Роскачество запустило сертификацию Muslim friendly для медицинских учреждений
Я даже не знаю, что сказать по этому поводу. Ладно бы ИА Панорама такое выдала, но это же тасс, упал намоченный, объявил
Москва, 14 мая. /ТАСС/. Роскачество запустило для медицинских учреждений, в том числе массажных салонов, санаториев и российских клиник, сертификацию Muslim friendly. Об этом сообщили ТАСС в пресс-службе организации.
"Орган по сертификации "Роскачество-Халяль" расширил область добровольной сертификации "Муслим Френдли" (MuslimFriendly). <...> Теперь российские клиники, санатории и медицинские центры могут официально подтвердить соответствие критериям гостеприимства по отношению к пациентам-мусульманам. Решение направлено на усиление позиций отечественной медицины на рынке экспорта медицинских услуг", - говорится в сообщении.
Как отметили в Роскачестве, по итогам 2025 года объем экспорта медицинских услуг превысил $616 млн, увеличившись на 31% к уровню 2023 года. Ключевой прирост дают пациенты из государств с преимущественно мусульманским населением - стран СНГ, Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии. Потенциал рынка к 2030 году оценивается в сумму до $7,6 млрд ежегодно. Сертификация Muslim friendly дает российским учреждениям понятный инструмент для привлечения этого потока, пояснили в организации.
Сертификация Muslim friendly в здравоохранении направлена в первую очередь на экспорт медицинских услуг и повышение конкурентоспособности российских клиник на глобальном рынке, прежде всего для пациентов из стран с преимущественно мусульманским населением. "Стандарт не меняет норм российского законодательства в сфере здравоохранения и не затрагивает сложившихся светских принципов организации медицинской помощи внутри страны", - подчеркнули в Роскачестве.
Стандарт включает требования к пространству (оборудованные места для намаза, условия для омовения, исключение изображений людей и животных в интерьере, обеспечение приватности пациентов), питанию (халяльное меню, раздельные зоны приготовления и приема пищи, исключение запрещенных продуктов). Также требования затрагивают этику и персонал, куда входит обучение персонала нормам взаимодействия с пациентами-мусульманами, право пациентки на выбор врача-женщины и женской медицинской бригады при деликатных процедурах, замена спиртосодержащих средств на халяльную альтернативу при ее наличии. Кроме того, в стандарт включена адаптация расписания процедур с учетом времени намаза, информирование пациентов о созданных условиях.Источник
"Орган по сертификации "Роскачество-Халяль" расширил область добровольной сертификации "Муслим Френдли" (MuslimFriendly). <...> Теперь российские клиники, санатории и медицинские центры могут официально подтвердить соответствие критериям гостеприимства по отношению к пациентам-мусульманам. Решение направлено на усиление позиций отечественной медицины на рынке экспорта медицинских услуг", - говорится в сообщении.
Как отметили в Роскачестве, по итогам 2025 года объем экспорта медицинских услуг превысил $616 млн, увеличившись на 31% к уровню 2023 года. Ключевой прирост дают пациенты из государств с преимущественно мусульманским населением - стран СНГ, Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии. Потенциал рынка к 2030 году оценивается в сумму до $7,6 млрд ежегодно. Сертификация Muslim friendly дает российским учреждениям понятный инструмент для привлечения этого потока, пояснили в организации.
Сертификация Muslim friendly в здравоохранении направлена в первую очередь на экспорт медицинских услуг и повышение конкурентоспособности российских клиник на глобальном рынке, прежде всего для пациентов из стран с преимущественно мусульманским населением. "Стандарт не меняет норм российского законодательства в сфере здравоохранения и не затрагивает сложившихся светских принципов организации медицинской помощи внутри страны", - подчеркнули в Роскачестве.
Стандарт включает требования к пространству (оборудованные места для намаза, условия для омовения, исключение изображений людей и животных в интерьере, обеспечение приватности пациентов), питанию (халяльное меню, раздельные зоны приготовления и приема пищи, исключение запрещенных продуктов). Также требования затрагивают этику и персонал, куда входит обучение персонала нормам взаимодействия с пациентами-мусульманами, право пациентки на выбор врача-женщины и женской медицинской бригады при деликатных процедурах, замена спиртосодержащих средств на халяльную альтернативу при ее наличии. Кроме того, в стандарт включена адаптация расписания процедур с учетом времени намаза, информирование пациентов о созданных условиях.Источник
А я бы лучше сходил в больницу, имеющую сертификат "Muslim free", ибо ну его нафик, вроде в светском государстве живем. Или уже не?
