Каждый раз, появляется очередная публикация по одной из его флагманских тем — демографической катастрофе XXI века — в почте автора этих взволнованных строк появляются несколько новых писем от ув. друзей с идеями «как это решить системно и по науке».

Поскольку это продолжается уже годы, а разрозненные тексты-ответы тонут во времени как слёзы в дожде, я решил собрать все типовые вопросы& ответы (вернее, «иллюзии & их критику») в один тематический текст, чтобы на него потом всё время ссылаться. Итак.

Вначале краткое перечисление самих типовых идей.

1. Давайте сделаем материнство профессией и будем платить матерям достойные деньги.

2. Давайте создадим «фабрики людей» как у Ефремова и Стругацких (на миллиарды детей сотни миллионов воспитателей, родители общаются факультативно)

3. Давайте создадим «фабрики людей» как у Уэллса и Хаксли (матки искусственные, воспитатели — роботы либо биороботы из профильных генетически скорректированных каст).

Всё, топ популярности на этом закрыт. За пределами пьедестала мнётся двуглавая идея «давайте отменим пенсии / введём увесистый налог на бездетность, чтоб каждый выбирал — содержать своих детей или на те же деньги чужих». Она высказывается не так уж редко, но пользуется чисто количественно крайне слабой поддержкой. Ув. современникам такое решение представляется не Системным и Научным, а наоборот — формой грабежа простых людей и навьючивания на них проблем (а ведь Наука и Прогресс призваны разгружать человека, а не нагружать его, разве нет?).

Об этой последней иллюзии тоже предстоит поговорить, но сначала разберёмся с идеей-чемпионом.

Мастер-мать

На нашей планете живут около четырёх миллиардов ув. женщин, в подавляющем своём большинстве проходящих через фертильный возраст и способных на известном этапе жизни родить новых людей. В нашей ув. стране их примерно 78 миллионов. В репродуктивном возрасте сейчас из них несколько менее половины (34 миллиона). Из них около девяти миллионов либо не имеют детей совсем (4,5 млн), либо имеют одного (4,3 млн). Отдельно отметим классический парадокс: рожают лучше всего в бедных регионах юга, за ними следуют богатые ресурсные/мегаполисные регионы, где «ну худо-бедно рожают», а антирекорды ставят регионы-середняки, где:

«основной причиной, препятствующей рождению детей, для молодых женщин (20-29 лет) является отсутствие семьи, жилья и нормальных доходов. Значительное число россиянок (16% в возрасте 20-24 года и 24% в категории 25-29 лет) не планируют беременность, т. к. хотят „пожить для себя“. А начиная с 30-летнего возраста женщины начинают опасаться, что роды приведут к ухудшению здоровья. Среди 30-34-летних эту причину в качестве значимой указали 18% опрошенных, а среди 35-39 летних — 13%».

Отшифровать данный ребус не представляет сложности. В бедных регионах юга сохраняется покамест «архаическая» социальная роль женщин и мужчин, предполагающая для первых замужество и домоводство, для вторых добытчество и «домашнее царение», а для обеих категорий клановость, обеспечивающую одновременно и защиту, и ограничение личных свобод.

В богатых регионах (где, кстати, ситуация тоже ухудшается) периодически действуют волны экономического оптимизма (плюс туда перемещаются носители архаических ролей из бедных регионов — впрочем, уже во втором поколении теряющие всякие следы архаики: даже если их дочки наматывают на головы платочки, москвички-замоташки второго поколения всё равно не будут «плодиться как кролики». Это доказано всеми остальными странами, в которых подобное переселение народов началось раньше).

В регионах-середняках же мы наблюдаем миллионы и миллионы ув. дам, уже лишённых архаической крыши клана, но не получивших от преуспевших родителей чувства «у меня две квартиры и мама работает, я в любом случае своих подниму».

Представим себе, что к этой последней (и весьма обширной) категории приходит Государство и спрашивает, за какую Достойную Зарплату те согласятся рожать. У нас есть, к сожалению, только не совсем верная косвенная сумма «сколько нужно денег для рождения одного ребёнка и его содержание в течение первого года без учёта госпособий». Процитирую:

«Женщины дают оценку в 2 млн рублей (против 1,3 млн у мужчин). Самые значительные суммы сбережений для рождения ребенка назвали респонденты из Москвы (3,9 млн рублей), Санкт-Петербурга (2,8 млн рублей), Воронежа (2,1 млн), Казани, Набережных Челнов и Тольятти (по 2 млн рублей соответственно)».

Стало быть, два миллиона на ребёнка плюс госпособия (то есть условные тысяч 20 в месяц) плюс маткапитал (там свои сложности, но будем считать миллион).

