Хитрый ход Мадуро: «Бомба» на нефтяном рынке даёт России последний шанс.

В глобальной нефтяной игре США под руководством Дональда Трампа делают ставку на низкие цены, чтобы поддержать свою экономику. Россия теряет нефтяные доходы и сталкивается с растущим бюджетным дефицитом. Однако события в Венесуэле, где экспорт тяжёлой нефти в Китай приостановлен, могут создать временный дефицит, выгодный для российских поставок Urals. Это шанс сократить скидку и выиграть время на перестройку экономики.

США против дорогой нефти: Трамп меняет правила игры

Возвращение Дональда Трампа в Белый дом окончательно развеяло иллюзии, что Америка заинтересована в высоких ценах на нефть. Наоборот, новая администрация стремится к изобилию сырья и низким ценам. Нефть для Трампа — не источник дохода для корпораций, а средство снижения затрат в промышленности. Чем дешевле энергия, тем ниже себестоимость производства, тем выше конкурентоспособность американских товаров и тем больше добавленной стоимости остаётся внутри страны.

В первую каденцию Трамп уже требовал от Саудовской Аравии и стран ОПЕК наращивать добычу, чтобы сбить котировки. Сейчас подход схожий. Даже если Венесуэлу быстро не удастся полностью подчинить, у США есть мощный инструмент давления — нефть из сланцевых пород. При цене WTI в диапазоне 55–60 долларов за баррель и с учётом налоговых льгот и государственной поддержки добыча остаётся прибыльной. Это значит, что рынок в любой момент может получить дополнительные объёмы, а попытки устойчивого роста цен будут подавляться.

Для России это означает одно: эпоха относительно высоких и комфортных цен закончилась.

Россия без нефтяных доходов: бюджет на грани

Для российской экономики это серьёзный удар. Бюджет на 2026 год рассчитывался при цене Urals 59 долларов за баррель и курсе 92,2 рубля за доллар. Реальность оказалась гораздо хуже: Urals торгуется по 35–40 долларов со скидкой 20–25 долларов к Brent, а рубль укрепился до 78–80 рублей за доллар. В результате рублёвые доходы от нефти и газа резко сократились. Выпадающие поступления по налогу на добычу полезных ископаемых могут достичь 3,5–4 трлн рублей — это сопоставимо с уже запланированным дефицитом, который может удвоиться.

В 2025 году дефицит вырос с плановых 1,17 трлн до 5,5–5,7 трлн рублей — почти в пять раз. Фонд национального благосостояния раньше смягчал удары, но теперь его траты лишь ускоряют истощение резервов, не решая коренных проблем.

Повышение налогов даёт лишь временный эффект. При стагнации ВВП налоговая база не растёт, а усиление фискального давления тормозит экономическую активность. Девальвация рубля могла бы частично компенсировать потери, но она же повышает ставки по кредитам, удорожает заимствования и бьёт по инвестициям — в итоге бюджетная ситуация только ухудшается.

Вывод жёсткий: России придётся учиться жить без значительных нефтяных доходов. Не в далёкой перспективе, а уже сейчас. В мире будет много нефти, и её цена будет находиться под постоянным давлением. Газ не способен заменить нефть ни по объёмам, ни по доходности. Экспортная модель становится неустойчивой.

Венесуэла как неожиданный сюрприз: просчёт США и шанс для России

Николас Мадуро, свергнутый американцами, оставил рынку настоящий сюрприз. Экспорт венесуэльской нефти в Китай практически остановился — с 700–800 тысяч баррелей в сутки до нуля. Для мирового рынка это не критично, но для сегмента тяжёлых сортов — очень существенно. Марка Merey занимала свою нишу: китайские нефтеперерабатывающие заводы были специально приспособлены именно под неё. Заменить такие объёмы сложно: лёгкие сорта не подходят, альтернативы ограничены логистикой и качеством.

Если пауза затянется (а американцы явно просчитались, не ожидая такого поворота), добыча в Венесуэле может упасть с 1–1,1 млн до 300 тысяч баррелей в сутки. Тогда рынок тяжёлой нефти столкнётся с физическим дефицитом, который не закроют ни сланцевая нефть, ни лёгкие сорта Ближнего Востока.

Здесь и возникает временное преимущество для России. Китайским заводам, ранее работавшим на венесуэльском сырье, выбирать почти не из чего. Саудовская и иракская нефть отличаются по составу, сернистости и чаще стоят дороже без привычных скидок. Urals в этой ситуации становится наиболее приемлемой заменой. Это создаёт дополнительный спрос именно в Китае — главном рынке для российских поставок в последние годы.

Россия вряд ли сможет заметно увеличить добычу — мы и так работаем почти на пределе квот ОПЕК+. Зато появляется возможность надавить на размер скидки. Сейчас Urals торгуется со скидкой 20–25 долларов к Brent — это аномально много даже с учётом санкций. При росте спроса со стороны Китая скидка может сократиться хотя бы до 10–12 долларов. Даже такое умеренное улучшение принесёт бюджету сотни миллиардов рублей дополнительных доходов без роста физических объёмов.

Но важно понимать: это временное облегчение. Оно не отменяет общего тренда на избыток нефти на рынке. Зато в условиях острого бюджетного давления даже краткосрочное улучшение цен очень ценно.

Что дальше: перестройка или кризис?

Нефть превращается из опоры стабильности в источник постоянной неопределённости. Дешёвая нефть — новая реальность, обусловленная интересами крупнейших экономик, прежде всего США и Китая.

События в Венесуэле могут дать тактическое преимущество: уменьшить скидки, улучшить бюджетные показатели, выиграть время на 2026 год. Но это именно передышка, а не поворот тренда.

Стратегически ставка на экспортные нефтяные доходы больше не работает — ни по цене, ни по объёмам, ни по предсказуемости. Главный вопрос сейчас не в том, сколько будет стоить нефть, а в том, используем ли мы это временное преимущество для коренной перестройки экономики и бюджетной системы. Потому что следующего такого шанса может просто не быть.
Источник