И вот вам пост от товарища с Пикабу про наше ближайшее будущее, если мы ничего не поменяем в самое ближайшее время:
Стулоотступник
Я просто хотел сдать кал на яйцеглист. Базовая функция гражданина. Ты приносишь государству частичку себя, оно говорит, что ты чист, и выдает справку для бассейна. Сделка стара как мир. Но мир, сука, изменился. Двери поликлиники №14 разъехались с тихим вздохом, и меня ударило в лицо густым запахом благовоний, хлорки и плова. Бахильный автомат был заклеен крест-накрест синей изолентой. Рядом стоял бородатый чоповец в тюбетейке, натянутой поверх уставной кепки охранника.
— Обувь снимаем, брат. На ковер в ботинках нельзя.
— Какой ковер? — я моргнул. Весь вестибюль был устлан персидскими коврами.
— По стандарту Роскачества, — гаркнул охранник, поигрывая дубинкой. — Разувайся. И омовение ног в кабинете 112. Без штампа об омовении регистратура не принимает.
Я сглотнул. Баночка в кармане предательски остывала. Я снял кроссовки. Пошел в носках мимо гардероба. В нос ударил новый запах. У стены, где раньше висел плакат «Профилактика гонореи», теперь дымился гигантский казан. Две медсестры в белоснежных халатах до пят методично рубили морковь. В очереди в регистратуру стояло человек двадцать. Все в носках. Тишина стояла такая, будто мы ждали не талончиков к терапевту, а Страшного Суда. Окно регистратуры. За стеклом — Зинаида Петровна. Я знал ее десять лет. Ее монументальный бюст, ее фиолетовый перманент. Теперь перманент был скрыт строгим, хирургически стерильным хиджабом, на котором криво болтался бейдж «Зейнаб Петровна, регистратор высшей категории».
— Мне бы в лабораторию. Кал сдать, — прошептал я.
Она подняла на меня глаза. В них плескалась многовековая скорбь российской бюрократии, помноженная на новые стандарты.
— Направление. И сертификат халяльности исходного продукта.
— Чего? — мой голос дал петуха.
— Того! — рявкнула Зейнаб Петровна, привычно срываясь на родной поликлинический лай. — Вы чем вчера питались, больной? Если в анамнезе сосиски «Докторские» или пельмени по-домашнему со свининой — биоматериал считается харамным! Лаборатория такое не центрифугирует! У нас центрифуги освящены!
— Я ел гречку! — в отчаянии соврал я. — Только гречку! Клянусь!
— Глаза не прячь. Дыхни.
Она высунула в окно прибор. Я дыхнул. Прибор пискнул.
— Спиртосодержащим ополаскивателем для рта пользовались? — прищурилась она.
— Утром. Чуть-чуть.
— Алкоголь! — Зейнаб Петровна ударила по клавиатуре так, словно забивала гвоздь в крышку моего гроба. — Биоматериал скомпрометирован.
— Послушайте! — я схватился за стекло. — Это просто говно! Мое говно! Там нет алкоголя, я не пил его, я им зубы полоскал! Мне в бассейн надо!
— Бассейны теперь раздельные, — отрезала она. — Четные дни мужские, нечетные женские. Кал понесете в 314-й кабинет. Идите по зеленой линии. Если начнется призыв на молитву — падайте ниц, иначе санитары зафиксируют. Следующий!
Я отвалился от окна. Баночка в кармане пульсировала, как сердце Эдгара По. Я шел по зеленой линии. Мимо проносились каталки. На одной лежал дед. Ему ставили капельницу. Из капельницы капало что-то мутно-белое.
— Кумыс внутривенно, — деловито объяснял врач интернам, пробегая мимо. — Стандарт Muslim Friendly 4.0. Отлично чистит чакры и тромбы.
Возле 314-го кабинета стоял турникет. Рядом — аппарат, похожий на рамку металлоискателя. На двери табличка: «Прием биоматериалов. Строго по кибле». Я шагнул в рамку. Она загорелась красным и завыла дурным голосом. Из кабинета выскочил лаборант. Худой, бледный, с безумным взглядом человека, который за месяц прошел курсы повышения квалификации от Минздрава и Совета муфтиев одновременно.
— Что у вас?! — зашипел он. — Что звенит?!
— Баночка, — пролепетал я, доставая свой пластиковый Грааль.
Лаборант выхватил ее. Поднес к свету флуоресцентной лампы. Принюхался через пластик.
