона уступила бы в рамках компромисса. А уменьшающийся общий ресурс сужает базу потенциального компромисса, затрудняя его достижение.

Во-вторых, все участники кризиса сражаются за лучшую (или, как минимум, не худшую) жизнь завтра, чем сегодня, а не за то, чтобы рисковать своим благополучием в ходе боевых действий, а то и жизнью цивилизации, если дело дойдёт до ядерной войны. Каждая новая ступень эскалации отдаляет участников от приемлемого мира и приближает к неприемлемому исходу.

В-третьих, и это самое важное, эскалационный сценарий ведёт к постоянному расширению числа участников кризиса, а чем больше участников и чем больше у них взаимных обязательств, тем сложнее договориться.

Вспомните сами: пока конфликт развивался преимущественно между Россией и США, единственным препятствием для соглашения была позиция Вашингтона, который вопреки логике пытался сохранить за собой или, скорее, восстановить уже де-факто утраченную гегемонию и верил, что сможет добиться этого при помощи силового давления на Россию. Достаточно было США сменить позицию на конструктивную, и соглашение становилось вполне реальным.

В процессе развития кризиса США вовлекли в открытое противостояние с Россией Украину и Европу. И вот, когда Трамп, наконец, решил быть конструктивным, оказалось, что Вашингтон не в состоянии заставить своих союзников в Киеве и Брюсселе принять его точку зрения. Несмотря на острую необходимость для США перемирия, союзники заставили Трампа хотя бы теоретически одобрить курс на дальнейшую конфронтацию. Да. США пока не планируют находиться в первых рядах врагов России, но сам факт их согласия на продолжение наращивания военного и санкционного давления усиливает позиции европейских ястребов и ослабляет европейских сторонников мира, а, как было сказано выше, желание Европы воевать подогревает ястребов американских. Круг замкнулся.

Но это далеко не всё. В процессе эскалации конфликта и перехода Европы на позицию вражды с Москвой Россия вынуждена была переориентировать свою внешнюю торговлю на Индо-Тихоокеанский регион, там же Кремль стал искать союзников, способных укрепить позиции России в сфере национальной безопасности. Все эти союзники рассматриваются США как враги, то есть у нас стало гораздо больше проблемных точек и гораздо меньше точек соприкосновения.

При этом ни мы, ни США не можем бросить своих союзников и пойти договариваться без них, так как в таком случае ослабеет доверие в мире к допустившему подобную вольность, а значит, ослабеют и его глобальные позиции, так как он заработает славу ненадёжного союзника, и договариваться с ним будут без особой охоты и всегда будут готовы сдать его первыми, пока он сам не сдал союзников. Следовательно, договариваться теперь надо блоками: США с союзниками и Россия с союзниками.

Но у союзников есть свои претензии к США, России и друг к другу, а значит, найти компромисс становится в разы труднее. И это далеко не всё. Есть страны, например Индия, которые имеют союзников и оппонентов в обоих блоках. Индия – член ШОС, активно торгует и с Россией, и с США, имеет нерешённый пограничный спор с Китаем, а также пытается доминировать в Индийском океане, что делает её в этом вопросе оппонентом сразу и США, и Китая.

То есть Нью-Дели и для Пекина, и для Вашингтона является одновременно и союзником, и оппонентом. Переговоры о глобальном урегулировании надо вести с участием Индии, но кого и по какому вопросу она поддержит, никто не знает. Похожая, хоть и не тождественная, ситуация с Пакистаном, а Иран, хоть и является сейчас ситуативным союзником и Москвы, и Пекина, своей потенциальной военной ядерной программой и своими амбициями единоличного лидера исламского Ближнего Востока беспокоит далеко не один лишь Вашингтон. Это только самые очевидные примеры.

Если ещё год назад только Россия была втянута с Западом в прокси-войну на Украине, то и Россия, и Китай втянуты с США в прокси-войну ещё и в Иране (которая является зеркальным отражением украинской: США атакуют, а Москва и Пекин оказывают экономическую, политическую, финансовую, дипломатическую и военную помощь Ирану. Они это делают менее публично, чем Запад, но достаточно открыто для того, чтобы считать этот кризис настолько же шире ирано-американского, насколько украинский кризис не является результатом одних лишь украино-российских противоречий).

Во всех этих случаях договориться через головы союзников уже не получится. А есть ещё Бразилия, Аргентина, Мексика, Япония, Корея, Австралия и т. д. Все эти страны номинально принадлежат к одному из противостоящих блоков или как минимум одному из них симпатизируют, но их интересы не всегда совпадают с интересами тех, чьими союзниками их принято считать.

В общем, мировая война уже идёт, и находится она хоть ещё и не в горячей, но уже и не в холодной фазе. Я бы назвал эту фазу тёплой, причём безостановочно идёт дальнейший разогрев, и вскоре она грозит перейти в горячую фазу. А ведь пока что не только нет понимания желательного формата переговоров о глобальном урегулировании, но и простого желания начать хотя бы консультации о возможности таких переговоров, желающих принять в них участие, их предварительных условиях и позициях. Если что-то в этом мире и известно, то это позиция и основные требования России.

Но, как полюбили говорить дипломаты: "Танго танцуют двое". В нашем же случае речь и вовсе идёт о целом ансамбле песни и пляски, участники которого ещё не выбрали плясовую, а завтра уже выступление. Источник