На Украине застрелен полицией один из тех людей, чьи провокации и преступления привели к государственному перевороту в 2014 году – и в итоге к основанию киевского режима. Что это за человек и почему его судьба – как и многих других ветеранов Майдана и ВСУ – является примером того, как режим в итоге уничтожает своих основателей?

Многие наверняка помнят сюжет фильма «Рэмбо. Первая кровь». Ветеран войны в американской глубинке сталкивается с несправедливостью властей, попадает в участок. Там во время ссоры с полицейскими применяет силу и бежит из участка. Дальше погоня, партизанщина в лесу, ловушки, раненые, вызов нацгвардии, облава, стрельба. В финале – половина городка в руинах, а сдавшегося ветерана уводят в наручниках.

Сюжет книги, по которой был снят фильм, далек от хеппи-энда. Там в целом все то же самое, только трупов гораздо больше. Включая самого Джона Рэмбо, которого в конце книги убивает майор Траутмен, руководивший когда-то его подготовкой.

Вот примерно в таком ключе этот сюжет и воплотился недавно на Украине. Нашего Джона Рэмбо звали Сергей Русинов. Ветеран Майдана, откуда затем ушел в ВСУ, попав на Донбасс. Воевал и после начала СВО, однако в 2022 году был комиссован после ранения.

Был и конфликт с властью – с местным депутатом. Тут мнения разнятся. Одни говорят, что из-за участия депутата (когда-то давно, еще до Майдана) в форуме на озере Селигер. Другие утверждают, что из-за земельного участка.

Впрочем, настоящая причина не так уж важна. Главное, что украинский «Рэмбо» из-за этой застарелой вражды сжег недругу автомобиль. А когда полицейские пришли его задерживать – заперся от них в доме. Полиция стала искать побратимов буйного ветерана, чтобы те уговорили его выйти по-хорошему, без вскрывания дверей и драки.

Драки действительно не случилось. Пока полиция искала побратимов, «Рэмбо» – Русинов удрал из дома, прихватив оружие. И засел в засаде. Оттуда он подстрелил двоих полицейских (те обнаружили, что его нет в доме, и начали прочесывать деревню). Причем одного из них позднее добил. Оттуда же успел убить еще троих бойцов спецназа, прибывших в подкрепление полицейским. Остальные убили уже самого Русинова.

Конец? Как бы не так. Спустя несколько дней украинские военные собрались на митинг в Черкассах. Протестующие требовали привлечь к ответственности «...причастных к гибели Русинова». При этом ни протестующие, ни блогеры, которые перед этим разгоняли ситуацию в украинских соцсетях, не оспаривали случившееся по существу. Да, сжег чужую машину. Да, полиция приехала его за это задерживать. Да, удрал от полиции с оружием и начал хладнокровный отстрел. Привлеките виновных к ответственности.

Причем все это – в стране, где суды откровенно и системно покрывают представителей власти. Обычному украинцу достаточно криво посмотреть в сторону сотрудника ТЦК, заснять его действия на видео (не говоря уж об открытом сопротивлении), чтобы получить срок или штраф. А тут четверо убитых полицейских, один тяжелораненый в больнице, а побратимы и общественность майданят так, словно в Киеве до сих пор Янукович сидит. Начальник полиции Черкасской области Олег Гудима до конца расследования даже самоустранился от выполнения служебных обязанностей.

Все потому, что
Русинов – не просто Рэмбо местного разлива. Он буквально один из тех, кто столкнул Украину в кровавый шабаш. Это особая стая, своего рода каста повязанных кровью еще с Майдана.

Ближайший пример – Иван Бубенчик. Сегодня его вспомнят «не только лишь все», а лет десять назад он прогремел на всю Украину, публично признавшись, что застрелил на Майдане двоих сотрудников «Беркута».

И что? А ничего. Это ж не ТЦК сопротивление оказывать. Да и покровители у этого Бубенчика наверняка были непростые. Но факт: никаких видимых последствий (непродолжительные бурления общественности не в счет) это заявление для него не имело. Никто его не арестовал, не посадил, не преследовал. До сих пор где-то живет тихонечко.

В свою очередь Русинов был одним из участников так называемого Корсунского погрома (20 февраля 2014 года). Тогда автобусы с крымчанами из «Антимайдана» остановили под Корсунь-Шевченковским. Колонну заблокировали: дорогу перегородили шинами и тяжелой техникой. Развернуться и уехать также не дали: одному из автобусов пробили выстрелом двигатель. Пассажирам приказали выйти, многих избили (есть кадры, где «антимайдановцы» стоят на коленях), обливали бензином, угрожая поджечь. Но сожгли в итоге автобусы, домой крымчане добирались уже поездами.

Впрочем, стреляли, очевидно, не только по автобусам. Ведь побратим Русинова описывает его так: он «…первый начал стрелять по титушкам в феврале 2014 года во время побоища под Корсунем».

В украинских СМИ в свое время был просто вал публикаций-разоблачений «российского фейка о Корсунском погроме». Мол, никто никого не бил, не убивал. Так, пожурили немного, а потом еще и за свои деньги (!) посадили на поезд до Крыма.

А тут – такое неудобное свидетельство. Да еще и про персонажа, который теперь виновен в смерти четырех человек.

Но касте старых майдановцев на подобные нюансы давно плевать. Полиция побратима застрелила, вот что для них важно. И нужно добиться «справедливости» – ну, как они ее понимают. А для этого нужно максимально выгодно осветить погибшего в СМИ. «Первым стрелял по титушкам в 2014-м» – в их картине мира это что-то близкое к прижизненной канонизации.

Между тем Корсунский погром вместе с пресловутым «поездом дружбы» украинских националистов стали важными вехами раскручивания спирали насилия на Украине. Спирали, которая вскоре превратилась в гражданскую войну.

В этом смысле от Корсуня тянется прямая связь к «300 запорожцам» (митинг противников Майдана 13 апреля 2014 года в городе Запорожье), а затем и к одесскому Дому профсоюзов (2 мая 2014 года). То есть к событиям, после которых стало предельно ясно: диалог с противоположной стороной невозможен. О чем говорить с погромщиками?

Разумеется, этот Русинов – далеко не первый такой Рэмбо. Похожих случаев по несколько в год, разве что погибших обычно не так много. Да и протесты общественность далеко не всякий раз устраивает. Оно и понятно, ведь мало кто их этих Рэмбо имел похожее прошлое и неформальный статус. Одного из тех, кто начинал войну на Украине. Теперь эта война забрала и его самого. Точно так же, как прямо сейчас киевский режим – майданная Украина – пожирает себя сама.

Николай Стороженко