— Крышка красная, — вынес он приговор.
— И что?
— Цвет нетерпимости. Цвет агрессии. У нас стандарт. Крышка должна быть зеленой. Или белой. Вы оскорбляете чувства других пациентов своей красной крышкой. Более того... — он потряс баночку у моего уха. Там глухо стукнуло. — Вы собирали это... стоя?
Мир вокруг меня начал схлопываться. Линолеум поплыл. Ковры начали извиваться, как фрактальные змеи. Запах плова смешался с запахом моей паники.
— Я сидел на унитазе... — прошептал я.
— Унитаз был ориентирован на юго-восток? Вы произнесли формулу очищения перед процессом? Вы подмывались или использовали туалетную бумагу? — лаборант наступал на меня, его глаза вращались. — Бумага — это макулатура! Там могли быть напечатаны запретные тексты! Ваш кал идеологически нестабилен! Мы обязаны отправить его на теологическую экспертизу в комитет по фетвам!
Он потянулся к тревожной кнопке. Инстинкт выживания сработал быстрее мысли. Я вырвал баночку из его рук. Развернулся. И побежал. Я летел по коридорам. Скользил носками по персидским коврам. Перепрыгивал через пациентов, которые по расписанию радиоточки внезапно рухнули на пол в земном поклоне прямо посреди очереди на флюорографию.
— Держи его! У него нехаляльный кал! — орал позади лаборант.
— Харам! — вторила ему Зейнаб Петровна из регистратуры.
Я вышиб стеклянные двери плечом. Вылетел на крыльцо. Босиком. В одних носках на мокрый российский асфальт. Сзади двери с шипением закрылись.
Я стоял на улице. Дул ледяной ветер. В одной руке я сжимал кроссовки. В другой — пластиковую баночку с красной крышкой. Мой личный, несертифицированный, идеологически нестабильный протест против свихнувшегося мира. Я посмотрел на баночку. Посмотрел на серое небо. И засмеялся. Громко. Истерично. Потому что бассейн мне на хрен был не нужен. Я просто хотел знать, что я еще жив.
И я, каналья, был жив как никогда.
Я просто хотел сдать кал на яйцеглист. Базовая функция гражданина. Ты приносишь государству частичку себя, оно говорит, что ты чист, и выдает справку для бассейна. Сделка стара как мир. Но мир, сука, изменился. Двери поликлиники №14 разъехались с тихим вздохом, и меня ударило в лицо густым запахом благовоний, хлорки и плова. Бахильный автомат был заклеен крест-накрест синей изолентой. Рядом стоял бородатый чоповец в тюбетейке, натянутой поверх уставной кепки охранника.
— Обувь снимаем, брат. На ковер в ботинках нельзя.
— Какой ковер? — я моргнул. Весь вестибюль был устлан персидскими коврами.
— По стандарту Роскачества, — гаркнул охранник, поигрывая дубинкой. — Разувайся. И омовение ног в кабинете 112. Без штампа об омовении регистратура не принимает.
Я сглотнул. Баночка в кармане предательски остывала. Я снял кроссовки. Пошел в носках мимо гардероба. В нос ударил новый запах. У стены, где раньше висел плакат «Профилактика гонореи», теперь дымился гигантский казан. Две медсестры в белоснежных халатах до пят методично рубили морковь. В очереди в регистратуру стояло человек двадцать. Все в носках. Тишина стояла такая, будто мы ждали не талончиков к терапевту, а Страшного Суда. Окно регистратуры. За стеклом — Зинаида Петровна. Я знал ее десять лет. Ее монументальный бюст, ее фиолетовый перманент. Теперь перманент был скрыт строгим, хирургически стерильным хиджабом, на котором криво болтался бейдж «Зейнаб Петровна, регистратор высшей категории».
— Мне бы в лабораторию. Кал сдать, — прошептал я.
Она подняла на меня глаза. В них плескалась многовековая скорбь российской бюрократии, помноженная на новые стандарты.
— Направление. И сертификат халяльности исходного продукта.
— Чего? — мой голос дал петуха.
— Того! — рявкнула Зейнаб Петровна, привычно срываясь на родной поликлинический лай. — Вы чем вчера питались, больной? Если в анамнезе сосиски «Докторские» или пельмени по-домашнему со свининой — биоматериал считается харамным! Лаборатория такое не центрифугирует! У нас центрифуги освящены!
— Я ел гречку! — в отчаянии соврал я. — Только гречку! Клянусь!
— Глаза не прячь. Дыхни.
