Появление в зоне конфликта этих ударных БПЛА заставляет ВСУ отводить резервы на десятки километров в тыл


На Красноармейском направлении российская армия начала массовое применение беспилотников самолетного типа «Молния-2». Эти аппараты заняли нишу между обычными FPV-дронами и тяжелыми «Ланцетами», позволяя поражать цели на дистанции до 40 км. Использование «Молний» лишает противника возможности безопасно подвозить на передовые позиции резервы и боеприпасы.

Корреспондент «Известий» изучил работу расчета войск беспилотных систем 589-го полка 27-й дивизии группировки войск «Центр».

Сборочный цех в подвале

На импровизированном столе в пункте подготовки кипит работа. «Молнии-2» поступают сюда в виде компактных блоков. На наших глазах за считаные минуты разрозненные детали превращаются в изящный планер. Пока один боец соединяет крылья с фюзеляжем, техник Махсадбек Худобердиев склонился над ноутбуком — устанавливает программное обеспечение.


На этом участке линии боевого соприкосновения небо перенасыщено радиосигналами. Чтобы аппараты разных подразделений не мешали друг другу, каждый борт требует индивидуальной настройки частот. За спинами бойцов — штабеля коробок с новыми БПЛА, уходящие под самый потолок.

— Это запас всего на сутки, максимум на полтора дня, — поясняет Махсадбек. — Интенсивность работы такая, что подвоз идет непрерывно.


Махсадбек в войсках беспилотных систем уже полгода. На контракт перешел сразу после срочной службы. Начинал с управления маневренными FPV-дронами, но позже подал рапорт о переводе на «самолеты». По его словам, разница между ними колоссальная: «Молния» несет в три раза больше взрывчатки и способна работать на дистанциях до 40 км, что недоступно обычным коптерам.

Из штурмовиков — в операторы

Среди техников выделяется Сергей Параничев — человек с суровым взглядом и богатым боевым опытом. В беспилотную авиацию он попал из штурмового отряда.


— После ранения командир определил меня в саперы, а затем, заметив техническую жилку, направил сюда, — рассказывает Сергей. — До СВО я 10 лет проработал спасателем в МЧС, ушел добровольцем. Дома в Самаре ждут жена и двое детей.

Сергей вспоминает, как недавно противник, воспользовавшись резким ухудшением погоды, попытался пойти в контратаку. Туман и низкая облачность прижали обычные квадрокоптеры к земле, и враг решил, что небо чисто. Однако «Молнии» способны летать выше слоя облаков.

— Когда ты сам прошел через пехотные бои, отношение к работе меняется, — признается Параничев. — Там, внизу, когда слышишь звук своего дрона, на душе становится спокойнее. Понимаешь, что сверху прикроют. Поэтому сейчас моя задача — снарядить боеприпас так, чтобы он гарантированно сработал на 100%.

Прыжок с катапульты

Процесс подготовки «Молнии-2» к старту должен занимать минимум времени — чтобы не дать шанс вражеской разведке. Мы выходим на позицию вместе с расчетом. Погода портится: порывистый ветер и мокрый снег бьют в лицо.


— В такой ветер взлет — самый опасный момент, — шепотом говорит один из бойцов. — Полностью загруженный «самолет» может перевернуть резким потоком воздуха сразу после схода с направляющей.

Слышен хлопок. Сергей Параничев снимает предохранитель с боевой части и отходит к пульту управления катапультой. Короткая команда, свист двигателя, и «Молния» уходит в свинцовое небо, моментально скрываясь из виду.

Мы быстро перемещаемся к оператору, чтобы не демаскировать точку. Обычно за полетом следят двое — пилот и штурман, но Олег Васильев предпочитает работать в одиночку. Он сидит неподвижно, облаченный в специальные очки, транслирующие картинку с борта в реальном времени. Его пальцы на пульте движутся едва заметно, словно живут отдельной жизнью.

«Вижу цель»

— Идем по встречному ветру, до цели восемь минут, — ровным, почти механическим голосом докладывает Олег. — Сегодня работаем по пункту временной дислокации в частном секторе. РЭБ противника активен, но пока пробиваемся.


Олегу всего 21 год, но он уже считается ветераном беспилотной войны. Свою репутацию он заработал на перехватах — уничтожении вражеских дронов в воздухе с помощью своих аппаратов. Это высший пилотаж, требующий идеальной реакции. Теперь его таланты востребованы в дальней ударной авиации.

— Я с детства мечтал управлять такими аппаратами, смотрел ролики про дрон-рейсинг, — улыбается он, не снимая очков. — Здесь, на СВО, хобби превратилось в работу по защите страны. Маршруты я уже выучил наизусть, могу летать практически вслепую.

Через несколько минут напряженного ожидания Олег кратко бросает: «Есть попадание». Снимает очки — на лице ни тени азарта, только усталость. Задача выполнена, дом, превращенный ВСУ в укрепленную точку, уничтожен.


Пока мы возвращаемся в укрытие, до нас доносится голос командира подразделения. Он поздравляет Махсадбека Худобердиева: в следующий вылет тот отправится уже не в роли техника, а как полноправный пилот. Молодой боец сияет. На этом направлении передышек не бывает — следующая «Молния» уже стоит на направляющих, готовая сорваться в сторону горизонта.

Появление в войсках таких аппаратов, как «Молния-2», меняет логистику противника. Если раньше зона безопасности для его техники начиналась в 10–15 км от передовой, то теперь «длинная рука» российской артиллерии и дронов заставляет отодвигать резервы еще дальше, затрудняя и подпитку линии боевого соприкосновения новыми силами, и тем более любые попытки контратак.

Репортаж и фотографии: Дмитрий Астрахань