Трудно себе представить, что Пакистан, рискующий потерять всё, и Китай, рискующий потерять многое, просто будут ждать у моря погоды, а не сделают ставку на свержение власти в Афганистане. А если к этой увлекательной игре присоединится Индия?

В прогнозе американского Совета по международным делам (CFR) «Конфликты в 2026 году, за которыми надо следить» на карте мира отмечены несколько взрывоопасных точек. Наивысшая степень угрозы, с точки зрения скорого возобновления военного конфликта в Передней Азии, присвоена Ирану и сектору Газа. При этом конфликтный потенциал в Южной Азии между Афганистаном и Пакистаном аналитиками явно недооценен.

Между тем именно Афганистан и Пакистан – их приграничные и сопредельные территории – вполне могут стать ареной кровавого и длительного противостояния. Причем речь может идти как о классическом, так и об асимметрично-партизанском формате выяснения отношений с последующим вовлечением в процесс ядерных мировых гигантов. Причины столь мрачного прогноза напоминают многослойный пирог.

Верхний слой затрагивает интересы двух непосредственных соседей – Пакистана и Исламского Эмирата Афганистан. Конфликт между ними обострился в октябре 2025-го и сопровождался взаимными перестрелками и авиаударами. Исламабад обвинил Кабул в укрывательстве террористов «Тахрик-е Талибан Пакистан». Афганская сторона обвинения отвергла, упрекнув соседа в использовании торговли как средства международно-политического давления.

С середины октября 2025 года движение коммерческого транспорта через пакистанско-афганскую границу было полностью заморожено, а вместе с ним и двусторонний товарооборот объёмом до 2 млрд долларов в год. По оценкам пакистанских экспертов, ежедневные потери Пакистана от прекращения экспорта в Афганистан и транзита через него в Центральную Азию достигают 60 млн долларов. В результате обе и без того небогатые страны лишаются возможности зарабатывать миллиарды долларов просто потому, что два пограничных перехода – Торхам и Чаман – закрыты.

Тем временем договорённость конфликтующих сторон о прекращении огня 19 октября и три раунда переговоров не внесли ясности. Надежд на долгосрочный мир нет, торговля не ожила. Хотя на данный момент пакистанская сторона кажется наиболее проигрывающей в результате своего же решения о закрытии переходов. Ведь пока в Пакистане растёт безработица и останавливаются целые предприятия в приграничной провинции Хайбер-Пахтунхва, Афганистан, судя по всему, адаптировался.

Во всяком случае, власти Афганистана стали активно переориентировать торговые потоки на портовую инфраструктуру Ирана, а также на маршруты через него в Индию и другие страны Азии. Более того, даже издержки из-за высокой стоимости и длительности доставки альтернативными маршрутами афганцам не помешали – их экспорт в октябре 2025-го вырос на 13%. Словом, в отличие от Пакистана, Афганистан в долгосрочной перспективе не рискует утратить долю рынков в сопредельных регионах из-за отказа от пакистанского транзита.

В чём же секрет этой уверенности Афганистана в завтрашнем дне? Он в том, что Кабул действует не в одиночку. Его новые торговые партнёры – Индия и Иран, занимающие выгодное геостратегическое положение соответственно на востоке и западе, – одновременно и его новые благодетели. К такому выводу можно прийти, анализируя интенсивность взаимных визитов, комплиментарные заявления и динамику двусторонних отношений в целом. Но если иранский благодетель выстраивает с Пакистаном стратегические контакты, то Индия – давний соперник и конкурент Пакистана, претендующий на лидерство как минимум в Индо-Тихоокеанском регионе. Афганистан же с его торговыми проблемами и военно-политическими противоречиями с Пакистаном – для Индии идеальный инструмент ослабления оппонента.

Игра с нулевой суммой, когда неудача соперника равносильна выигрышу, всегда ведётся на всех досках. Стоит ли удивляться, что увеличение афганского грузопотока в направлении иранского порта Чабахар (который находится под управлением Индии), о чём договорились Кабул и Нью-Дели, не сулит глубоководному порту Пакистана – Гвадару – ничего хорошего.
Если не сказать больше – это может его «нокаутировать». Мало того, превращение Чабахара в ключевой перевалочный пункт и узел торговли сделает именно этот порт центром приложения усилий и для стран Центральной Азии.

Нетрудно просчитать, что развитие неподконтрольных торговых узлов и перевалочных пунктов приведёт к огромным убыткам как для Пакистана, так и для его покровителя, инвестировавшего в пакистанские глубоководные порты – Китая. Транзитные доходы из полноводной реки превратятся в лучшем случае в ручеёк. Ведь китайско-пакистанский экономический коридор (КПЭК / CPEC) – флагманский инвестиционный проект Китая в Пакистане в рамках инициативы «Один пояс – один путь» – при доминировании индийской портовой инфраструктуры одновременно на западе и на востоке окажется нерентабельным. Индийцы, афганцы и иранцы сформируют свою конъюнктуру, вклиниться в которую китайцам и пакистанцам будет на порядки сложнее.

Трудно себе представить, чтобы в такой ситуации Пакистан, рискующий потерять всё, и Китай, рискующий потерять многое, просто ждали у моря погоды, а не сделали бы ставку в Афганистане на ту или иную группировку, которая могла бы захватить власть в столице или в ключевых регионах.

А если к этой же увлекательной игре присоединится Индия?

В таком случае Кабул близок к перспективе стать «пороховой бочкой» Южной Азии. Впрочем, ему к этому не привыкать.

Юрий Мавашев
востоковед, директор Центра изучения новой Турции