31 января 1714 года в Санкт-Петербурге открылась Кунсткамера – первый публичный музей в России

Эпоха Петра Великого стала временем, когда появилась фундаментальная русская наука. Именно тогда началось массовое открытие учебных заведений, была основана Академия наук, в Россию поехали ученые люди из Европы, чтобы стать первыми учителями и подготовить себе достойную смену. Важной вехой на пути создания науки в России стало открытие первого русского естественнонаучного музея – Кунсткамеры.

Начало коллекции

Легенда гласит, что однажды, прогуливаясь по Васильевскому острову, Пётр I увидел две необычные сосны. Ветвь одной настолько вросла в ствол другой, что получилась необычная природная фигура. Царь решил, что сама природа подсказывает ему место для хранения разнообразных чудес и велел построить на этом месте здание для своей коллекции редкостей, которую, на немецкий манер, называл Кунсткамера, то есть собрание искусств. Красивая история, хотя, скорее всего не более чем легенда. Но она передаёт суть времени: музей родился из царского интереса ко всему необычному.

В 1697 году молодой царь впервые отправился в Европу в составе «Великого посольства». Русские дипломаты искали союзников для продолжения борьбы с Османской империей, а царь, помимо дипломатических дел, внимательно изучал европейскую цивилизацию. Пётр Алексеевич осматривал не только корабли и дворцы, но и музеи. Его внимание притягивали коллекции редкостей, привезенные из колоний и с Востока. Природные чудеса: чучела редких животных, птиц, рыб, раковины. Древние монеты и камеи, изящно сделанные из бронзы и дерева научные инструменты. А также, конечно же, предмет всеобщего интереса — «монстры» — уродцы, заспиртованные в стеклянных банках.


Первые экспонаты будущей Кунсткамеры Пётр регулярно приобретал лично во время многочисленных заграничных поездок. Что-то было куплено уже во время «Великого посольства». Но главная и самая богатая часть собрания появилась в 1717 году. Тогда в Голландии царь купил у знаменитого анатома Фредерика Рюйша его уникальную коллекцию — более 2000 анатомических препаратов, иллюстрирующих биологию человека, этапы развития зародыша, структуру внутренних органов.

Рюйш виртуозно владел техникой изготовления анатомических препаратов. Он разработал технологию заполнения сосудов жидкостью, которая затем твердела и придавала им форму. А его секрет бальзамирования мертвой плоти, казался современникам настоящим чудом. Кстати, приобретая собрание Рюйша, Пётр I купил и его секретную технологию бальзамирования и изготовления анатомических препаратов. Затем уже в России она использовалась при пополнении коллекции музея.

Рюйшу было не чуждо, немного странное для нашего времени, чувство прекрасного. Изготавливая анатомические препараты, он придавал им необычные формы. Скелеты держали в руках разные предметы и принимали аллегорические позы, заспиртованные младенцы были одеты в кружевные рубашки, украшены драгоценностями, а забальзамированные человеческие артерии и вены выглядели как гротескные букеты цветов. Коллекция доктора Рюйша стала ядром петровского собрания.

Другую его важную часть составило собрание анатомических уродств, купленное у голландского аптекаря Альберта Себы. Так с самого начала Кунсткамера стала не просто собранием безделушек, а научной коллекцией посвященной анатомии и врачебному искусству. Для России это было особенно важно, ведь тогда только начала зарождаться отечественная медицина, в то время как раньше столетиями в России работали лишь врачи-иноземцы. Первое русское медицинское учебное заведение училище при генеральном госпитале, было открыто в Москве в 1706 году.

Музей как часть Академии наук

Сначала царские коллекции хранились в Летнем дворце, но быстро переросли его. В 1718 году Пётр издал указ: «Ежели кто найдёт в земле или в воде какие старые вещи, а именно: каменья необыкновенные, кости человеческие или скотские, рыбьи или птичьи, не такие, как у нас ныне есть, или и такие, да зело велики и малы перед обыкновенными, также какие старые надписи на каменьях, железе или меди...», посуду, оружие, все, что «зело старо и необыкновенно» — следовало отдавать в царское собрание редкостей за денежное вознаграждение.

Как только об этом стало широко известно — поток диковинок хлынул со всех концов страны.