В среднем на россиянина и россиянку приходится 145 тысяч рублей накоплений.

Если наша светлая идея — сделать материнство профессией, то мы должны всего ничего — достать из госказны примерно 70 триллионов рублей для ув. россиянок. Это всего лишь чуть больше полутора расходных госбюджетов России без учёта неизбежной инфляции, в том числе «инфляции ожиданий». Спасибо за внимание.

Если циферок кому-то не хватило, добавим пояснение простыми словами: у государства НЕТ и НЕГДЕ ВЗЯТЬ столько денег, чтобы платить женщинам Достойные Зарплаты за материнство. Если само по себе материнство не является для них желанной ценностью, то оно является тяжёлой работой (попутно закрывающей им путь в сверкающий мир Кэри Брэдшоу). Если оно является тяжёлой работой, то на всём свете не найти бабла, чтобы её оплатить массово.

…И это я оставляю за скобками простенький вопрос о том, почему плохим и хорошим матерям будут платить одинаково и если нет, то кто и как будет отделять первых от вторых. Что тут может пойти не так, в самом деле.

Фабрика воспитаний

Число сотрудников детдомов немногим уступает числу воспитанников, а в некоторых случаях превышает его. Помимо условного «одного педагога на 10 детей», в соответствующих учреждениях имеются также те, кто кормят, чинят, стирают и возят.

У меня нет ни малейших идей на тему того, откуда у столь обширного числа наших ув. современников возникла дурацкая идея, что воспитание, поставленное на поток, требует меньше рабочих рук и голов, чем воспитание, осуществляемое в рамках семьи. Единственная версия — перед нами наивный перенос на человекостроение старинных максим о разделении труда.

То есть если в изготовлении телефонов конвейер бьёт кустарщину по части эффективности и затратности, то и выращивании граждан можно сделать такой конвейер.

Ув. друзья, это бред собачий. Такого конвейера сделать нельзя — и об этом прекрасно знали все, всегда и везде, до самого пришествия мечтательной советской фантастики.

Кстати о последней. Если на самом деле читать книги Ефремова и Стругацких, а не грезить над ними, то легко убедиться: конкретики на тему того, «как растят детей», там кот наплакал. Ефремов вообще не заморачивался темой; из книг Стругацких мы даже не поймём, в каком возрасте в интернаты поступают воспитанники; между воспитателями и воспитанниками и между самими воспитанниками как будто вовсе отсутствуют персональные отношения — они спорят строго об идеях, а состязаются в достижениях.

Рассматривать эти литературные грёзы как основу для реальной воспитательной практики нет никаких оснований.

На практике же — я не припоминаю, например, у своего любимого А. С. Макаренко, создателя эффективных воспитательно-трудовых коммун, ни одного пассажа, в котором тот утверждал бы, что его его коммуны лучше здоровых человеческих семей. Его критика семей сводится к тому, что семья начинает производить чудовищ, если она перестаёт быть коллективом (в качестве одной из причин такого слома он, кстати, указывал однодетность).

И Макаренко, рискну предположить, изумился бы неимоверно, если б ему предложили соорудить систему, цель которой — избавить взрослых людей от ответственности.

— Вы что, товарищи, офонарели. — вероятно, спросил бы он. — Если цель нашего коммунистического воспитания состоит в создании человека, берущего на себя ответственность перед коллективом, то с какого перепугу в награду за это он получает максимальное избавление от ответственности в семейном коллективе? Как вообще вы собираетесь воспитывать коллективистов, если вместо того, чтобы вовлекать детей в хозяйственную и экономическую деятельность семьи с пяти лет (чтобы они понимали, кто сколько почём работает, откуда на что берутся деньги и почему надо убирать в доме), они тупо сдают их на казённые харчи и забивают на них? И кого вы надеетесь вырастить в своих «фабриках воспитания»? Полноценных граждан? А это каких — таких, что ли, для которых идеальной формой существования является разгруженное одиночество?

В коммунах Макаренко воспроизводилась семейственность, воспроизводилась клановость — со всей их иерархичностью, с ответственностью индивидов перед коллективом и с ответственностью их друг за друга (!), и всё это понималось не как «улучшение человека по сравнению с дурным семейным укладом», а замещение для них, сколько возможно, отсутствующей или дисфункциональной семьи. «Хороших детей мы не берём», говорили в его коммунах, и правильно говорили. Не здоровые имеют нужду во враче, но больные: целью Макаренко было не превращение всего мира в сеть интернатов-коммун, а создание людей, чьи дети не попадают в интернаты.

