Многочисленные экономические советники, политические аналитики и международные комментаторы с первого дня второго президентства Трампа (начиная с Гренландии, продолжая Венесуэлой и заканчивая Ираном) морщили носики и категорически отказывались верить приземленным версиям, согласно которым президент США не строит глобальных планов: ему тупо нужна нефть — и желательно вся.

Это же слишком просто, грубо и примитивно, наверняка есть многоходовочки с поддавками, городками и прочими казаками-разбойниками.

Но картина, открывшаяся абсолютно всем после того, как в Иране США и Израиль вошли не в ту дверь, совершенно однозначна: нефть и газ как стояли, так стоят и будут стоять в основании мировой пирамиды Маслоу, и инстинкты американского президента на этом фоне как минимум понятны (хотя, естественно, никоим образом не оправданны).

Новостные ленты просто давятся сообщениями о том, что перекрытие иранцами Ормузского пролива вкупе с выходом из чата разных энергообъектов в регионе мистическим образом отразилось на всем мире и абсолютно во всем.

Мы не будем спрашивать, а где же ваши ветряки, солнечные панели и электромобили, которые как-то быстренько отвернулись в угол и зашаркали ножкой, а лучше вспомним по старым добрым советским академическим фолиантам (которые в припадке космополитизма в свое время кое-кто объявил лженаукой), как на самом деле алканы и циклоалканы одной левой кладут на лопатки любые доклады о зеленой экономике прекрасного будущего.

Нефть и газ — это не только движущиеся грузовики, летящие самолеты и кипящий на конфорке борщ. Углеводороды находятся на перекрестке практически всех отраслей промышленного производства (да и непромышленного тоже), которые, в свою очередь, очень сильно зависят друг от друга. Прежде всего приходит в голову нефтепереработка, откуда исходят бензин, дизель, авиакеросин, мазут, нафта, битум, кокс и сера. Нет топлива и смазочных материалов — встают вся логистика и любые перемещения всего, что мы сейчас уже наблюдаем в Азии.

Затем умирает нефтехимия: этилен, пропилен, бутадиен, бензол, толуол, ксилолы и вся остальная компания, необходимая для горячо любимых нами полимеров, из которых производится пластик. А где используется пластик? Правильно, везде. То же самое относится к синтетическому каучуку и резиновым изделиям (например, шины, рукава, прокладки и так далее).

Умирает обычная химия, а далее по цепочке валятся деревообработка, упаковка, строительство, изготовление мебели и горнодобывающая промышленность, аэрокосмос, электроника и потребительские товары (для справки: синтетическое волокно составляет 65-70 процентов мирового текстильного производства). То же самое — фармацевтика, бытовая химия и косметика.

В отсутствие газа умирает производство аммиака, а за ним — выпуск удобрений. Одна циферка: от синтетических удобрений зависит 50 процентов мирового производства продовольствия. Нет газовой генерации — умирают энергоемкие производства: алюминий, ферросплавы, сталь, медная переработка, цинковое и титановое производство. Нет металла — встает авто- и авиапромышленность, а за ними машиностроение, станкостроение и все остальные строения (включая ВПК).

Краткий вывод: без нефти и газа современная цивилизация существовать не может и не сможет еще очень долго (пока нас не поработит ИИ, а мы не переселимся в виртуальную вселенную, где не надо кушать и красить ресницы).

И это приводит нас к очень неприятному для наших недругов выводу: капитализация Apple — это очень хорошо, но наличие у России всей таблицы Менделеева и огромных запасов нефти и газа самым выпуклым образом доказывает, что мир без нас обойтись не может и не сможет.

Уже сейчас наша страна получает очень серьезную дополнительную прибыль: например, доля российского сырья в общем объеме импорта Индии может скоро вырасти как минимум до 40 процентов. Но, как сказал наш президент, сильно возбуждаться не нужно, потому что "качели" как пришли, так и ушли.

Но что точно не уйдет — это общий долгосрочный мировой спрос на наши углеводороды.

Согласно докладу банка Barclays "Нефть в 3D: перспективы спроса к 2025 году", несмотря на "возобновляемые источники энергии, технологические инновации, направленность правительств на низкоуглеродную политику", мировой спрос на продукты нефтехимии к 2050 году вырастет минимум на 50 процентов.

Goldman Sachs также утверждает, что спрос на нефть будет неуклонно расти на горизонте до 2040 года на фоне "растущих потребностей в энергии" и "продолжающихся вызовов, связанных с низкоуглеродными технологиями и инфраструктурой".

McKinsey в своем докладе "Глобальный обзор рынка газа до 2050 года" отмечает, что газ будет "самым быстрорастущим в цене топливом" в горизонте до 2035 года, далее спрос на него останется на самом высоком уровне.

Безуглеродная экономика стучит в окно, говорили они. Страна-бензоколонка — это фу, говорили они.

Как отметил спецпредставитель президента России Кирилл Дмитриев, "в настоящее время множество государств начинает все больше осознавать важнейшую роль российских нефти и газа в поддержании стабильности мировой экономики".

Но что-то подсказывает: чем дальше, тем больше они это будут осознавать. И в ряде случаев через не хочу, как сказал бы Дональд Трамп.

Кирилл Стрельников