Здание было изначально задумано, как место хранения музейной экспозиции и строилось с учетом — обеспечить размещение (для удобства обзора и с хорошим освещением), хранение и изучение множества экспонатов. А пока здание Кунсткамеры строилось, коллекции перевезли в палаты, конфискованные за взяточничество у знатного вельможи Кикина.

Главным элементом здания стала башня, увенчанная Армиллярной сферой (моделью Солнечной системы). Эта башня была не просто украшением – это был символ Просвещения. Внутри башни разместили подаренный Петру I в 1713 году Готторпский глобус — гигантский полый глобус-планетарий диаметром более 3 метров, внутри которого могли сидеть несколько человек и наблюдать за сложной механикой, показывающей движение звёзд по небу. Это был инженерный шедевр того времени. Башня стала центром музея. Внизу находились царские коллекции, открытые для обозрения, выше — библиотека и обсерватория, на вершине Готторпский глобус. Наука (астрономия), образование (библиотека) и популяризация знаний (музей) были объединены в одном здании.


Их кабинеты находились в здании Кунсткамеры. Да и позднее начинающий исследователь Михаил Васильевич Ломоносов, придя на заседание Академии наук, мог перед совещанием зайти в залы, чтобы поглядеть на образцы минералов или анатомический препарат. Музей был рабочим инструментом русской науки. Кунсткамера превратилась в прибежище практических знаний, наука там работала прямо на глазах у публики.

По приказу Петра I, чтобы привлечь посетителей в музей, его сделали открытым для всех сословий (невиданная для начала XVIII века демократичность) и бесплатным. Более того, каждого пришедшего в Кунсткамеру угощали стопкой водки, если это был простой человек, или же бокалом токайского вина, если это был дворянин. Дамам подавалось кофе с пирожными.

Пожар и возрождение

В декабре 1747 года случилась трагедия — здание Кунсткамеры загорелось. Пожар был очень силен. Башня выгорела дотла, Готторпский глобус оказался почти уничтожен (его чудом спасли, но сложнейший механизм оказался безвозвратно испорчен), погибло немало этнографических коллекций, медицинских экспонатов и значительная часть библиотеки. Казалось, наступил конец первому русскому музею. Но по воле императрицы Елизаветы, дочери Петра Великого, здание было восстановлено, и даже расширено. Глобус отреставрировали русские мастера. Коллекции продолжили пополняться благодаря трудам Академии наук, географическим и этнографическим экспедициям, плаваниям русских моряков в далекие моря.

В Кунсткамеру свозили уникальные экспонаты, собранные по всей Российской империи — в Сибири, на Дальнем Востоке, на Алеутских островах и Аляске, в Средней Азии. Шкуры невиданных зверей, оружие и одежда коренных народов, образцы растений — всё это стекалось в Петербург. Музей стал гигантским научным хранилищем империи, наглядно демонстрирующим её масштаб и разнообразие. Немало экспонатов поступило из заграничных экспедиций – в Азию, Африку, Америку.

В XIX веке наука ушла вперёд. Собрание диковин, «всего на свете» уже не отвечало нуждам современного знания. Требовалась систематизация. Тогда из коллекции Кунсткамеры стали создаваться самостоятельные академические музеи: Ботанический, Зоологический, Минералогический, Этнографический. Кунсткамера же, сохранив за собой историческое здание и часть собранных еще Петром I коллекций, сосредоточилась на антропологии и этнографии народов мира, став одним из ведущих мировых музеев в этой области.

Самый известный музей Санкт-Петербурга

Сегодня Кунсткамера — называется Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого Российской Академии наук. В её залах по-прежнему стоят экспонаты доктора Рюйша, там с недавних пор можно наблюдать восстановленный Готторпский глобус, а «монстры» в колбах вызывают у посетителей тот же интерес, что и три века назад.

Но её истинное чудо — не в экспонатах, а в истории. Это история о том, как увлечение Петра I диковинками превратилось в важнейший государственный просветительский проект. О том, как музей стал не просто собранием древностей, а живой лабораторией, где рождались открытия. О том, как идея системного познания мира, заложенная в её основу, пережила пожары, войны и революции.


Кунсткамера и сегодня напоминает нам, что путь к знанию часто начинается с обычного. И в этом её главная занимательная сила. Не зря, по сей день две самых длинных очереди в музеи северной столицы – это очереди в Эрмитаж и Кунсткамеру.

Михаил Диунов