Она высунула в окно прибор. Я дыхнул. Прибор пискнул.
— Спиртосодержащим ополаскивателем для рта пользовались? — прищурилась она.
— Утром. Чуть-чуть.
— Алкоголь! — Зейнаб Петровна ударила по клавиатуре так, словно забивала гвоздь в крышку моего гроба. — Биоматериал скомпрометирован.
— Послушайте! — я схватился за стекло. — Это просто говно! Мое говно! Там нет алкоголя, я не пил его, я им зубы полоскал! Мне в бассейн надо!
— Бассейны теперь раздельные, — отрезала она. — Четные дни мужские, нечетные женские. Кал понесете в 314-й кабинет. Идите по зеленой линии. Если начнется призыв на молитву — падайте ниц, иначе санитары зафиксируют. Следующий!
Я отвалился от окна. Баночка в кармане пульсировала, как сердце Эдгара По. Я шел по зеленой линии. Мимо проносились каталки. На одной лежал дед. Ему ставили капельницу. Из капельницы капало что-то мутно-белое.
— Кумыс внутривенно, — деловито объяснял врач интернам, пробегая мимо. — Стандарт Muslim Friendly 4.0. Отлично чистит чакры и тромбы.
Возле 314-го кабинета стоял турникет. Рядом — аппарат, похожий на рамку металлоискателя. На двери табличка: «Прием биоматериалов. Строго по кибле». Я шагнул в рамку. Она загорелась красным и завыла дурным голосом. Из кабинета выскочил лаборант. Худой, бледный, с безумным взглядом человека, который за месяц прошел курсы повышения квалификации от Минздрава и Совета муфтиев одновременно.
— Что у вас?! — зашипел он. — Что звенит?!
— Баночка, — пролепетал я, доставая свой пластиковый Грааль.
Лаборант выхватил ее. Поднес к свету флуоресцентной лампы. Принюхался через пластик.
— Крышка красная, — вынес он приговор.
— И что?
— Цвет нетерпимости. Цвет агрессии. У нас стандарт. Крышка должна быть зеленой. Или белой. Вы оскорбляете чувства других пациентов своей красной крышкой. Более того... — он потряс баночку у моего уха. Там глухо стукнуло. — Вы собирали это... стоя?
Мир вокруг меня начал схлопываться. Линолеум поплыл. Ковры начали извиваться, как фрактальные змеи. Запах плова смешался с запахом моей паники.
— Я сидел на унитазе... — прошептал я.
— Унитаз был ориентирован на юго-восток? Вы произнесли формулу очищения перед процессом? Вы подмывались или использовали туалетную бумагу? — лаборант наступал на меня, его глаза вращались. — Бумага — это макулатура! Там могли быть напечатаны запретные тексты! Ваш кал идеологически нестабилен! Мы обязаны отправить его на теологическую экспертизу в комитет по фетвам!
Он потянулся к тревожной кнопке. Инстинкт выживания сработал быстрее мысли. Я вырвал баночку из его рук. Развернулся. И побежал. Я летел по коридорам. Скользил носками по персидским коврам. Перепрыгивал через пациентов, которые по расписанию радиоточки внезапно рухнули на пол в земном поклоне прямо посреди очереди на флюорографию.
— Держи его! У него нехаляльный кал! — орал позади лаборант.
— Харам! — вторила ему Зейнаб Петровна из регистратуры.
Я вышиб стеклянные двери плечом. Вылетел на крыльцо. Босиком. В одних носках на мокрый российский асфальт. Сзади двери с шипением закрылись.
Я стоял на улице. Дул ледяной ветер. В одной руке я сжимал кроссовки. В другой — пластиковую баночку с красной крышкой. Мой личный, несертифицированный, идеологически нестабильный протест против свихнувшегося мира. Я посмотрел на баночку. Посмотрел на серое небо. И засмеялся. Громко. Истерично. Потому что бассейн мне на хрен был не нужен. Я просто хотел знать, что я еще жив.
И я, каналья, был жив как никогда.
Источник
«Присоединяйтесь, платите или уезжайте!» — всё по шариату
Роскачество запустило сертификацию Muslim friendly для больниц
Стандарт включает места для намаза и омовения, обеспечение приватности пациентов, халяльное меню и раздельные зоны приготовления пищи. Также персонал будут обучать взаимодействию с пациентами-мусульманами, а спиртосодержащие средства при возможности заменят на халяльные аналоги. Как отмечают в ведомстве, стандарт вводится, чтобы официально подтвердить «соответствие критериям гостеприимства по отношению к пациентам-мусульманам»:
«Решение направлено на усиление позиций отечественной медицины на рынке экспорта медицинских услуг».