И уж конечно он поинтересовался бы у грезящих Высокой Теорией Воспитания, с какой целью те собираются изъять из экономики процентов 20-25 рабочей силы, чтобы пристроить их профессионально воспитывать чужих детей вместо того, чтобы по-человечески воспитывать собственных. Нет ли и здесь скрытой за гремучими лозунгами об обобществлении благ и технологизации процессов единственного желания обобществить ответственность, которую не хочется нести самому?

…К сказанному стоит добавить, что современные интернаты и детдома не производят счастливых людей — люди, с детства воспитанные в соответствующих учреждениях, страдают массой типичных расстройств социализации. Из этого мы можем сделать осторожное предположение, что всякий желающий переместить миллионы юных граждан в интернаты должен для начала предъявить собственный детдом или интернат, эффективно выпускающий счастливых людей, доживающих до старости и приносящих обществу пользу.

Фабрика людей

На вопрос о том, снятся ли технократам электроматки и «роботы-воспитатели», много времени тратить не придётся. На этот счёт мне уже довелось написать вдумчивый текст, так что я позволю себе самоцитирование:

«Во-первых, „фабрики воспитания“ потребуют армии профессионалов (ну хотя бы 10% глобальной рабочей силы — ибо дети требуют внимания, внимания и внимания).

Во-вторых, эти армии профессионалов придётся как-то контролировать на предмет всё тех же халтуры & произвола. Есть, например, очень простая и дохлая правда жизни: большинство взрослых в детских учреждениях — не педофилы. Но удельный вес педофилов в околодетских учреждениях всегда огромен по сравнению с удельным весом педофилов в горнодобывающей промышленности. Педофилы стремятся туда, где можно получить доступ к детям тет-а-тет, будучи формально при исполнении. И всегда будут стремиться. И их всегда придётся отлавливать. Но и совершенно нормальные человеческие работники «фабрик воспитания» — будут всё равно живыми людьми, со своими предпочтениями и предвзятостями.

В-третьих, на «фабрики воспитания» будут поступать очень и очень разные люди. Ув. Природа создаёт нас весьма огромной линейкой: мы от рождения склонны к полноте или худобе, от рождения будем выше или ниже, от рождения сильней или слабей физически. Мы от рождения игривы или вдумчивы, горячи или прохладны, склонны хорошо решать примеры, гонять в футбол или писать стихи. Блин, мы от рождения обречены быть более или менее сексуально привлекательными. Это значит, что на конвейер «индустриального воспитания» будут попадать заведомо разные материалы.

Что ж. Классическое представление об «индустрии воспитания будущего» предполагает, что склонности детей на раннем этапе фиксируются, дети сортируются и соответствующим образом воспитываются знающими наставниками (по одному на несколько детей, не считая нянек, детских психологов, аниматоров и пр). Если мы допустим, что население Земли стабильно — то в индустрии воспитания занята по меньшей мере пятая часть населения, и все они должны быть не педофилами, не дураками, не равнодушными, не тиранчиками, не фантазёрами, не обиженными, не халтурщиками».

Сие невозможно, но возможно другое:

«Единственный способ создать „фабрику воспитаний“, которая не стала бы ни казармой с муштрой, ни детдомом с сиротами — это создать миллиард-другой идеальных андроидов, оснащённых „сильным ИИ“ и всеми людскими добродетелями, подключённых к знаниям человечества и обладающих интуицией, мудростью и тёплыми ласковыми руками и мимикой. Я, правда, не совсем понимаю тогда, зачем нужно человечество — эти святые андроиды определённо заслуживают жить на нашей планете вместо нас».

К данному взволнованному пассажу я добавлю лишь, что:

1) Искусственной матки, способной вырастить здорового малыша, пока нет. Более того — мы понятия не имеем, какими последствиями для самого человека обернётся экстракорпоральное вынашивание.

2) Идеального андроида-воспитателя, неотличимого от человека, только лучше, пока нет. Более того — не видно на горизонте.

В свете этого рассуждать о том, как с помощью данных штук будет решена проблема демографической катастрофы, можно до бесконечности.

Но нам есть что на это ответить:

— Уважаемый Василий! Вы зря переживаете о том, что вы бедный, а кто-то богатый. Эта проблема легко решится, когда наука сделает каждому по три робота-раба. Один будет за вас работать, второй будет вам прислуживать дома (стирка-готовка, уборка, собачку выгулять, вот это всё), а третий будет мужчиной или женщиной вашей эротической мечты в вашей спальне. Видите? Нечего расстраиваться, ешьте свою питательную бобовую похлёбку.
Источник