Лучше помогать людям – и детям, и взрослым – обрести навыки взаимодействия с информацией, чем пытаться запереть их в безопасном коконе. Тем более что этот кокон может оказаться ненадежным.

Более половины россиян поддерживают идею ограничения соцсетей для детей, сообщили в Совете по правам человека при президенте России. При этом глава СПЧ Валерий Фадеев достаточно осторожно высказывается на эту тему, говоря, что проблема требует «серьезного научного анализа».

Идея запретить детям и подросткам доступ в Сеть (полностью или частично), что называется, носится в воздухе, и ее обсуждают во многих странах.

С одной стороны, в пользу этого предложения есть очевидные доводы: интернет – опасное место. В нем бродят педофилы, наркоторговцы, «синие киты» и другие преступные элементы. У детей и подростков нет жизненного опыта, зато есть юная жажда приключений. Выгнать их из интернета – пускай во дворе футбол погоняют – выглядит вполне очевидной идеей.

Впрочем, гоняя футбол, можно сломать ногу, и вообще на улице можно подраться со сверстниками или нарваться на тех же преступников. Это тоже опасный мир.

С другой стороны, распространение компьютеров и интернета привело к резкому снижению подростковой преступности «в реале» – например, в России с 2004 по 2024 год количество преступлений, совершенных несовершеннолетними, уменьшилось в 5,8 раза – со 154 414 до 26 398. Удельный вес подростков среди всех выявленных преступников упал с 12,4% до 3,2% за тот же период.

Вместо того, чтобы собираться в банды, как в «Слове пацана», ребята рубятся в какие-нибудь сетевые игры.

Конечно, за это же время появились и выросли другие типы преступности – кража денег со счетов, перехват аккаунтов в сетях и в играх, и т. д.

Так что ответ на вопрос – сделали ли интернет и социальные сети жизнь детей и подростков опаснее или, напротив, безопаснее – не вполне очевиден. Как не очевиден и вопрос о том, будет ли лучше, если мы попытаемся выгнать их из Сети.

К меня есть несколько соображений на этот счет.

Конкуренция между державами в наши дни в значительной степени переместилась в виртуальный мир. Навыки обращения с компьютером, поиска и обработки информации, взаимодействия с искусственным интеллектом играют сейчас ключевую роль – и она будет только возрастать.

Если дети и подростки в стране А будут ориентироваться в интернете как дома и осваивать новые технологии сразу же по мере их появления, а в стране Б они будут заботливо ограждены от этого законом – можно представить, кто в итоге получит конкурентное преимущество.

Другая проблема – наличие иммунитета. Желание оградить ребенка от болезнетворных микробов может привести к тому, что организм не научится их распознавать и им противодействовать – так что когда микроб все-таки прорвется, ребенок окажется беззащитным.

Да, в Сети можно встретиться с врагами, обманщиками и преступниками. Но я рос в СССР, где интернета не было, а все СМИ контролировались государством – кроме западных коротковолновых радиостанций, которые можно было слушать только в ночь глухую, когда ослабевали забивавшие их глушилки – но которые, впрочем, тоже контролировались государствами, только другими.

К чему это привело? К тому, что люди утратили всякое доверие к официальным СМИ и сделались самыми наивными и восторженными западниками.

Это слишком дорогостоящий – во всех смыслах – эксперимент, чтобы его повторять.

Лучше помогать людям – и детям, и взрослым – обрести навыки взаимодействия с информацией, чем пытаться запереть их в безопасном коконе.

Тем более что этот кокон может оказаться ненадежным. Мы это уже видим – многие сидят в запрещенных и заблокированных мессенджерах и социальных сетях.

При этом все, начиная с младших школьников и кончая пенсионерами, легко осваивают методы обхода блокировок – что приводит, по крайней мере, к двум нежелательным явлениям. Во-первых, сетевая активность уходит в тень, и в этой тени выявить преступников становится гораздо труднее. Когда не только грабители банков, но и честные граждане начинают массово носить маски, поймать грабителей становится только сложнее.

Во-вторых, начинается бесконечный спор снаряда и брони, причем в этом споре обычные граждане – как юные, так и не очень – оказываются не на стороне государства. Они от младых ногтей приучаются обходить запреты и обманывать надзор. Это, как говорит известная криминологическая теория «разбитых окон», опасно, потому что мелкие проявления пренебрежения к закону открывают дорогу крупным.

Есть и еще одна пугающая проблема. Тотальный контроль в интернете – а отслеживать возраст каждого пользователя едва ли будет возможно без такого контроля – может создать гораздо большие риски, чем те, которые он призван предотвратить. Существует популярный анекдот про то, как градоначальник и его помощник облетают свой город на вертолете. Когда они летят над детским садом, градоначальник говорит: «На благоустройство детского сада – десять тысяч». Потом они пролетают над тюрьмой: «На благоустройство тюрьмы – десять миллионов». «Почему?» – удивляется помощник. «А ты что, думаешь, нас потом в детский сад посадят?»

В самом деле, ситуация, когда люди оказывались в ими же выстроенных тюрьмах, вовсе не является необычной. Проблема с системой тотального контроля в том, что вы не знаете, в чьих руках она окажется в будущем – и против кого будет направлена.

Централизованные системы контроля гораздо более уязвимы для перехвата.

Миллион людей не могут одновременно сойти с ума или совершить измену. А вот несколько людей, имеющих доступ к управлению системой – вполне.

Выстраивание такой системы, которая знает все о каждом, может быть соблазнительно. Кажется, что больше контроля – это больше безопасности. Беда в том, что никто не может предвидеть, чей это будет контроль через несколько лет. Поэтому любые решения в этой области должны принимать во внимание и самые антиутопические сценарии – пока они не стали реальностью. Источник