Член СПЧ Кирилл Кабанов прокомментировал проделки «Роскачества»:
«Это означает, что с позиций государственного органа ведётся пропаганда приведения их деятельности в соответствие с требованиями шариата. …Продавливаете, чтобы потом, набрав силу, сказать иным: „Присоединяйтесь, платите или уезжайте!“ — всё по шариату. А на место уехавших уже толпами завозятся правильные — „Muslim Friendly“ мигранты, для „Halal life style“ которых уже всё будет готово»,
Он же обратился к Генеральной прокуратуре с просьбой провести комплексную правовую проверку деятельности Роскачества и ее структуры — Центра компетенции «Халяль».
Источник
Уважаемые друзья и соратники, как обещали, мы с коллегами и нашим другом адвокатом Игорем Барановым подготовили обращение на имя Генерального прокурора России по поводу внедрения Роскачеством халяльных стандартов (Muslim Friendly) в систему российского здравоохранения. В нем мы высказали просьбу организовать проверку по данному факту. Также надеемся, что будет дана правовая оценка законности деятельности подразделения Роскачества (структура Правительства РФ), занимающегося всероссийской халялизацией, конкретных действий должностных лиц и их соответствия требованиям законодательства РФ, включая Конституцию нашей страны.
В дополнение к этому наши юристы продолжают работу по выработке конституционной позиции по вопросу всеобщей безудержной всероссийской халялизации, навязывания религиозных норм в интересах одной группы. Терпеть действия, направленные на раскол нашего общества по религиозному признаку и публичное попрание конституционных принципов, больше нельзя. Слишком велики риски для нашей страны и общества.
Текст обращения публикую в качестве публичного заявления, сам документ будет отправлен сегодня:
«Генеральному прокурору России Гуцану А.В.
Уважаемый Александр Владимирович!
Прошу Генеральную прокуратуру Российской Федерации провести проверку деятельности АНО «Российская система качества» (Роскачество) и Центра компетенций Халяль при Роскачестве в связи с внедрением стандартов «Muslim Friendly» в сфере здравоохранения. Считаю, что подобные инициативы требуют принципиальной правовой оценки на предмет их соответствия Конституции РФ, закрепляющей светский характер государства, равенство прав и свобод человека независимо от отношения к религии, а также запрет любых форм дискриминации. Данная инициатива вызвала резкое негативное общественное отношение и осуждение, так как фактическое создание в медицинских учреждениях специальной инфраструктуры и отдельных стандартов обслуживания исключительно под запросы одной религиозной группы представляет серьёзную опасность с точки зрения соблюдения принципа равенства граждан и религиозной нейтральности государственных институтов.
Особую обеспокоенность вызывает то обстоятельство, что подобные стандарты разрабатываются и продвигаются в условиях дефицита медицинских кадров, койко-мест и ресурсов системы здравоохранения. В связи с чем у граждан и у меня возник обоснованный вопрос: «Не приведёт ли внедрение религиозно-ориентированных сервисов к формированию привилегированных условий для отдельных групп пациентов при использовании общей государственной инфраструктуры?». Кроме того, отсутствие аналогичных инициатив в отношении представителей других конфессий и светских граждан может восприниматься как создание условий исключительности по религиозному признаку, что требует отдельной правовой оценки.
Полагаю необходимым проверить соответствие данных инициатив положениям Конституции РФ; наличию признаков нарушения принципа равенства граждан независимо от отношения к религии; соблюдения законодательства о противодействии экстремистской деятельности в части недопустимости пропаганды исключительности либо превосходства по религиозному признаку.
Вместе с этим подлежат проверке источники финансирования и правовые основания внедрения подобных стандартов в сфере здравоохранения. Считаю недопустимым формирование в системе государственного здравоохранения практик, способных создавать религиозное разделение граждан и вызывать межконфессиональную напряжённость.
Прошу дать изложенным обстоятельствам надлежащую правовую оценку и при наличии оснований принять исчерпывающие меры прокурорского реагирования.
Член Президиума
Совета при Президенте РФ
по развитию гражданского общества и правам человека,
Председатель Национального антикоррупционного комитета Кабанов К.В.».
Источник
Новостной сайт E-News.su | E-News.pro. Используя материалы, размещайте обратную ссылку.
Оказать финансовую помощь сайту E-News.su | E-News.pro
Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter (не выделяйте 1 знак)
